Проект «Мать» не сработал. У меня был сложный день, и надо было придумывать множество ходов и приемов. Ее тоже не оказалось дома, а может, она просто не открыла дверь [когда я постучал]. Я был уверен, что она в доме одна. Машина стояла рядом, дети были в школе, а муж на работе. Я наблюдал за ней. Но она не открыла.

Я переключился на проект «Белл» в Бельвиле, Канзас, пока работал в Манкоте на старом мясоперерабатывающем заводе. Завод был закрыт, и хозяева хотели установить там сигнализацию из-за требований страховки. Кажется, это было зимой 1987-го. Мы были очень заняты, но моя должность старшего супервизора позволяла некоторую свободу. Я заново загрузил фургон, выложил оборудование для установки сигнализации и поехал на север. Перед той поездкой я сделал неудачную попытку на проекте «Пони».

После работы я искал, где перекусить, или шел в магазин купить еды, которую брал с собой в мотель. Пока я так катался, заодно изучал город и отмечал разные интересные варианты, которые мог потом использовать. Именно так произошло в Бельвиле.

Я проезжал мимо и начинал процесс выслеживания. Я никогда не ездил рядом слишком часто и старался не бросаться в глаза. Я припарковался в центре города и пошел к торговому центру с боулингом, кинотеатром и барами. В своих фантазиях я увозил жертву из дома, чтобы связывать ее и затыкать ей рот уже в моей среде, а не в ее. Потом, никогда не знаешь, какой у нее график и когда кто-нибудь может зайти. Такое часто случалось. Амбар, сарай или заброшенный старый дом были бы идеальным местом, но в том городке я нашел только небольшую рощу на южной окраине, где я мог бы припарковать ее автомобиль, затащить ее в лес, сделать с ней дело ВТК, спрятать тело и поехать назад к ее дому или пройти пешком до того места, где стоял бы мой фургон.

Итак, это было зимой 1987 года. Я заметил женщину, которая загнала машину в гараж и входила в дом. Она была чуть моложе сорока лет. Дом стоял особняком; сзади проходила соседняя улица. Рядом находился боулинг и росли деревья и кусты, где я мог спрятаться. Практически сразу стадия выслеживания перешла в преследование. Я проехал по городу, выискивая место, куда мог бы ее увезти. Я вспомнил про ту рощу на южной окраине и поехал назад. Я поужинал и припарковался возле боулинга. Я понаблюдал за домом и выяснил, что у нее есть дети, но присутствия мужчины я не заметил. Я прошел вдоль стены, от окна к окну, в темноте, заглядывая внутрь и подыскивая точку, откуда смогу все видеть, а еще телефонную линию и пути отхода. В ту ночь я больше ничего не предпринял.

Поздно ночью я вернулся в мотель, а на следующий день предавался сексуальным фантазиям о жертве – прорабатывал детали и планировал, – пока работал на мясоперерабатывающем заводе. Я был сильно возбужден.

Во вторую или в третью ночь я переоделся в темное – мои так называемые «шпионские» одежды, – взял свой шпионский чемоданчик, пистолет, скотч, наручники, полиэтиленовый мешок, шнур, веревку, шарф, нож, монтировку, плоскогубцы, инструменты для взлома, стеклорез, маску и перчатки, хлопковые и латексные. Самое необходимое – пистолет, наручники и шнур, а еще шарф – я разложил по карманам, чтобы их легко было достать. Остальное я нес в сумке. У меня всегда было при себе два пистолета, 22-й «магнум» и автоматический, 25-го калибра на всякий случай. Я использовал наплечную или поясную кобуру.

Я хотел, чтобы людям, которых я могу встретить на улице, казалось, будто я просто вышел прогуляться или на пробежку. Сумку, которую я нес с собой, можно было легко спрятать под курткой или свитером. Я всегда избегал ситуаций, при которых меня могли остановить полицейские. Мое шестое чувство [никогда] не дремало.

В ту ночь я припарковал фургон у боулинга. И пошел к дому. Было темно, свет не горел. Женщина либо рано легла, либо уехала из дома. Я проверил гараж. Пусто. Я постучал в двери. Никто не ответил. Передо мной стояла дилемма, и требовалось решить: продолжать или уйти? Было холодно. Все походило на ситуацию с Отеро. Может, подождать и напасть на них на улице? Или в доме? Или в гараже? Я чувствовал, что в доме их проще будет контролировать. В собственных стенах люди чувствуют себя спокойнее даже в плохих ситуациях.

Сначала я перерезал телефонную линию на северной стороне дома. Потом, с помощью стеклореза и скотча, проник в подвальное окно, стараясь не порезаться. Я оказался в доме и использовал фонарик, который заклеил скотчем, за исключением маленького лучика света, который мог прикрыть пальцем. Также у меня был с собой запасной фонарик, побольше.

Я проверил дом и решил, где на них нападу [когда они вернутся]. Когда я их свяжу и заткну рты, то посажу к ним в машину и повезу в лес. План [был] таков, что тела не найдут несколько дней. Они будут считаться пропавшими. Полиция сосредоточит поиски на Бельвиле. Да, найдут разбитое стекло и перерезанный провод, решат, что их похитили, но куда увезли? Скажет ли кто-нибудь: я видел возле боулинга белый фургон? Это была игра, и несколько раз я уже делал в ней ставки и выигрывал. Я оставлял машину возле торговых центров, где на нее не обратили бы внимания.

Я сидел в доме и ждал. Действительно ли я хочу это сделать или возбуждения от преследования, а потом проникновения в дом мне хватит для удовлетворения желания? Если они придут, бежать будет поздно. Я украл кое-какое белье, красный бюстгальтер и трусики, и несколько украшений. Становилось очень поздно, никто не приходил. Я понимал, что скоро мой фургон останется на парковке один, все остальные разъедутся.

Я принял решение уйти. Сложил вещи, которые взял в доме, в наволочку и черный полиэтиленовый пакет, оставил на улице в кустах и пошел к моему фургону. Я подъехал обратно, подобрал мешок и вернулся в мотель. Я взял вещи и выкинул в кювет, откуда забрал позднее на той же неделе.

Помешать угли

С началом применения анализа ДНК в полицейских расследованиях полиция Уичито получила надежный инструмент для сопоставления биологических образцов с мест преступления с ДНК подозреваемых. Впервые этот метод был использован в США в 1987 году и являлся куда более надежным, чем проверка на группу крови. Однако он дорого стоил, и мало какие юрисдикции могли его себе позволить. Полиция Уичито хранила биологические образцы с некоторых мест преступлений ВТК, но руководство следственной группы полагало, что отдавать их на исследование пока рано. Они не хотели уничтожить то, что у них есть. Вот если появится подозреваемый, можно будет воспользоваться этим ценнейшим ресурсом.

31 декабря 1987 года Мэри Фейджер вернулась из поездки за город. От ее дома на 14-й Восточной улице пропала машина; она подумала, что дочери могли уехать на ней. К своему ужасу, она обнаружила мужа Филиппа, лежащего мертвым на полу в гостиной. Его застрелили. Она позвонила в 911. В подвале полицейские обнаружили еще более страшную картину. Две дочери Фейджеров лежали в горячей джакузи, накрытой защитным тентом. Девятилетнюю Шерри раздели донага и задушили. Келли Джо шестнадцати лет связали и утопили.

Вскрытие показало, что тройное убийство произошло днем раньше, и девочки варились в горячей ванне все это время; Шерри умерла за несколько часов до Келли Джо. Первым подозреваемым стал Билл Баттеруорт, рабочий, недавно пристраивавший террасу к дому Фейджеров. По неизвестной причине он снял с банковского счета все деньги, купил новую одежду и угнал у Фейджеров машину. Полицейские нашли его во Флориде и вернули назад для следствия и суда. Баттеруорт заявлял, что он вошел в дом, увидел трупы и так перепугался, что убежал. Он с трудом вспоминал события того дня, хотя признавал, что проникал в дом несколько раз.

Немного позднее, 5 января, в дом Фейджеров по почте пришло письмо. В конверте лежал рисунок со связанной девочкой возле джакузи. Также там содержалось стихотворение под названием «О боже, Келли Шерри в ванне». Автор, похоже, восхищался преступлением, но ответственность за него на себя не брал. «Еще один бродит в глубокой пропасти злых мыслей и дел», – писал он. Письмо напоминало стиль ВТК. Детективы предположили, что он прочел об убийстве в газетах и решил добавить собственного садистского флера. Подпись под рисунком была такая же, как на других его посланиях, но рисунок не точно изображал место преступления. На этот раз он выступал в роли одобряющего соглядатая. Однако если письмо прислал ВТК, это подтверждало, что он местный и до сих пор на свободе.