Рейдер впустил меня в свою «пещеру» через посредницу, которой доверял (назовем ее Доунетт). Мы обсуждали множество тем, от рутины тюремной жизни до путешествий и уроков испанского. Я заметила, что он отслеживает даже мельчайшие детали и все записывает в свои подробные дневники: что он ел на обед (рис с бобами), сколько часов спал, какие звезды видел из своего маленького окошка в ту или иную ночь, в какое время охранник принес ему еду и лекарства. Он подсчитывал страницы в каждом письме. Все это он фиксировал в своих дневниках. Он иллюстрировал их подробными рисунками, картами и диаграммами. Он рассуждал очень подробно и сразу на несколько тем. Иногда он мог отвлечься и не вернуться к теме, о которой шла речь ранее. Это порой раздражало, но таково его свойство, выдающее особенности личности. Важный вопрос, который стоит задать, исследуя человека, в биографии которого мы не нашли предикторов насилия, – что другое в ней можно найти?
После серии писем про пересмешников и фазы Луны я попросила Рейдера описать мне одну из его фантазий о пытках (которые он в дальнейшем называл «пещерными цветами» или «грибами»). Я видела рисунки из его секретной папки, где были изображены связанные женщины и дети, которых пытают различными приспособлениями, а также фотографии реальных жертв, также связанных и уложенных в определенные позы. Рейдер подписывал их рядами цифр и букв; у каждого изображения было имя, например «Моника». Я хотела понять, что это означает.
Он сказал, придется подождать. Что же, я подождала.
Меня удивляли представления других людей о Деннисе Рейдере. Узнав, что я пишу о нем, они начинали задавать вопросы. Многие основывались на стереотипах о серийных убийцах из кино. У него монотонная речь? Правда же, что психопаты не испытывают никаких эмоций? Еще кто-то настаивал, что он наверняка подвергался в детстве насилию; если Рейдер этого не признает, то просто лжет мне. Другой человек был убежден, что так называемая «триада Макдональда» – поджигательство, энурез и жестокое обращение с животными, – это необходимые прекурсоры серийных убийств.
Иными словами, людям казалось, что они уже знают, о чем будет моя книга. Они искали подтверждения своим представлениям. Но Деннис Рейдер отличался от остальных убийц. Он брал с них пример, но обладал уникальными качествами и опытом.
Одним из наиболее сложных аспектов моего проекта было разгадывание кодов Рейдера. Со временем я даже стала его соавтором в одном из кодов, а потом разработала и свой собственный, которым мы пользовались. Я вкратце расскажу об этом, чтобы читатели знали, какой путь я прошла.
Когда я попросила Рейдера описать его фантазию с пытками, он ответил, что это придется делать в закодированном виде. Идея мне понравилась. Символический алфавит, о котором буду знать я одна, выдаст мне некоторые особенности личности Рейдера, поскольку прорастет из темной почвы, впитавшей его первобытные стремления к доминированию и подчинению.
Рейдер сомневался насчет «похода к коробке с печеньем» по нескольким причинам. Во-первых, заново проживая свои фантазии, он переходил на «плохую» сторону, к тому, что он называл «Фактор Х», или «Черная Шляпа», становился «монстром». С самого начала я чувствовала, что он хочет произвести на меня впечатление хорошего человека. «Я хороший человек, – повторял он неоднократно, – который делал плохие вещи».
Во-вторых, он справедливо беспокоился насчет тюремного персонала («в Уолполе и у стен есть глаза»), который может завладеть его письмами или рисунками, чтобы продать их или опубликовать в интернете. Поэтому код Рейдера служил и практическим, и личным целям.
Он обещал прислать мне рисунок с закодированным толкованием. Он собирался отправить часть мне и часть Доунетт. Потом нам следовало объединить их.
У меня было свое задание – провести кое-какие исследования. Прежде чем взяться за этот проект, я ознакомилась с результатами, которые другие эксперты по психическому здоровью получили в ходе изучения жестоких преступников. Для «Разума убийцы»[74] я вернулась почти на столетие назад и отыскала около десятка исследований, проведенных высококлассными профессионалами, которые вышли за рамки обычного выяснения биографии серийного убийцы. Мне кажется, что моя работа важна для понимания базовой структуры данного феномена и для новых находок. И то и другое присутствует у Рейдера.
Криминальные умы
Судебный патологоанатом девятнадцатого века, занимавшийся исследованиями криминального ума, вдохновил меня изучить случаи, когда у криминологов, психиатров или психологов завязывались тесные отношения с жестокими преступниками. Этот патологоанатом, Александр Лакассань, изучал «криминальные автобиографии», исходя из предпосылки, что в жизни и опыте серийного убийцы должен лежать и ответ на вопрос, как он стал таким.
В первой половине двадцатого века подобных исследований проводилось совсем мало. В 1930 году доктор Карл Берг опросил серийного убийцу Питера Куртена, который нападал на людей, в том числе детей, и убивал их в Дюссельдорфе, Германия. После ареста Куртен признался, что пил кровь жертв, потому что это его возбуждало. Бергу он поведал и другие шокирующие детали своих преступлений. Насчет тех аспектов, которые доставляли преступнику наибольшее удовольствие, он был особенно точен, и память его не подводила. Он утверждал, что общее количество нападений, совершенных им, приближается к восьмидесяти (включая тринадцать убийств). Выйдя за рамки простого анализа его случая, Берг предложил другим специалистам способы выявления психологических особенностей будущего садиста.
В целом эксперты по психическому здоровью, исследующие жестоких преступников, набрали к нынешнему моменту значительный массив данных об их мотивах, поведении до и после преступления, фантазиях о насилии, ментальных уловках, компартментализации[75] и роли психических расстройств. Нам многое известно о том, как и почему некоторые люди совершают шокирующие жестокие преступления. Однако остается немало загадок – в частности, в сфере психосексуальных расстройств.
Одним из серийных убийц, с которого Рейдер брал пример, был Тед Банди. Он убил по меньшей мере тридцать женщин в разных штатах от Тихоокеанского побережья до Флориды в 1970-х. Банди охотно рассуждал о своих особенностях, говоря о себе в третьем лице: «Первичное сексуальное сближение, – объяснял он, – происходило более-менее добровольно, но оно не удовлетворяло всего спектра желаний, которые он испытывал. Поэтому его сексуальные желания накапливались, усиливались… и это вело к потребности полностью обладать ею».
Еще одним фаворитом Рейдера был Г. Г. Холмс (настоящее имя Герман Маджетт). Холмс признался в своих преступлениях; на его счету было более ста жертв.
«Помню, в детстве я читал про Синюю Бороду, – вспоминает Рейдер. – Я знал про Белый город[76] в Иллинойсе. Помню, я рисовал его в пятом классе, пока одноклассники играли на улице. Мы с еще одним мальчиком рисовали замки судьбы на доске. Нам обоим нравились фильмы ужасов и прочие страшилки».
Это имеет отношение к фантазиям о пытках, которые Рейдер описывал мне, – упоминание «Белого города», построенного для Всемирной выставки 1893 года в Чикаго. Рейдер вспоминал истории, которые рассказывали родные, – о симпатичном мужчине, который построил для путешественников отель. После того как Холмса арестовали за мошенничество с налогами, в отеле прошел обыск, и появились доказательства того, что владелец использовал его как смертельную ловушку. Жертвам не было числа. Рейдеру нравилось представлять себе женщин, загнанных в капкан, как в отеле Холмса.
В подростковом возрасте благодаря детективным журналам, которые можно было полистать в очереди в парикмахерской, Рейдер добавил к своим фантазиям новые элементы. В «Крайм кейсбук мэгэзин» он прочел материал о «Замке ужасов», где Холмса называли «основателем криминального культа» и «современной Синей Бородой». На обложке была иллюстрация с перепуганной девушкой в ночной сорочке, которая смотрит на мужчину, приближающегося к ней.
