— Сколько, хозяин? — спросил я, пару раз взмахнув фомкой в воздухе.

— Ви таки знаете в этом толк, — похвалил гном. — Пять кредитов!

Да, знаю я в этом толк. И как с гномами торговаться. С этими выжигамм нельзя сразу соглашаться на их цену, надо обязательно поторговаться! И дело не в скидке, она роли не играет. А именно в процессе торга, они от этого получают оргазм круче, чем от секса. И, если вы не хотите смертельно его обидеть, то вам с ним придется провести этот священный для них ритуал.

— Да что вы себе думаете! — рявкнул я. — Пять? За что? За эту подделку с Дракии? Больше кредита не дам!

— Ой, караул! Таки грабят бедного гнома! — судя по блеску глаз он скорее возбудился. — За такую замечательную вещь кредит? Да за нее и десять не жалко. Четыре. И ни миником меньше!

— Купите себе пырку и морочьте ей голову! Два и ни миником больше!

— Ви таки делаете мне нервы! — гном схватился туда, где, как он полагал, находилось сердце. — Вот щас у меня инфаркт! Таки три и ни…

— Миником меньше! — подхватил я. — Вот!

Я отдал ему деньги. Гном грустно на них посмотрел — оргазм продлился не больше минуты. Ничего, и так достаточно.

— Как последнего шлимазла…- сокрушенно сказал он.

— Ну что, выбрали?

— Ага, — подтвердила Голди, пристраивая ножны с ма-аленьким таким мясницким тесаком на ремень.

— Ага, — сказала Дрилл, — отбирая себе огромный складень размером с расово верную наваху и пару метательных ножей.

— Расплатитесь, — сказал я.

Вопреки ожиданию, больше гном торговаться не стал — видимо неполовой запал иссяк. Или иссяк куда -то запал, одно из двух.

Зато теперь, вооружившись, мы почувствовали себя уверенней. Чистая психология — пусть тебе в драке нож или ствол не поможет, но зато сколько понту он дает!

От запаха жареного мяса как-то стало не особо. Дрилл принюхалась.

— Никто шавухи не хочет? Или шиш-кебаб?

— Нет, увольте от такой антисанитарии, — сказал я. — Да и запашок какой-то подозрительный. Не иначе, это мясо вчера еще мяукало. Или гавкало.

— Скорее, пищало. Что уставились? Вы где-нибудь тут видите собачек или кошечек? На многих станциях они запрещены. А вот крыс полно везде, запрещай-не запрещай, они читать не умеют. Размножаются быстро, штампуются, как гайки. Вот вам и халявный протеин, и хавка для нищебродов.

— Ваша Светлость, что за выражения? — краем глаза я наблюдал за слегка позеленевшей Голди.

— А что? — усмехнулась Дрилл. — Надоело вести себя, как ханжи из аристо. Те тоже забывают, что у них такая же дырка в жопе, как и у всех остальных. Зато фи-фи-фи и фу-фу-фу. А, поскольку я думаю, что Вашей Светлости все равно, будем играть самоотверженно и с полной самоотдачей выданную нам роль байкерши с пониженной социальной ответственностью. И, соответственно, какая роль — такие и реплики. И монологи.

— Ладно, надеюсь вы не забудете аристократическое обращение.

— Мля буду, зуб даю!

М-дя, чувствую, придется привыкать к столь вживающейся в роль актрисе.

— Пошли уж, — я сделал приглашающий жест.

Лестница на уровень ниже была за всеми этими чертовыми торговыми рядами. Ну да, ожидаемо, наловил на нижних уровнях крыс, набрал мультяшных грибов для торчков и вверх, продавать в Бордере. Дальше-то мусора не пустят.

Да уж, перефразируя Зепов, тут лестница была не в небеса, а в ад. Даже кто-то постарался и вывел баллончиком на стене «Велкам ту хелл». Ну, сенкью, браза.

Дальше был спуск в темноте по засранным и заваленным ступеням — примерно как наш переходы в прошлом или нью-йоркская подземка сейчас. У нас-то, слава богу, такого не встретишь.

— Идите за мной, — скомандовала Голди и включила мощный фонарь.

Блин, стыдно! Весь из себя крутой едисишник, а фонарь забыл… Ну неважно, команда позаботилась.

Вот так, с шутками-прибаутками, избегая засохших кучек и шприцов мы медленно двигались вниз. И дошли эдак до середины лестницы.

— А это что за херня? — вырвалось у меня при виде реалий местной жизни.

На площадке впереди лежало тело, а вокруг него устроила ланч стая крыс. В смысле, им.

— Торчка доедают, — прокомментировала Дрилл, отступив на шаг и прищурив один глаз как ценитель современного искусствар. — Интересно, это перформанс или инсталляция?

Блеснув красными глазами в свете фонаря вожак, размером с бультерьера оскалился и зашипел что твой примус.

— Все-все, не мешаю! — поспешно сказала Дрилл. — Приятного аппетита!

Однако вожаку этого было мало. Он двинулся на Дрилл, угрожающе шипя.

— Ну, сука, сам напросился!

Дрилл начала морфировать. Нет, не целиком — так, по чуть-чуть. Лицо превратилось в зубастую маску, руки стали когтистыми лапами, на них отрасли шипы…

Вожак заверещал от ужаса, обоссался на месте и попытался юркнуть назад. Тщетно! Несколько неуловимых движений, и вот уже разделанный крыс полетел в толпу сородичей.

Эх, таких крысиных бегов и забегов я не видел и никогда не увижу! Серые твари рванули вверх и вниз, особо нетерпеливые стали сигать через перила, спасаясь от воплощения ночного кошмара.

— Салфетку дать? — спросила Голди.

— Умница ты моя, что бы я без тебя делала! — похвалила ее Дрилл. — Давай!

— Ну если вы покончили с крысами обычными, пора заняться двуногими! — сказал я.

— Ага, — кивнула Дрилл, бросив салфетку на труп. — Вернутся — доедят, или потом местные заберут.

— В любом случае, не наша забота, — сказал я. — Идем дальше.

И мы продолжили спуск. Вот уже забрезжил тусклый свет на грязных стенах следующего яруса…

— Хрена себе комитет по встрече! — вырвалось у меня.

— Ага! — опасно безмятежно сказала Дрилл.

Не хотел бы я от нее такое в свой адрес услышать. Значит, быть мокроте.

Короче, встретили нас аборигены типа тех, которые фунфырики употребляют. Ну или пивас с дихлофосом или еще какой клопомор. Грязные, оборванные в меру и трезвые, а значит, злые. Вооруженные кто обрезками труб, кто арматурой, кто просто доской с гвоздями. И эта шобла перекрыла нам вход на ярус.

— Пройти дай! — сказал я.

Вперед выдвинулся здоровенный орк в грязной жилетке на еще более грязное тело. И штанах, видавших лучшие времена еще при предыдущем императоре.

— Проход закрыт. Вали отсюда! А то ща люлей у меня огребешь! — он погрозил мне самопальной дубинкой и для понтов поиграл мускулами.

Ох, и не люблю я, когда мне хамят, очень не люблю…

Глава 15

— Слышь ты, оркобес гребаный… — начал было я.

Голди молча оттерла меня с дороги, подошла к глянувшему на нее сверху вниз орку.

— А ты ниче, — осклабился он, показав великолепные желтые с кариесом зубы. — Пошли покувыркаемся, крошка, я тебе вдую так…

Описания, как он конкретно оприходует Голди не последовало. Помешала она ему.

Ее рука взметнулась точно, как ковш экскаватора, снизу вверх. Удар, потом она сжала конские шары орка и повернула. Мне даже хруст послышался.

Я от ужаса аж закрыл глаза. А когда я их открыл, орк, зажимая руками искалеченную промежность, валился мордой вперед с каким-то сдавленным хрипом. Народ, стоящий за ним, зароптал. Ну, пора спасать ее и нас всех!

Я щёлкнул пальцами и на косухах вспыхнули эмблемы «Духов Бездны». Не ожидавшая этого толпа отшатнулась назад с какими-то непонятными звуками. А Голди решила покончить с половым вопросом жертвы. Она прицелилась и с носаря саданула между ног орка.

Я опять моргнул. Орку теперь только петь в церковном хоре. Насколько я помнил протоколы исследований лаборатории, сила синта превышает человеческую в четыре-пять раз. Это еще одна из причин запрета синтов, дело не только в этике. Кому нужны рабы, способные порвать хозяина пополам голыми руками или сделать его хорошим танцором с одного удара? Правильно, никому.

— Все, ты больше никому не вдуешь, — ласково сказала она и поставила сапог на рожу орка. — Нарекаю тебя… Тьфу, как это по-вашему, даю тебе погоняло Безмудый. Уберите отсюда эту падаль! Ну?