e non l'abbatta esto Carlo novello

coi Guelfi suoi, ma tema de li artigli

ch'a più alto leon trasser lo vello. [108]

Molte fïate già pianser li figli

per la colpa del padre, e non si creda

che Dio trasmuti l'armi per suoi gigli! [111]

И гвельфам нет надежды на успех

С их новым Карлом; львы крупней ходили,

А эти когти с них сдирали мех! [108]

Уже нередко дети слезы лили

За грех отца; и люди пусть не ждут,

Что Бог покинет герб свой ради лилий! [111]

И гвельфы не добьются ничего со своим несостоявшимся претендентом на престол Священной Римской империи германской нации Карлом VII Альбрехтом из рода Вельфов (Гвельфов) — императорский Двуглавый Орёл сдирал мех со львов и покрупнее, не то, что с этих «волков позорных». Дети льют слёзы за грехи своих отцов, а людям не надо надеяться, что Бог оставит своего Орла ради каких-то цветочков — лилий Французского герба.

Здесь Юстиниан изложил непонятную для христианина мысль. Оказывается, императорский Двуглавый Орёл был официальным символом (пенатами) Трои. Царь Эней вынес его из горящей Трои и с тех пор он покровительствовал Риму, как дохристианскому, так и христианскому. А если посмотреть, что Двуглавый Орёл был изображен на знамёнах мучителя христиан — императора Домициана, получается, что пути Господни неисповедимы, так же, как непознаваем и полёт Орла. И во время Данте, в XVIII веке, Орёл поднимается на стяг различными партиями. А сам он сейчас находится в России, официальным символом которой является Двуглавый Орёл, что вдвойне интересно.

И втройне интересно выяснить, в каком родстве находятся Орёл императора Константина, Зевесов Орёл и Двуглавый Российский Орёл? Но это тема для другой книги.

Questa picciola stella si correda

d'i buoni spirti che son stati attivi

perché onore e fama li succeda: [114]

e quando li disiri poggian quivi,

sì disvïando, pur convien che i raggi

del vero amore in sù poggin men vivi. [117]

Ma nel commensurar d'i nostri gaggi

col merto è parte di nostra letizia,

perché non li vedem minor né maggi. [120]

Quindi addolcisce la viva giustizia

in noi l'affetto sì, che non si puote

torcer già mai ad alcuna nequizia. [123]

Diverse voci fanno dolci note;

così diversi scanni in nostra vita

rendon dolce armonia tra queste rote. [126]

А эта малая звезда — приют

Тех душ, которые, стяжать желая

Хвалу и честь, несли усердный труд. [114]

И если цель желаний — лишь такая

И верная дорога им чужда,

То к небу луч любви восходит, тая. [117]

Но в том — часть нашей радости, что мзда

Нам по заслугам нашим воздаётся,

Не меньше и не больше никогда. [120]

И в этом так отрадно познаётся

Живая Правда, что вовеки взор

К какому-либо злу не обернётся. [123]

Различьем звуков гармоничен хор;

Различье высей в нашей жизни ясной —

Гармонией наполнило простор. [126]

Приют душ, которые, желая стяжать хвалу и честь потомков, несли упорный труд — неприметная и самая слабая своим свечением малая звезда — планета Меркурий. Если цель желаний этих душ — только хвала и честь, то восходящий к небесам луч Любви тает. И честь их в том, что воздаяние дается им строго по заслугам, не меньше и никогда не больше. В этом познаётся Живая Правда, так что взор несущих этот тяжкий труд вовеки не обернётся ко злу.

Думаю, что и душа Данте нашла свой приют на Меркурии, столь же переменчивом, как и он сам.

И гармоничный хор звуков небес обогатился новой высокой гармонией.

E dentro a la presente margarita

luce la luce di Romeo, di cui

fu l'ovra grande e bella mal gradita. [129]

Ma i Provenzai che fecer contra lui

non hanno riso; e però mal cammina

qual si fa danno del ben fare altrui. [132]

Quattro figlie ebbe, e ciascuna reina,

Ramondo Beringhiere, e ciò li fece

Romeo, persona umìle e peregrina. [135]

E poi il mosser le parole biece

a dimandar ragione a questo giusto,

che li assegnò sette e cinque per diece, [138]

indi partissi povero e vetusto;

e se «l mondo sapesse il cor ch'elli ebbe

mendicando sua vita a frusto a frusto,

assai lo loda, e più lo loderebbe». [142]

И здесь внутри жемчужины прекрасной

Сияет свет Ромео, чьи труды

Награждены неправдой столь ужасной. [129]

Но провансальцам горестны плоды

Их происков; и тот вкусит мытарства,

Кому чужая доблесть злей беды. [132]

Рамондо Берингьер четыре царства

Дал дочерям; а ведал этим всем

Ромео, скромный странник, враг коварства. [135]

И всё же, наущенный кое-кем,

О нем, безвинном, он повел дознанье;