И ведь ума палата! Можно подумать, первая пьянка в жизни, так нет! Нечего было потин с вискарем мешать и гинессом запивать! И вообще, состязаться с падди в искусстве выпивки могли, разве что, англичане. Правда, те пожиже, но жрут ее, родимую, особенно на халяву так, что надо потом выносить обоссанные храпящие тела. Сталкивался, и не раз. Да и вообще я их не люблю. Ни «старую добрую Англию», от которой несет, как от неопрятной старухи, ни лайми, зловредность и злокозненность которых вошли во все поговорки их соседей и бывших колоний.Но это так, к слову. Вечно с бодуна всякое в башку лезет!

Кое-как одевшись, я спустился со второго этажа манора в гостиную, где господа ирландцы преспокойно жрали свой завтрак так, как будто вчера крепче воды ничего и не пили. Меня же затошнило от одного запаха еды.

— Ваша Светлость! Не хотите ли присоединиться? — спросил Даг, показывая на накрытый стол.

Издевается, сука, что ли? Я еле сдержал рвотный позыв, предательски икнув.

— Его светлость болеть изволит! — произнесла Мэг, треская что-то за обе щеки. — Видите, он нежно-зеленого цвета под колер ирландского луга и глаза, как у бешеной селедки!

— Сейчас полечим!

— Лучше всего с похмелья жирная свинина и грязная пепельница, — ухмыльнувшись, заметила рыжая стерва.

Ну тут уже я не выдержал… почти. Даг подскочил ко мне с полстакашкой вискаря.

— Пей! Да не нюхай, рот открой и пей! Вот молодец! Мэг, еще одно слово — и завтракать на улице будешь.

— Хорошо, дядя! — картинно потупила она глазки, как приличная девочка.

Ага, приличная! Ну погоди, рыжая скотина, я тебе при случае устрою! Но мне действительно немного полегчало, а потом даже захорошело. И я, наконец, приступил к завтраку, параллельно осторожно пытаясь подумать о том, что узнал вчера от Дага.

Что смерть Кощеева в яйце, все в курсе? Промежуточные носители в виде утки и зайца отсутствуют. Бобби, или как их здесь называют пилеры, для этой цели не подходят. Хотя падди с удовольствием бы это проверили.

Что там еще по канону? Ага, сундук на вершине векового дуба. Да что уж так мелко, возьмем Игдрасиль, вот это уже наш размерчик! Масштабы-то другие! А вместо сундука пусть будет космическая станция, точнее, лаборатория, болтающаяся на орбите Нью-Лидса. Старая военная лаборатория, оставшаяся после войны с Альваро.

Ну да, войны между кланами и расами — дело обычное, надо же доминионам выпустить пар? Несмотря на то, что и те и другие — подданные Галактической Империи? Которая смотрит на это сквозь пальцы, пока это не вредит бизнес-интересам и существованию Империи? Для заигравшихся детишек в песочницу прибывают взрослые дяди с ударными флотами и объявляют ультиматум, после которого все сдаются, мирятся и опять тишь, гладь да божья благодать! Шарман, ля!

Так вот, хоть лаборатория была старая и когда-то военная, по назначению не работала, числилась на балансе флота Британского доминиона как вспомогательный объект. А, проще говоря, особое орбитальное хранилище. Склад того, что когда-то разработали, но вывозить не стали. А, собственно, почему бы и нет? Парит себе лаба в космосе, на орбите планеты и парит, есть не просит. Под прицелом станций орбитальной обороны. А доступ в космос это вам не просто так, особенно для бриттов.

Так что для доступа к станции нужно сначала найти корабль, потом чем-то занять две станции орбитальной обороны, потом пристыковаться под шквальным огнем защитного вооружения лаборатории — и дело в шляпе. Ах да, как это мы забыли! Внутри — последний рубеж обороны. Десяток космодесантников из Специальной Летной Службы. Да-да, тех самых, которые связаны с полетами только тем, что-либо взрывали корабли, либо прыгали с них.

Так что задача из «Всего ничего» становилась «чуть посложнее». И мне стало интересно, как местные дилетанты планируют ее решить.

— Корабль у нас есть, не проблема, — махнул рукой Даг. — И не один.

— Это — меньшая из проблем, — усмехнулся я. — Он и у меня есть. А что по станциям орбитальной обороны?

— Будут два брандера. Подойдут по разным поводам к станциям одновременно, выпустят по одному сюрпризу, которые, кстати, передал нам когда-то князь Орлов, и их нет.

— Бортовая защита?

— А вот здесь у нас вступает в силу то, что никто, кроме меня, не знает. На станции есть наш человек из обслуживающего персонала. Он позаботится и об отключении защитных систем и о доступе шаттла на станцию. После этого вы забираете приз, улетаете, а мы остаёмся, довольные тем, что соблазн исчез. Как вам такой план?

— У этого человека такой высокий уровень допуска?

— Выше некуда, — усмехнулся Даг. — Он уборщик.

А что, грамотно, молодцы! Хорошо придумали. Мы этой маской пользуемся часто. Ведь как обычный человек относится к настолько нижестоящему по служебной лестнице персоналу? Фи-фи-фи да фу-фу-фу, никто и звать никак, что там за двуногое насекомое? Уборщик? Не, мы таких не замечаем и даже не смотрим в их сторону! А в это время… Да что там говорить, хотя бы взять известную в узких кругах операцию, когда легендарному Испанцу — увы, мир его праху — удалось легко и просто провернуть все дела в банке под этой личиной!

А что до плана… Это не план, дядя, это так, мозговой онанизм на уровне сотрясания воздуха, что очень распространено у всяких там революционеров, борцов за свободу и прочих шатателей режыма. Ну пусть думает, что он меня убедил. Ох уж эти любители из кружка очумелых юных политологов! Понапридумывают себе…

— Слишком много «если», — ответил я. — И требует постоянного ручного управления.

— Вы здесь, и я тоже, — хмыкнул он. — Вдвоем как-нибудь справимся. А боевая ячейка поможет.

— Ладно, а вам какие бонусы? — сказал я. — Не только же избавиться от такого жупела, не так ли?

— Так, — кивнул он. — Возглавить фракцию, которая… А, в принципе это неважно, это наша кухня.

— Короче, набрать очки?

— Вы удивительно догадливы, — кивнул он.

— А что станут с теми, кто засветится с нами на станции?

— Они просто исчезнут. Прыгнут в гипер на одном из кораблей и отправятся по своим делам. Куда — не скажу, вам этого знать не надо.

— Пожалуй, — согласился я. — Хорошо, завтра мы обсудим его в деталях, а пока…

— А пока — давайте праздновать! — предложил Даг.

— Давайте, — согласился я, чтобы наутро дико пожалеть об этом.

С Мэг нам удалось уединиться намного позже. Когда слишком навязчивый хозяин разрешил нам погулять по окрестностям. И когда мы нашли укрытие, где нас трудно было прослушать, мы смогли поговорить.

— Ты ему доверяешь? — спросил я ее.

— Ну… так, — замялась она. — Я знаю его с детства, он друг моих родителей. Здесь я жила некоторое время, он приютил меня, когда они погибли.

— Бренда? — с усмешкой сказал я.

— Зовите, как хотите, милорд. Роли это не играет, — отмахнулась она.

— Пусть будет Мэг, как я привык.

— Пусть, — согласилась она. — Тем более, все, и даже я к этому привыкли.

— Что скажешь про его план?

— Обычный план сопротивления.

— Слабоумие и отвага, все на соплях, — сказал я.

— Но иногда это работает! — сказала она с легкой обидой в голосе. — Никто из местных Сандхерст не кончал, все самоучки! Закаленные в реальной борьбе.

— Вот это-то и плохо, — покачал головой я. — Так вы не добьетесь свободы от английской короны.

— А как иначе?

— Через политику, — я вспомнил свой мир. — Дело это не быстрое и бойцы нужны будут не со штурмовой винтовкой и бомбой, а с университетским образованием и портфелем с документами. В палату Лордов им, конечно, не пробиться, хотя…

— Большинство из наших не приемлет таких методов, — покачала головой она.

— Ну а ты?

— Скажем так, я приемлю насилие только там, где это оправдано.

— А сейчас?

— Да. И незачем меня пытать. Так что думаете? План туп и провален, даже я это вижу,.- вздохнула она.

— Это не значит, что мы не примем в нем участия, — ухмыльнулся я. — Только вот с нашими правками.