Мать Корлла, Мэри Уэст, тоже заметила его нервозность. Двадцать девятого июля Корлл сказал ей по телефону, что у него неприятности. По ее словам, он заявил: «Я сматываюсь отсюда. Хочу исчезнуть. Может, умру от передозировки». Казалось, он ищет путь к освобождению. Когда она сказала ему, что он все равно должен понять, как правильно жить – эту жизнь или следующую, – Корлл ответил: «Мам, видно, уже только следующую». Он отказался объяснить, что имеет в виду, бросив: «Я не могу об этом говорить». Некоторое время спустя она упрекнула его за то, что он вовремя не оплатил телефонный счет, а он сказал: «Я и не собираюсь платить». Весь день 5 августа – тот же самый, когда он сказал Бетти, что не возьмет ее в Колорадо, – она пыталась до него дозвониться. Когда Корлл, наконец, взял трубку, он объяснил, что до этого не отвечал, потому что кое от кого скрывается. Она подумала, что он мог задолжать кому-нибудь деньги.

Не исключено, что Корлл услышал про облаву, которую полиция округа Сант-Августин устроила в воскресенье 29 июля неподалеку от семейного дома на озере Сэм Рейберн. Около двухсот полицейских прочесали весь лес. В тот день Корлл находился в доме на озере вместе с Бетти Хоукинс. Он мог узнать об облаве и решить, что кто-нибудь нашел одну из его могил.

В среду, 1 августа, он позвонил мачехе, Мэри Корлл, и спросил, не захочет ли ее дочь занять его квартиру в доме 2020 по Ламар-стрит. Она поинтересовалась, почему он выезжает. Корлл ответил: «Так надо». Она была в курсе, что ранее в том году у него были проблемы со здоровьем. Мачеха стала настойчиво расспрашивать Корлла о причинах переезда, а он воскликнул: «Я не могу об этом говорить. Сам со всем разберусь!» Третьего августа она, обеспокоенная, позвонила ему на работу. В этот раз он разговаривал спокойнее. (Он только что убил Джеймса Дреймалу). Корлл сказал ей: «Все под контролем». Шестого августа он приехал к ней в дом, чтобы постирать белье, и выглядел вполне нормально.

Те, кто хорошо знал Корлла, видели, что в первую неделю августа 1973-го он вел себя необычно и проявлял суицидальные намерения. А потом внезапно пришел в норму. Многие люди подобного склада успокаиваются, когда решают покончить с собой. Они испытывают облегчение. Поэтому Корлл либо нашел выход из своей тяжелой ситуации, либо планировал суицид и готовился к нему.

Извилистые, обсаженные деревьями улицы квартала, где находился дом 2020 по Ламар-стрит, были достаточно тихими. Некоторые жители знали, что Дин Корлл арендует одноэтажный оливково-белый деревянный дом у своего отца. Корлл парковал свой белый фургон «Эконолайн» вдоль улицы, а «Плимут GTX» – на подъездной дорожке. Мальчишки-подростки постоянно собирались у него на вечеринки, но уровень шума был, как правило, терпимым. Темноволосый Корлл казался приятным человеком. Он много улыбался и носил дорогую одежду. Хотя он не останавливался, чтобы поболтать с соседями, к нему можно было обращаться за помощью, и он никогда не отказывал.

Все резко изменилось в среду, 8 августа. Патрульный офицер Дж. Б. Джеймисон получил по рации вызов на «стрельбу с убийством». Он подъехал к дому в 8:26 утра. Ему сообщили, что «Скорая» уже едет.

Он увидел двух мальчиков-подростков и девочку, сидевших на бордюре. Мальчик повыше пустым взглядом таращился перед собой. Тот, что пониже, одетый в одни джинсы, застыл как каменный. Его глаза казались мутными, а когда он поднял взгляд на Джеймисона, то сказал только: «Я убил человека. Он внутри». На тротуаре рядом с ним лежал семизарядный револьвер ARMSCO 22-го калибра.

Джеймисон уже знал из переговоров по рации, что этот мальчик – Элмер Уэйн Хенли – младший, семнадцати лет, проживающий по адресу 325, 27-я Западная улица в Хьюстоне. Хенли сам позвонил в полицию. Джеймисон посадил всех троих подростков в патрульную машину, обращаясь с ними как с подозреваемыми в убийстве. Девочке-брюнетке, Ронде Уильямс, было пятнадцать, а высокому юноше, Тиму Керли, двадцать лет. Джеймисон использовал карандаш, чтобы поднять револьвер с земли и положить в багажник своей машины. Затем он вошел в дом, чтобы посмотреть на жертву.

Крупный мужчина лежал лицом вниз на полу в холле, накрытый стеганым спальным мешком. Джеймисон приподнял мешок и увидел кровь, вытекавшую из пулевых отверстий на левом плече и на спине обнаженного тела. Длинный витой шнур от телефона обмотался вокруг его ноги, как будто он споткнулся о него. Мужчина не шевелился. Он был мертв. Джеймисон вернулся к патрульной машине и зачитал подросткам их права. Он отметил время – 8:37, – прежде чем вызывать детективов из убойного отдела.

Хенли назвал свое имя и заявил, что был знаком с Корллом около трех лет, а познакомились они через приятеля. Джеймисон записывал, а Хенли рассказывал, что произошло. Между двумя и тремя часами ночи он привел в дом Корлла двоих подростков. Они наглотались таблеток и стали дышать парами акриловой краски, от которых и отключились. А когда очнулись, у них были заткнуты рты и скованы руки. Корлл (в своем отчете Джеймисон называл его «жертва») принудил «подозреваемых» снять одежду. Он угрожал совершить с ними сексуальные действия (оральный секс) а затем застрелить. Хенли – единственный, у кого не было во рту кляпа, убедил Корлла развязать его, пообещав свою помощь. Корлл его освободил. Далее Хенли обвел комнату глазами и увидел на комоде пистолет Корлла. Он схватил его и застрелил Корлла, а потом освободил оставшихся двоих. Они вызвали полицию. Такова была их история – в действительности довольно далекая от правды.

Детективы из Департамента полиции Пасадены прибыли на место около 8:45. Джеймисон отдал револьвер одному из них. Он передал дела старшему детективу Дэвиду Малликану и повез подростков в департамент для формальных судебных процедур. По пути, рассказывал Джеймисон, Хенли «упоминал, что убитый все утро болтал про склад или сарай, где похоронил несколько трупов». Никто не спрашивал Хенли об этом; Джеймисон подумал, что надо поставить детективов в известность о его словах. Пока же они занимались осмотром дома и готовились допрашивать подростков.

Криминалисты под руководством Малликана сфотографировали место преступления, тело и вещественные доказательства. Входные двери дома вели в гостиную, отделенную от кухни длинной барной стойкой. Тело лежало в холле. Эдди Ноулз, следователь из офиса коронера округа Харрис, заснял его. Он отметил, что рост жертвы был около 180 сантиметров, а вес около 90 килограммов. Ноулз договорился об отправке тела в морг.

Малликан вошел в юго-западную спальню. Он увидел большой лист полиэтилена, расстеленный под длинным узким фанерным щитом с выпиленными отверстиями по центру и на всех четырех углах – очевидно, для продевания наручников и веревок. Картина выглядела пугающе. Он набросал схему дома, чтобы отмечать на ней местоположение вещдоков. Ему бросились в глаза кучки одежды, мятые бумажные мешки, банка аэрозольной краски, противогаз, большой охотничий нож, восемь пар наручников и что-то вроде штыка с 45-сантиметровым лезвием. В другой спальне он увидел серый ящик для инструментов, два косяка марихуаны, два стеклянных стержня длиной 20 сантиметров, суппозиторий 30-сантиметровой длины, электрический мотор с болтавшимися проводами и 40-сантиметровый двусторонний фаллоимитатор диаметром в пять сантиметров. В других комнатах валялись приспособления для употребления наркотиков. В гараже Малликан также нашел большой ящик с просверленными в нем отверстиями, очевидно, для воздуха. В бумажнике у Корлла были его документы, две сотенных купюры и пять купюр по одному доллару. В белом фургоне Малликан не обнаружил ничего необычного, кроме затемняющих шторок на окнах, испачканного ковра, деревянного ящика с отверстиями и крюков, закрепленных на стенах.

В доме Малликан подобрал полароидный снимок юноши и положил его в пакет для улик. В гараже были обнаружены следы порошка, напоминающего известь. Их отправили на анализ.

Малликан не забрал коробку из-под сигар, полную ключей, которая позднее была включена в опись, хотя она находилась в доме (ключей там было семьдесят пять). Некоторые из них затем сыграли для следствия важную роль. Также он оставил на месте книги о гипнозе, кучей сваленные в шкафу мертвеца, и три десятка фотографий мальчишек. Все это позднее попало к Арнольду Корллу, когда он освобождал дом от вещей сына; он передал их полиции, и вещдоки помогли подтвердить свидетельские показания.