– Надеюсь, ты понимаешь, что я невиновен.

Джей не ожидал, что главный вопрос будет поставлен так сразу. Он пробормотал:

– Я знаю. Это просто не вяжется.

Произнося эти слова, он сам поразился собственной податливости. Все как раз прекрасно вязалось. Но как сказать лучшему другу, что ты убежден: он насильник?

Коу покачал головой и сказал:

– Не могу говорить. Телефон прослушивается.

Джей удивился. Фред только что оживленно разговаривал с родителями, которые теперь сидели у стены. Почему сейчас он вдруг не может говорить? Пока Джей смотрел, Коу расправил на стекле лист бумаги. На нем карандашом, заглавными печатными буквами, было выведено:

ИДИ В ПОЛИЦИЮ.

НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ЭКСЦЕНТРИЧНЫМ.

СКАЖИ ИМ, ЧТО МЫ С ТОБОЙ ПЫТАЛИСЬ ПОЙМАТЬ НАСИЛЬНИКА ИЗ САУТ-ХИЛЛ.

Джей огляделся. Гордон и Рут не смотрели. Охранник в контрольной кабине – тоже. Он стал читать дальше:

СКАЖИ, ЧТО ТЫ БЫЛ МОЕЙ ПРИМАНКОЙ И Я СЛЕДОВАЛ ЗА ТОБОЙ В МАШИНЕ.

Он понял, что Коу следит за его глазами, пока он читает. Когда Джей дошел до конца, Фред убрал листок и поднял другой:

ТЫ БЫЛ В ПЛАТЬЕ.

ИНОГДА ТЫ БЕЖАЛ ТРУСЦОЙ.

Джей нервно кивнул.

МЫ ИСПОЛЬЗОВАЛИ ТЕБЯ КАК ПРИМАНКУ, ПОТОМУ ЧТО ТЫ ХУДОГО ТЕЛОСЛОЖЕНИЯ И МОГ СОЙТИ ЗА ЖЕНЩИНУ.

Весь этот замысел был настолько абсурден, что Джею стоило усилий не потерять нить. Он прочитал:

СКАЖИ ПОЛИЦИИ, ЧТО ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ ТЫ БЫЛ ЧАСТЬЮ МОЕЙ ПРОГРАММЫ ПО БОРЬБЕ С ИЗНАСИЛОВАНИЯМИ.

СКАЖИ ИМ, ЧТО УТРОМ 5 ФЕВРАЛЯ ТЫ БЫЛ СО МНОЙ И Я НЕ МОГ БЫТЬ НАСИЛЬНИКОМ.

Джей уставился на друга. У того на лице был напряжен каждый мускул. На руках вздулись вены. Лист заканчивался словами:

ТЫ ПОНЯЛ?

Джей кивнул.

Следующая страница была исписана плотнее, и он наклонился вперед, чтобы разобрать текст. Там шло краткое введение: арест сфабрикован, полиция играет нечестно, а значит, и в ответ нет причин играть честно.

ТЫ СОГЛАСЕН?

Подобные рассуждения, только в еще более широковещательном виде, Джей уже слышал раньше. Это была та самая «ситуационная этика». Он продолжил читать:

У МЕНЯ ЕСТЬ ДИЛДО И СВИТЕР, ОТ НИХ НУЖНО ИЗБАВИТЬСЯ.

ПОЛИЦИЯ МОЖЕТ НАЙТИ ИХ И ЗАЯВИТЬ, ЧТО ЭТО ОРУДИЯ НАСИЛЬНИКА.

ЧТО ВРЯД ЛИ. НО В ЦЕЛОМ ЭТО БЕЗОБИДНО.

Следующий лист начинался словами:

ИЗБАВЬСЯ ОТ НИХ РАДИ МЕНЯ!

Ниже был указан адрес пустующего дома на углу Третьей и Алтамонт. Джей узнал в нем дом, который Джини Перхэм выставляла на продажу несколькими месяцами раньше. Сообщение продолжалось:

Я СПРЯТАЛ ДИЛДО И СВИТЕР ПОД ЛЕСТНИЦЕЙ.

ИСПОЛЬЗУЙ СВОЙ УНИВЕРСАЛЬНЫЙ КЛЮЧ.

ЗАБЕРИ ИХ!

Джей поднял глаза. Серо-голубые глаза Коу были устремлены на него так, будто умоляли читать быстрее. Джей снова опустил взгляд:

СВИТЕР ТЕБЕ НЕ ПОДОЙДЕТ.

НЕ ОСТАВЛЯЙ ЕГО У СЕБЯ.

ОТНЕСИ ЕГО В ПЕРВЫЙ ПОПАВШИЙСЯ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ МАГАЗИН.

НЕ ЗАБИРАЙ ЕГО ДОМОЙ!

Он подумал, как легко можно использовать такой свитер, чтобы подставить невиновного человека под обвинение в изнасиловании. А дилдо, значит, он должен был забрать домой? Прекрасное поручение для старейшины церкви.

Коу впервые с тех пор, как начал показывать листки, заговорил. Сдавленным голосом он спросил:

– Ты понял?

– Конечно, но…

Фред сердито посмотрел на него, предостерегая от дальнейших слов. В этом дерзком взгляде было что-то от человека, идущего напрямик через оживленный перекресток. Джею захотелось вскинуть руки и сказать: «Ну же, перестань. Хватит этой чепухи». Но он ничем этого не выдал. Его другу было больно.

Последний лист был исписан отрывистыми, почти вдавленными в бумагу строками:

ВОЗЬМИ ДИЛДО И РАЗРЕЖЬ ЕГО НА СТО КУСКОВ!

РАЗБРОСАЙ КУСКИ ПО ПУСТЫРЯМ!

ПО ОДНОМУ ЗА РАЗ!

ТЫ МОЖЕШЬ СВОБОДНО ОБЩАТЬСЯ С МОИМИ РОДИТЕЛЯМИ.

ТЫ ПОНЯЛ?

Джей снял трубку и сказал:

– Я понял.

Голос Коу звучал напряженно и неестественно высоко.

– Ну, спасибо, что пришел. Я действительно это ценю.

Джей снова посмотрел на бумаги. Охранник был совсем рядом, за еще одной парой толстых стекол.

– Тебя не беспокоит, что у тебя это при себе? – спросил он, многозначительно глядя на листки. – Тебе лучше поскорее от них избавиться.

Коу кивнул.

Джей вышел из комнаты для свиданий с убеждением, что его друг сошел с ума. По дороге домой он проехал мимо дома на углу Третьей и Алтамонт – просто взглянуть. Серьезно обдумывать просьбу Фреда у него пока не было времени, а до этого он, разумеется, не собирался ничего предпринимать. Однако свет в доме заставил его остановиться и постучать. Когда дверь открыла женщина, он сказал:

– Здравствуйте. Я Джей Уильямс, из агентства Томлинсона. Ваш дом все еще продается?

– Вообще-то продавался, – ответила она, – но мы решили снять его с продажи. Четыре или пять дней назад мы вернулись.

– Спасибо, – сказал Джей. – Просто решил проверить.

Он ушел с чувством облегчения. Даже Фреду пришлось бы признать, что его миссия «найти и уничтожить» теперь невыполнима.

В ту ночь Джей не мог уснуть. У него в голове застряли слова Сью, сказанные за ужином: «Ты все эти годы был рядом с ним, но сомневаюсь, что ты когда-нибудь его по-настоящему знал». Она не хотела, чтобы это прозвучало как упрек, и все же замечание заставило Джея усомниться в собственной проницательности. Насколько хорошо он вообще знал Фреда? «Как брата», – годами настойчиво повторял он другим. Но это было неправдой. Если бы его брат в течение двух лет насиловал женщин, он бы знал. Какие-то признаки непременно были бы. Если Фред настолько водил его за нос, чем еще он его обманывал? Джей начал перебирать в памяти их общие годы.

Джей был новичком в начальной школе Комстока на Саут-Хилле, когда на игровой площадке его путь преградил мальчик постарше, и дело едва не дошло до драки. Через год они уже были лучшими друзьями: Фредди Коу, сын редактора городского отдела «Кроникл», и Дональд Джей Уильямс, сын генерального директора местного дилерского центра «Форд». Следующие десять лет, пока Коу не уехал в университет штата Вашингтон ради недолгого и неудачного пребывания в колледже, мальчики почти не расставались.

Комсток был районом верхушки среднего класса – с парками, соснами и укромными уголками. Джей помнил свои первые визиты в белый каркасный дом Фредди на Двадцать девятой авеню, в одном-двух кварталах от склона, спускавшегося к Хэнгмен-крик. Коу были милейшими людьми. Добродушный отец терпеливо выслушивал мальчишек, держался в тени и служил хорошим примером для подражания. Миссис Коу была восторженной, демонстративной женщиной, вся жизнь которой вращалась вокруг Сына. Она нависала над ним, промокала ему лицо платком, поправляла рубашку и без конца повторяла, как важно хорошо выглядеть. Это была самая заботливая мать из всех, кого Джей когда-либо знал, – и при этом она устанавливала самые высокие стандарты. Если она велела Фредди быть дома к ужину в шесть, то имела в виду не 6:01, и он всегда срывался с места, чтобы не опоздать.

Джей мог часами слушать миссис Коу, когда та с тоской вспоминала детство на плантации, мамочку, которая никогда от нее не отходила, и «чудаковатых негров». Она брала лицо Фредди в ладони так, что губы у него вытягивались, как у гуппи, и взволнованно повторяла: «Мой малыш, мой мальчик!» С детьми и собаками она разговаривала так, словно была с ними на одном уровне. Иногда казалось, что в этой манере есть даже что-то кокетливое, но Джей не возражал. Напротив, он ловил себя на том, что старается привлечь ее внимание. Когда она входила в комнату, он вставал – и она восклицала: «О, Джей, ты такой джентльмен!»

Каждые несколько месяцев он из кожи вон лез, чтобы впечатлить ее, разыгрывая пародию на персонажа из «Предоставьте это Биверу».

– Ого, миссис Коу, – говорил он, – какое у вас красивое кольцо!

– О, Джей, спасибо, дорогой! – отвечала она и тут же спрашивала, не хочет ли он посмотреть ее коллекцию ювелирных украшений.