В октябре уехали последние летние гости, и Тони потерял последнюю работу. Хуже того, после одного из редких соитий Авис почувствовала себя беременной, и это была катастрофа. Они и с тремя детьми не справлялись, что уж говорить о четвертом. Кроме того, Авис часто считала Тони своим четвертым ребенком. Тони вел себя странно – его то охватывал приступ энергии, то он впадал в апатию настолько сильную, что даже с постели не поднимался. Когда во время очередной ссоры он вскочил и отвесил Авис затрещину, это удивило их обоих.

Когда Тони не искал работу и не бродил в дюнах, он занимался отделкой комнаты в подвале домика для своих «художественных проектов». Комната была отделена от остального подвала. Он обшил ее фанерой и повесил на дверь два замка. В этой личной «студии» он проводил долгие часы, но никогда не показывал никаких своих художественных работ.

Он продолжал преследовать Кристину Галлант. Кристина с сестрой после лета перебралась в Хайаннис, но в Провинстаун приезжала довольно часто. Она приезжала к Раулю Матте, но и с Тони проводила немало времени. Тони терпеливо выслушивал ее жалобы на женатого любовника. Как многие другие из круга Тони, у Кристины была весьма мрачная и тоскливая история, где было множество мужчин и наркотиков. Тони с радостью снабжал ее таблетками. Она часто звонила Тони, но его никогда не было дома, и ей приходилось разговаривать с Авис. Впрочем, Авис не удивлялась тому, что ее мужу звонит другая женщина. «Мы с Тони просто жили под одной крышей, – говорила она позже. – Мне не было дела до того, чем он занимался»[151].

В ноябре Тони наконец-то нашел работу в Нью-Йорке. Его взяли на испытательный срок в грузовую компанию Эмери близ международного аэропорта Кеннеди. Если за сорок пять дней ничего не произойдет, его примут на постоянную работу. Авис не горела желанием покидать Провинстаун и перебираться в Нью-Йорк, но деньги были хорошими. Если Тони найдет постоянную работу, то она с детьми к нему переедет. «Несмотря ни на что, – вспоминала Авис, – мы оба хотели, чтобы у нас все получилось»[152].

Когда Тони уехал в Нью-Йорк, к Авис переехала ее тетя, Сара Кук. Сара была всего на пару лет старше Авис и была ей скорее сестрой, чем тетей. Как и другие родственники, Сара не доверяла Тони. Осенью 1967 года она наблюдала за ним с растущей настороженностью. Она замечала, что он постоянно под кайфом, что наркотики делают его еще более странным и непредсказуемым. Саре он не нравился.

– Он сумасшедший, и он тебя убьет, – твердила она Авис. – Тебе нужно от него уйти. Когда-нибудь он сорвется и кого-нибудь убьет. Не хотелось бы, чтобы это была ты.

Когда Тони потерял работу в Нью-Йорке, это никого не удивило – и меньше всего Авис и ее родственников. После испытательного срока его уволили. Ко времени возвращения в Провинстаун он придумал историю о том, что в компании прошло сокращение и несколько работников, в том числе и он, оказались «лишними». В Провинстауне все было по-прежнему: работы нет, денег нет, зато наркотиков предостаточно. Сара вновь предостерегла Авис: «Не принимай его. Не делай этого. Пожалеешь». Но Авис приняла блудного мужа, и очень скоро они снова начали круглосуточно ссориться. Позже Авис вспоминала: «Мы постоянно ссорились из-за денег. У нас было множество долгов самым разным людям».

В конце концов, Тони и Авис решили разойтись. Авис надеялась, что это заставит Тони найти настоящую работу и поддерживать детей. Но Тони вновь сделал то же самое: он нашел способ бегства. Туристический сезон официально закрылся, и работы в городе не было. Он уже сжег мосты в отношениях с теми немногими, кто мог помочь ему с работой в зимние месяцы. Как только задули холодные январские ветры, Тони понял, что из города нужно уезжать. И тут приятель, Ронни Энос, сказал, что собирается на запад, навестить мать. Они решили поехать вместе. Через неделю они уехали из Провинстауна, а Авис снова стояла на дороге с ребенком на руках, смотрела им вслед и чувствовала себя брошенной.

Машина скрылась из виду. Авис решила, что с нее достаточно. По совету Сары она подала документы на развод, обвинив Тони в жестокости и насилии. В те дни для развода нужен был убедительный повод.

Авис было девятнадцать, у нее на руках осталось трое детей младше шести лет, их нужно было кормить и одевать. Она не знала, сможет ли оплатить квартиру в следующем месяце. Тони уехал в Сан-Франциско с 450 долларами – около 3500 долларов по сегодняшним меркам. Авис он оставил всего восемьдесят долларов.

Перед отъездом Тони и Ронни навестили доктора Хиберта, чтобы пополнить запас амфетаминов и добраться до Калифорнии без остановок. На выезде из Провинстауна они увидели дорожный указатель с названием конечной точки трассы 6 – Бишоп, Калифорния, 3205 миль.

Ронни опустил стекло и высунул в окно сжатый кулак:

– Калифорния, жди, мы едем! – пропел он в холодное январское небо.

– Терпеть не могу эту песню, – буркнул Тони. – Подними стекло – на улице страшная холодина.

С собой у парней была целая наволочка таблеток, и они ехали практически не останавливаясь из Нью-Джерси до Сан-Франциско по трассе I-80. Остановились они лишь в Чепеле, штат Небраска, почти в двух тысячах миль от Провинстауна. Там они переночевали, помылись и снова пустились в путь. В Сан-Франциско они сразу же направились в Хейт-Эшбери, где на Оук-стрит поселились у двух сестер из Провинстауна. Там они встретились с еще одним земляком, Мэттом Рассом, только что вернувшимся из армии. Расс пользовался заслуженной репутацией хулигана и задиры. Уже к четырнадцати годам на его счету было немало преступлений. Вместе с таким же задиристым старшим братом они занимались мелким воровством, залезали в чужие дома и даже совершили грабеж с огнестрельным оружием. «Парни Расс застолбили свою территорию задолго до того, как появились банды»[153], – вспоминала Авис.

Проведя в Сан-Франциско четыре дня, Тони и Ронни нашли себе квартиру, и Тони отдал последние деньги за аренду. У него осталось всего пять долларов. Сняли они сущую конуру на Хейт-стрит, где из меблировки были лишь грязные матрасы на полу, немытая, щербатая посуда в раковине и рваная штора на окне. Тем не менее Тони написал Авис, что начал «новую жизнь» и «наконец-то нашел близких по духу людей». И действительно, в Сан-Франциско вокруг Тони снова собралась целая свита выходцев из Провинстауна – Ронни, Мэтт, Сэнди, Линда и еще несколько человек.

В то время газеты бастовали, и объявлений о работе не было. Тони и его группа использовали забастовку в качестве оправдания собственного безделья. Большую часть времени они рыскали по городу, разыскивая наркотики и воруя по мелочи, чтобы купить еду.

Они прожили в новой квартире меньше недели, когда Тони, Мэтт и Ронни попытались прорваться на вечеринку к своим соседям сверху. Но хозяин их выпроводил со словами: «Пошли вон, соседи. Вас не приглашали». Они вернулись к себе. Через несколько минут в дверь постучали. Тони открыл дверь и увидел невысокую девушку с карими глазами и длинными каштановыми волосами. Девушка напомнила Тони Авис. Барбара Сполдинг с улыбкой извинилась за грубость хозяина дома.

– Грег очень грубый. Разговаривать так с незнакомыми людьми нехорошо, – сказала она. – По вашему акценту я понимаю, что вы не из Калифорнии.

Тони предложил ей войти, но стоило ей переступить порог, как Мэтт Расс спустил штаны и продемонстрировал гостье свои ягодицы. Барбара с криком выбежала. Тони кинулся за ней и поймал ее на лестнице.

– Послушай, Барбара, Мэтт вечно дурачится. Он не хотел тебя напугать. Просто он идиот.

Тони и Барбара разговорились, а потом он предложил:

– Может, встретимся? Ты расскажешь мне про Хейт-Эшбери, а я – про настоящий Провинстаун.

Барбара сказала, что у нее маленький сын и ей хотелось бы взять его с собой. Они договорились встретиться на следующий день в парке Золотых Ворот.