Пленник молчал, презрительно глядя на нас снизу вверх.

— Не те вопросы задаешь, — сказал я. — Зачем нам знать имя покойника? Лучше спроси его, что он делал на станции и кто его послал.

Ассасин лишь скорчил презрительную рожу. Ох уж эти религиозно или политически мотивированные! Всегда молчат до конца.

— Ты думаешь, я тебя не разговорю? — хмыкнула Дрилл. — Несмотря на то, что ты позаботился о своем пассивном будущем в качестве любимой жены магистра, есть еще много способов причинить тебе такую боль, какой ты еще не испытывал и больше не испытаешь. Потому что сдохнешь, и бо-бо не будет, не вспомнишь. Но до этого… Представь, как это — двое суток терпеть адскую боль, не в силах ее прекратить? Да, и магия Завета тебе не поможет — на тебе цепочка из гномского железа. И зубки вырваны все, больно, да? А в одном была ампулка с ядиком, так что мимо! Выпилиться быстро не получится.

Ассасин скорчил рожу и опять попытался двинуться. Но не получилось.

— Все это лечится электрошоком, — Дрилл взяла оголенные провода, почиркала ими между собой, высекая сноп искр. А потом воткнула их в бок ассасина.

Вопль боли, запах жареного, тряска на столе… Я поморщился. Нет, я конечно и сам это делать умею, учили, но лучше она. У нее это веселей и задорней получается.

— А можно приложить и к другим местам. И там совсем неважно, есть они или нет, ток все равно найдет нервные окончания… Это у нас с тобой программа на ближайшие двое суток. Пока ты не будешь умолять тебя прикончить. Будешь-будешь, точно говорю! Вот тебе Святой Круг!

— Есть и другое решение. Может, сразу его мозги заспиртуем? Я имею в виду брейнфрейм, — решил припугнуть я пленника.

— Это мысль! — с воодушевлением сказала Дрилл. — Хоть они и запрещены в цивилизованной вселенной, но мы-то вне закона! Представь, плавает твой мозг в баке, тела нет, никаких раздражителей нет, ты как будто попал в ничто. Зато столько философских размышлений можно за это время передумать!

Вот тут в глазах пленника появился страх. Да еще бы, такого злейшему врагу не пожелаешь. Плаваешь себе в бульоне, а по проводам снаружи твои нейроны заставляют возбуждаться! А снаружи — ничто, никаких органов чувств нет, и ты нигде. Хуже смерти.

— Думаешь, просто пугаем? Еще как сделаем, — успокоила его Дрилл. — Частично ты сам уже это сделал, лишив себя некоторых чувств, а мы только закончим. Ну что, продолжим разговоры или я пошла за пилой и аквариумом?

— Можно тебя на секунду? — спросил я ее.

— Никуда не уходи, сладенький, — она потрепала его по щеке. — Я сейчас.

— Ты в самом деле собираешься это сделать?

— Да, — удивилась Дрилл. — А что? Я уже это делала три раза. На Стриголе это стандартная процедура для государственных преступников. Вместо того, чтобы его колоть, получаешь полное содержимое памяти. И никаких проблем. Попытки сопротивления и побега исключаются. Красота!

— Ладно, пойду я отсюда, — скорчил я гримасу.

Меня как-то резьба по мясу не очень привлекает. Только ради дела и получения информации.

— Да, лучше так, — согласилась Дрилл. — Это зрелище не для всех. Потом, когда будет готово — допросим. Позову, ага.

Я пошел в рубку. Пускай там Дрилл выносит ему мозг в полном смысле. У меня и другие заботы есть. Например…

Я постучал по горошине гарнитуры.

— Прием, — немедленно отозвалась Мэг.

— Чем вы там занимаетесь?

— Священной мародеркой, — усмехнулась она. — И в связи с этим у Голди встал вопрос.

— Хорошо, что только он, — пробурчал я под нос

— Что?

— Вопрос, говорю, какой?

— Будем ли мы его использовать как корабль или пустим на запчасти?

Ну тут двух мнений быть не может.

— Корабль в исправном состоянии?

— Да, даже в неплохом, — сказала Голди.

— Оставляем нетронутым, — решил я. — Переведите его в режим ожидания. Пусть висит здесь и ждет нас. Да, и заминируйте его так, чтобы ни одна сектантская собака его не тронула!

— Будет исполнено! — весело сказала Мэг. — Сделаю в лучшем виде!

Теперь уже хмыкнул я. Вот и ее таланты бомбистки-террористки пригодились! Чем и хороша такая разношерстная компания, что каждый из нее человек-оркестр со множеством талантов. Главное, поставить человека на соответствующее место и применить его таланты по назначению.

— Давайте. Как сделаете — обратно на корабль, пора домой лететь.

— Ох, а я еще не все тряпки померила! — спохватилась Голди.

— Ну вот и будет стимул сделать все быстрее! — хмыкнул я. — Конец связи.

— Роджер, — ответила Мэг и динамик затих.

А теперь можно отдохнуть, пока подчиненные работают. А именно, помечтать о том, что будет дальше. Ой, что будет-то… Любимый мой маневр ' Слон в посудной лавке'. Я вот не мог определиться с чего начать — черный список выходил очень длинный — а тут как раз под руку Темный Завет подвернулся… Ну что, сатанистики, Бафометом трахнутые, с вас и начнем!

Спустя два часа и две банки томатного сока с пакетиком сушеных кальмаров все было закончено. Вернулись обе мои бестии с борта «Псалома», а третья вышла из трюма с улыбкой довольного вивисектора.

— Все всё сделали? — спросил я.

— Типа того…

Вот же, блин, команда — никакого представления о дисциплине! Ну просто ни малейшего! Я, конечно, тоже не люблю все это, даже дисциплинарный устав в дачном сортире на гвоздик повесил, но все-таки!

— Голди?

— И даже лучше. Нам удалось подчинить себе корабельный искин и заставить сотрудничать, теперь он служит нам. Корабль в режиме ожидания, включен режим пассивной обороны, мастер-ключ у меня, — она показала резную металлическую карту. — Все данные с искина скачаны, транспондер скопирован. Дополнительные системы опознания я трогать не стала, подумав, что нам они еще пригодятся.

— Умница! Дрилл? Что скажешь?

— Что выражение «полоскать мозги» обрело буквальный смысл. Бултыхается пока в бачке-ложементе. Сейчас электроды приживутся и я его включу. Точнее, разбужу. И утро его будет недобрым. Может даже с ума сойти.

— И как мы об этом узнаем?

— У интерфейса есть программа диагностики носителя. Просканирует реакции и химизм, и выдаст вердикт, протух он или нет.

— А так сколько его можно э-э полоскать?

— Лет под двадцать. Если охота возиться с этим аццким аквариумом, менять биогель и чистить бак. Но я не думаю, что он будет нам надолго нужен.

— Придется тебе возиться с этой аквариумной рыбкой.

— Скорее, с гадом ползучим. Как надоест, брошу туда кипятильник и повеселюсь…

— До окончания операции с Темным Заветом он, точнее, его мозг, нам нужен живым.

— Операция? Что за операция? Когда началась и почему я не в курсе? — всполошилась Дрилл.

— Только что, в этот самый момент. Голди, все запчасти для корабля-разведчика готовы?

— Ну… — она отвела взгляд вверх, в низкий корабельный потолок, как будто ища там ответ. — Да, все есть.

— Значит, восстановить его сейчас — задача намбе ван.

— Сделаем. А, может, теперь…

— Домой. Летим домой, — успокоил их я.

День безумного шоппинга закончился.

От отдыха тоже требуется отдых, вы не замечали? Всегда так. Поэтому я команде дал еще один день на опохмел… тьфу, на приведение себя в порядок. Но вот только не все этого хотели. Например, Дрилл.

— Не хотите пообщаться с нашим пленником? — спросила она. — Я как раз собираюсь его разбудить и с ним поговорить. Хорошо и вдумчиво.

— Почему бы и нет? Где он у тебя?

— В лаборатории. Хоть ей нашлось применение.

— Это точно, — кивнул я.

До сих пор лабораторию по ее прямому назначению мы не использовали. Была и была, из серии «Чтобы было». И потом, она шла в комплекте с базой, точнее, база с ней. А что когда-нибудь она будет использоваться по полной программе — это точно.

Надо, кстати, будет полистать галанет, посмотреть, кто из ученых вел вроде бы перспективные исследования, но был подвергнут остракизму своих менее удачливых, но более злобных коллег. Кто сказал, что ученые — тихие и мирные люди? Щаз. Там кипят такие страсти в этом обществе пауков в банке, что Вильям наш Шекспир, он же Трясущий копьем, нервно курит в сторонке. Но это так, лирическое отступление.