Шоукросс кивает и успокаивается. Разъяренный бык превращается в мальчика из церковного хора. Вот как вообще понимать этого парня?

Чарли и Тони вышли. Мы с Деннисом посмотрели друг на друга, как бы спрашивая: «Что теперь?» Что там говорится в руководствах? Нам обоим пришла в голову одна и та же мысль: пусть помаринуется. Минут пять или шесть мы сидим молча, не произнося ни слова, не двигаясь. Сидим и пристально на него смотрим. Иногда это срабатывает.

Он начал бормотать что-то о Кларе и о том, как он беспокоится о ней. Я упоминал, что он, казалось, больше беспокоился о ней, чем о себе.

И тут Деннис, как будто у него в голове зажглась лампочка, говорит:

– Арт, Арт, подожди минутку! – Он трогает его за руку. – Арт, мы знаем, что ты водил машину Клары. Ох, Арт, мне… – Он умолкает на секунду. – Мне бы не хотелось думать, что Клара замешана в этом. Она замешана?

Шоукросс качает головой.

– Нет, нет. Клара тут ни при чем.

– Ты уверен, Арт?

– Да, уверен. – Он опускает голову с таким застенчивым видом. – Клара тут ни при чем.

Когда он сказал это, мы с Деннисом переглянулись, потому что поняли – мы все-таки сбили его с толку.

– Ну хорошо, – сказал я, – почему бы тебе тогда не рассказать нам о Лиз Гибсон?

Он уставился в пол.

Деннис говорит:

– Мы знаем, как это тяжело, Арт. Мы знаем…

Шоукросс поднимает глаза и говорит:

– Я убил ее.

На другом конце четвертого этажа, за толстой бронированной дверью, которая открывалась с помощью трехзначного кода, группа чиновников ожидала доклада из конференц-зала имени Виктора Вудхеда. Лейтенант Джеймс Боннелл позже сказал так:

– Там был полный бардак, все в стрессе. Собралось все начальство – окружной прокурор, его помощники, представители штата, патрульные, дежурные, все. Некоторые сидели, уставившись в стену. Другие расхаживали взад-вперед. Это было похоже на комнату ожидания в родильном доме. Все были в херовом состоянии.

В восемь минут первого Чарльз Милителло и Тони Кампионе входят в комнату, и Милителло говорит:

– Он сознался.

– У нас есть признание по Гибсон, – добавляет Кампионе.

Деннис Блайт, с расстегнутым воротником и пружинящей копной каштановых волос, попросил двух сотрудников отдела по борьбе с наркотиками в штатском принести ему пишущую машинку. Когда они замешкались, он повысил голос:

– Дайте мне сраную пишущую машинку и бланк заявления. Сейчас же!

Услужливый детектив принес «Ай-Би-Эм селектрик», принадлежавшую секретарше шефа, из другого конца длинного коридора и поставил машинку в конце стола для совещаний. Кто-то еще поставил чашки с кофе перед Шоукроссом и его исповедниками. Блайт заправил лист и принялся печатать.

Когда в 14:00 заявление было напечатано, Блайт попросил Шоукросса прочитать его и поставить подпись.

– Мы можем еще что-нибудь сделать для вас? – спросил сотрудник Бюро уголовных расследований.

– Да, – сказал убийца. – Я хочу видеть свою жену.

В зале заседаний суровые представители закона пытались скрыть эмоции.

– Мы все плакали, каждый по-своему, – вспоминал Боннелл. – Мы так долго жили этим. Чак Сирагуса в одиночестве отошел в угол, а когда обернулся, у него глаза были на мокром месте. Линд Джонстон расчувствовался. Я щипал себе руку и приговаривал: Все хорошо. Все хорошо! Борриелло напоминал зомби. В течение трех месяцев он работал в две смены. Он был одним из тех парней, которые ходили по магазинам в самый канун Рождества.

Билли Барнс заключил своего напарника в медвежьи объятия и сказал:

– Ну что ж, Ленни, теперь я уверовал. Прости, что натерпелся от меня из-за Джо Энн.

Борриелло ответил, что позже в «Шилдсе» у него будет возможность загладить свою вину.

Когда Деннис Блайт, печатавший текст двумя пальцами, поставил наконец точку, допрос возобновился с участием Милителло, Кампионе и Барнса.

– Арт, нам нужно еще кое-что прояснить, – сказал Борриелло, и тут Шоукросс снова ушел в себя: глаза остекленели, голова опущена, бормочет что-то невнятное. Следователи полицейского управления Рочестера, конечно, вздохнули с облегчением, получив признание в убийстве Гибсон, но большой радости не испытывали: они раскрыли дело об убийстве в соседней юрисдикции, но у них все еще оставалась дюжина собственных нераскрытых дел.

Барнс достал фотографии Дарлин Триппи и Марии Уэлш размером семь на двенадцать сантиметров из папки с жертвами нераскрытых убийств, разложил их на блестящем кленовом столе и сказал:

– Не поможешь нам найти этих девушек? Они имеют право на погребение по-христиански, как ты думаешь, Арт?

Шоукросс взглянул на фотографии, потом уставился куда-то за плечо спрашивающего. Барнс продолжал:

– У этой девушки пятилетний сын.

Шоукросс пробормотал:

– Я ничего о ней не знаю.

Барнс выводил на экран одну картинку за другой. И каждый раз Шоукросс говорил «нет» или качал головой. Потом сказал:

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Пик-пик-пик!

Барнс – ему:

– Ты говоришь прямо как моя девушка.

Убийца не смеялся.

Пришло известие, что в арендованном Кларой «Шевроле Селебрити» найдена маленькая сережка, похожая на ту, что была в ухе у Джун Сисеро. Когда Шоукроссу сообщили об этом, он сказал:

– Откуда мне знать, что вы не врете? Откуда мне знать, что вы нашли ее в машине? – Он повторил, что ничего не знает о других убийствах и не понимает, почему его этим беспокоят.

– Где моя жена? – спросил он. – Я хочу поговорить с Роуз. Приведите сюда мою жену, хорошо? – Он вел себя так, как будто он не признался в том, что задушил Лиз Гибсон и выбросил ее тело. Теперь он был просто бедным затравленным гражданином, скучающим по своей жене.

Милителло сообщил ему, что полицейская машина забрала Роуз и уже в пути.

В 16:00 Клара Нил появилась в штаб-квартире, и следователи решили допустить ее. Блайт проинформировала ее в приемной:

– Арт ведет себя хорошо, но вы должны сказать ему, чтобы он был абсолютно честен. Скажите ему, чтобы он облегчил душу.

– Облегчил душу? – Она озадаченно посмотрела на него.

Блайт сказал:

– Хотя… неважно.

Озадаченная женщина пообещала сотрудничать, и ее провели в конференц-зал. В официальном полицейском отчете приводятся ее слова: «Почему ты со мной так поступаешь?» Но позже Клара настаивала, что сказала:

– Дорогой, зачем ты это сделал?

Шоукросс пробормотал:

– Я не знаю.

Борриелло показал два пластиковых пакетика с подходящими серьгами для пирсинга и спросил:

– Миссис Нил, это ваше?

– Нет, – сказала она.

– Видишь, Арт? – сказал Борриелло. – Она не имеет к этому никакого отношения. Зачем впутывать ее во все это? Почему бы тебе не сказать нам правду?

Клара указала на серьги.

– Это может принадлежать кому угодно, – отрезала она.

Следователи встревожились. Вместо того чтобы сдержать свое обещание помочь, она прикрывала убийцу. Следователи совершили ошибку.

Она плюхнулась на сиденье рядом с Шоукроссом и взяла его за руку.

– О, милый, что случилось? Не волнуйся. Что бы ты ни сделал, я люблю тебя, я с тобой. Куда бы ты ни пошел, я последую за тобой.

Ее выпроводили за дверь. Шоукросс никаких эмоций не проявил.

Я схватила в коридоре первого попавшегося копа и спросила:

– Что, черт возьми, здесь происходит?

Он сказал:

– Я знаю только, что идет расследование убийства.

– Расследование убийства? А кто убийца?

– Артур Шоукросс.

Я оцепенела и только смогла произнести:

– Где это случилось? Когда? Как?

Он не ответил.

Через несколько минут после того, как Кларе указали на дверь, Чарли Милителло дал Роуз Шоукросс несколько кратких указаний и проводил ее в комнату. Она обняла и поцеловала мужа.