Верхняя часть долины утопает в зеленых зарослях. Здесь много экзотических для нас цветущих растений — бугенвилеи, красные и белые олеандры. Среди тенистых деревьев виднеются аккуратные коттеджи. Сплетение антенн выдает здание радиоцентра. Рядом — светлое с зеленой окантовкой двухэтажное здание, во дворе которого снуют, как рыбки в аквариуме, маленькие человечки, — это несомненно школа.

По мере того как мы удаляемся от берега, растительность становится все более пышной. Чарлз Дарвин упомянул в своем дневнике, что на Святой Елене найдено 746 видов растений, но из них только 52 — местные. Основная же часть ввезена сюда главным образом из Англии. Причем многие растения почувствовали себя на острове гораздо вольготнее, чем на родине, и потеснили местную флору. Холмы с насаждениями шотландских сосен, кусты дрока, плакучие ивы по берегам ручьев, живые изгороди из кустов ежевики — все это напомнило побывавшему здесь в 1836 году Ч. Дарвину пейзаж Уэльса. А ведь на первый взгляд, что может быть общего между крохотным вулканическим островом в тропиках и «туманным Альбионом»?

Дорога делает еще несколько петель. Временами море совсем исчезает за холмами. Мимо проскакивают несколько длинных одноэтажных построек, похожих на бараки, только с многочисленными наружными дверями — отдельными входами для каждой семьи. Очевидно, это поселения местных крестьян, работающих на плантациях.

Во многих местах на склонах видны посадки новозеландского льна, изделия из которого (канаты, шпагат) составляют основной предмет экспорта.

Кое-где пологие, поросшие сочной травой безлесые склоны холмов огорожены колючей проволокой. На этих великолепных зеленых лугах пасутся разномастные коровы.

Наш водитель по-прежнему молча правит, устало глядя на дорогу. Я спрашиваю, как его зовут.

— Фрэд Янг, — отвечает он и опять замолкает.

Мы начинаем расспрашивать Фрэда о растениях и птицах острова. Он отвечает, но английские, а может быть, и чисто местные наименования чаще всего ничего нам не говорят. Все же удается установить, что на Святой Елене растет около 120 видов одних только деревьев и кустарников, возделывается множество тропических садовых культур, экзотических растений, плоды которых нам еще не приходилось отведывать, таких, как гуайява, папайя, лайм, баньян. В огородах здесь выращивают тыкву, капусту, перец, помидоры, арбузы, дыни, но главное — картофель.

На острове много и других полезных трав, кустарников и деревьев — камедные, хлебные и капустные деревья, дикая малина, ангелика, дикая мята, артишок, портулак...

Фрэд Янг сообщил также, что остров славится своим кофе, который даже завоевал приз на выставке в Лондоне.

Доктор поинтересовался фауной острова. Фрэд Янг и тут проявил завидную осведомленность. По его словам, почти все здешние птицы, за исключением одной — канатоходца, — серой, с длинными ногами, завезены на Святую Елену. Однако совсем не все из них здесь освоились. Не приспособились к местным условиям дрозды, жаворонки и даже лондонские воробьи, зато яванских воробьев, канареек, куропаток и фазанов сейчас на острове очень много. В 1958 году в долине Рыбаков поселился аист, но, прожив недолго, погиб. Животные на острове только домашние. Змей нет, и единственные вредные создания — скорпионы.

Мы просим водителя остановиться, чтобы сделать несколько фотографий. Отсюда, с высоты, видна вся долина Джемстауна. Фрэд неохотно притормаживает, и мотор его машины глохнет. Попытки завести его оказываются безрезультатными.

— Очень старая? — интересуюсь я у огорченного Фрэда.

— Да, очень, — вздыхает он. — На ней ездил еще мой отец. Такие машины ходили по улицам Лондона в тридцатых годах. Первый автомобиль появился на острове только в 1929 году.

— А сейчас тут много машин?

— Четыреста.

— А сколько километров дорог?

— В километрах не могу вам сказать, а в милях — больше 30.

— Ну так это всего 60 километров, — быстро подсчитывает доктор.

В этот момент нас догоняет вторая колымага сходной конструкции, которую ведет крепкий смуглый парень. Он, весело посмеиваясь, вылезает из своего автомобиля и, подойдя к нашей машине, испытующе оглядывает нас. Потом нагибается и с силой быстро вращает рукоятку ручного завода. Мотор начинает удивленно пофыркивать и наконец заводится. Парень разгибается. Сжимает руку в локте, довольно осматривая бицепсы.

— Нам на острове необходимо помогать друг другу, — говорит Фрэд. — У нас есть Общество любителей механики. Без его помощи мой автомобиль давно бы развалился.

Мы трогаемся дальше. Шоссе узкое, и мы с трудом разъезжаемся со встречными машинами.

Вскоре на одном из очередных поворотов дороги, среди густых зарослей зелени, машина снова остановилась. Фрэд Янг обернулся и показал вниз:

— Могила Наполеона.

ЭРА НАПОЛЕОНА

Одна скала, гробница славы... Там погружались в хладный сон Воспоминанья величавы: Там угасал Наполеон. А. С. Пушкин

14 октября 1815 года английский военный корабль «Норсхамберленд» с императором Наполеоном на борту в сопровождеиии эскорта из семи судов бросил якорь в заливе против Джемстауна.

Попытка организовать дальнейшее сопротивление союзникам после битвы при Ватерлоо потерпела неудачу, и Наполеон вынужден был отречься от престола. Он надеялся, что английское правительство, которому он сдался, предоставит ему право пребывания в самой Англии, откуда можно было бы попытаться совершить побег в Америку.

Но все сложилось иначе, и выбор пал на остров Святой Елены, что объяснялось прежде всего его удаленностью и изолированностью. Тем не менее в Англии многие считали, что и это место — недостаточно надежная тюрьма для такого человека, как Наполеон. Об этом в специальном послании предупредила правительство английская Ост-Индская компаия. Было высказано и мнение, что «Святая Елена слишком красивое место, чтобы стать государственной тюрьмой».

Однако судьба императора была решена бесповоротно. На Святую Елену ему разрешили взять с собой лишь небольшой штат из особо приближенных лиц, а также прислугу.

17 октября к вечеру Наполеон высадился на остров. Ночь он провел в портовой гостинице, а на следующий день верхом, в окружении своей теперь немногочисленной свиты отправился искать место для жительства. Поднялись на холм в местечке Лонгвуд, но дом, где предполагалось поселить Наполеона, оказался в плохом состоянии. Возвращаясь в Джемстаун, Наполеон увидел на холме вблизи города маленькое поселение Бриас. Всадники подъехали туда. Одно из зданий, называющееся Павильон, понравилось императору, и он решил поселиться здесь. Хозяин дома не возражал.

Однако назойливость любопытствующих горожан, претензии властей досаждали императору. Поэтому, когда в начале декабря 1816 года был приведен в порядок дом в Лонгвуде, Наполеон был рад туда перебраться.

Дом в Лонгвуде был слишком мал для всей свиты, поэтому часть ее устроилась поодаль. В первое время некоторые спали под тентом, натянутым в саду. Однако и в Лонгвуде императора многое раздражало. Он был ограничен в своем передвижении, вокруг днем и ночью стояла охрана, за каждым шагом Наполеона следили. К этому прибавились еще мелкие ссоры между обитателями его дома, ревность, зависть, воровство слуг.

Но еще более неприятный период начался для императора, когда по приказу британского правительства на губернатора острова сэра Гудзона Лоу была возложена личная ответственность за охрану Наполеона.

Лоу, как отмечают историки, был человеком посредственным во всех отношениях. Боясь потерять свои должностные 12 тысяч фунтов в год, он решил проявлять в отношении Наполеона «твердость». Но он не учел характера своего пленника, и это привело к серьезным столкновениям и осложнениям. Тогда Лоу начал всячески ограничивать французских поселенцев: угрожал владельцам магазинов, предоставлявшим им кредит, предостерегал офицеров гарнизона от всяких сношений с ними. Лоу, обращаясь к Наполеону, всегда называл его «генерал Бонапарт» (титул, на который император отказывался отвечать), неожиданно вызывал его без предварительного уведомления и т. д. Лоу действовал так не только по своей инициативе, но и по указаниям из Лондона. Наполеон ненавидел губернатора, и их взаимоотношения становились все более напряженными. Это очень скверно сказывалось на ссыльном императоре. К тому же росли разногласия в его свите. Несколько человек покинули его и возвратились во Францию. К этому времени Наполеон уже был больным человеком. Он прекратил физические упражнения, сократил часы диктовки своих мемуаров, часто принимал очень горячие ванны и сильно обрюзг.