Когда я перерезал провод, полицейские должны были понять, что тут действовал ВТК, но они не поняли. А ведь это мой фирменный знак!

От нарушения собственных правил я как будто получил новый заряд адреналина. Я опять ходил по лезвию ножа, читал газеты, смотрел новости по телевизору, слушал, о чем говорят соседи. Я читал про другие случаи и понимал, что участвую в игре с большими ставками. На Хедж я потратил немало времени для планирования. В первый раз я использовал бойскаутов для прикрытия».

Вот как Рейдер описывает свое восьмое убийство. Наступил намеченный день, 26 апреля. Он поехал в скаутский лагерь, где обычно помогал расставлять палатки. «В тот день я припарковался у обочины на холме по дороге к лагерю, чтобы можно было уехать и вернуться незамеченным. Шпионский набор лежал у меня в сумке для боулинга, которую я купил на гаражной распродаже. Я хранил ее у себя в сарае».

Он сказал мальчикам и другим вожатым, что у него разболелась голова и он пораньше ляжет спать. Потом пошел к машине, отъехал, переоделся из скаутской формы в обычную одежду и подготовил «шпионский чемоданчик». Рейдер припарковался возле боулинга на пересечении Вудлоун и 21-й улицы, зашел внутрь и заказал пиво.

«В боулинге я притворился, что играю. В какой-то момент пришли люди из Парк-Сити, мне пришлось сесть так, чтобы они меня не заметили – они могли меня знать по церкви или скаутскому отряду. Я умело играл роли и быстро придумывал разные увертки.

Я приехал туда, чтобы притвориться, что играю. Я вызвал такси до Парк-Сити. Заказал пиво, прополоскал им рот и выплеснул немного на лицо, чтобы казалось, будто я слишком пьян, чтобы вести машину, – таксист учуял бы запах алкоголя. Когда мы подъехали к моему району, я попросил меня высадить, я хочу подышать воздухом, и пошел от такси в сторону ее дома. Я вылез на западной Парк-Вью, в одном квартале оттуда.

За моим домом 6220 на Индепенденс и ее домом был небольшой паркинг [для трейлеров]. Рядом тек ручей. Чтобы не проходить под освещенными воротами паркинга, я пробрался через двор родителей Полы. Они жили в нескольких домах к северу от нашего. Я собирался предаться сексуальным фантазиям и взял с собой шпионский чемоданчик, но тут оказалось, что ее машина стоит у дверей. Я насторожился, потому что ее не должно было быть дома. Внутри оказалось темно. Я не мог вернуться, потому что мне нужна была машина, чтобы доехать до боулинга, где я припарковал свою. У меня был запасной план – старый велосипед, чтобы добраться до боулинга, но пришлось бы долго ехать в темноте.

Поэтому я перерезал телефонную линию и очень осторожно проник в дом – прямо как грабитель. На это ушло некоторое время. Нельзя было, чтобы хоть одна ступенька скрипнула под ногами». Зная, что планировка в доме Хедж такая же, как у него, Рейдер не опасался ошибиться с расположением комнат.

«Когда я добрался до ее спальни и понял, что дома ее нет, до меня донесся звук с улицы – хлопнула дверца машины, – и голоса. У нее на входе висели занавески из бусин. Я проскользнул через них, они еще двигались, когда она с приятелем вошла внутрь. Я попытался остановить это колыхание, пока она не заметила, и спрятался в юго-восточной спальне/гостевой комнате в стенном шкафу. И затаился».

Мужчина побыл некоторое время, а потом ушел. Рейдер выдохнул с облегчением. «Они провели там, наверное, около часа. В общем, долго».

Он помнил, что случилось у Брайт, и не хотел повторения. Даже если мужчина опять встанет у него на пути, решил Рейдер, надо будет быстро с ним разделаться.

«Если бы он не ушел, а, например, лег с ней в постель, я быстро зажег бы в спальне свет, наставил на них пистолет, сковал его наручниками, связал ноги и сунул в рот кляп. Ее я бы тоже связал и перетащил в другую комнату. Потом бы вернулся и надел ему на голову пакет или задушил его подушкой, чтобы МХ не слышала. Она меня знала, но я был бы в маске. Правда, она могла узнать мой голос, поэтому я бы его изменил и, вероятно, задушил бы ее. Потом, не опасаясь, что рано утром к ней кто-нибудь придет, я занялся бы связыванием, сделал фотографии или увез ее в церковь, как планировал изначально.

Полицейские бы нашли убитого мужчину и установили пропажу женщины и ее машины. Проблема была в том, что они позвонили бы детективам, а те начали бы настоящее расследование. Не думаю, что полиция Парк-Сити справилась бы сама. Они обычные деревенские парни. Поэтому в теории я мог бы взять их обоих в заложники и позднее убить вне дома, а трупы спрятать. Но как бы я контролировал двоих человек в темноте?

Ждать пришлось долго. Мое время истекало. Потом он ушел».

Марин Хедж легла спать.

«Я подождал еще немного. Потом прокрался к ней в спальню. Она не проснулась. Я включил свет в ванной. Она проснулась и закричала, а я прыгнул на кровать и стал душить ее руками. Она пыталась отбиваться, но силы были неравны. Я хотел вытащить ее из дома живой, с кляпом и в наручниках, но у меня не получилось. Главное – мне требовались фотографии.

После этого, поскольку я был в состоянии сексуального возбуждения и фантазии, я раздел ее и связал. Надел на нее наручники. Положил на одеяло и покопался в ее сумке. Мне нужны были ключи от машины, еще я взял несколько личных вещей в доме, пока раздумывал, как вывезти ее оттуда. Я пошел на кухню и выпил стакан воды – еще один мой фирменный знак. Я тщательно протер стакан и поставил его на место. Наконец, я перетащил ее в багажник машины».

На допросе после ареста – сразу после описания того, как он душил Хедж, – Рейдер добавил: «Думаю, я достаточно хороший человек. У меня приличная семья, я вырастил двоих детей. Но есть во мне злое зерно. Оно и заставило это сделать. Иногда, когда оно прорывалось наружу, я поступал плохо. Никто не хочет быть жертвой».

Он взял ее ключи и водительские права, а также украшения и кое-что из белья. Обернув тело в покрывала с кровати, он понес Хедж к машине. Рейдера поразило то, насколько это оказалось трудно. «Она была как мешок с цементом. Впервые в жизни я тащил труп. Я беспокоился за свою спину, когда грузил ее в багажник.

Я поехал к Лютеранской церкви Христа, где прятал некоторые вещи». Он заранее купил большие листы черной полиэтиленовой пленки. Рейдер закрыл ими окна, чтобы сделать фотографии жертвы, связанной и в наручниках; затемнение потребовалось для того, чтобы из проезжавших мимо машин не заметили, что в церкви горит свет.

«Я связывал ее в разных позах и делал фотографии. Алтарь я не использовал. Я плохо поступал, но все равно имел уважение к дому Господа.

Наконец, я связал себя сам и сделал фотографии с жертвой на «Поляроид», который украл из магазина. Но на улице уже светало. Я знал одно место на 53-й улице, между Гринвич и Уэбб, где люди выкидывали мусор на обочину, поэтому я повез ее туда на ее машине. Это был небольшой проселок. Но у меня возникла проблема с ключами. Обычно я снимал ключ с общей связки, чтобы легче его находить, а тут он выскользнул и попал за приборную панель, откуда я не мог его достать руками в перчатках. Я в спешке разбил стекло, чтобы его вытащить. Интересно, что полицейские подумали на этот счет.

Я оставил тело в канаве, прикрыв ветками и травой, но забыл снять веревку. Я поехал на восток по Гринвич, потом на север, выбрасывая по дороге ее вещи. Я протер машину, припарковал возле «Бриттани-Сентер» и бросил ключ в цветочную клумбу, а сам пошел сначала на восток, потом на север и потом на запад, обратно к боулингу. Я вернулся в церковь, чтобы там прибраться, но времени у меня было совсем мало. По дороге назад в скаутский лагерь я снова выбрасывал ее вещи то тут, то там. Я и раньше так делал – разъезжал по проселочным дорогам и избавлялся от вещей».

Тело нашли не сразу, и Рейдер решил забрать веревку. «Она могла связать убийцу с Отеро и Виан». Он сменил обувь, чтобы его не могли вычислить по следам. «В понедельник я поехал туда на фургоне компании. Я решил, лучше будет снять веревку.

Я не сразу ее отыскал. Но потом нашел и снял веревку. Я был в резиновых сапогах, чтобы скрыть следы».