В своей серо-бурой шубке псица была почти что незаметна, сливалась с лесом, с усыпанной хвоей землей. Единственное, что выдавало ее присутствие, это блестящие кровавые камни на широком ошейнике. Таким самоцветам в лесу не место. Они должны покоиться в богатой казне. Любой из этих камней составил бы гордость иного, отнюдь не бедного властителя. Если бы не переливающиеся самоцветы, то могло показаться, что над прошлогодней листвой скользит бесплотный дух.
— Я рад, что ты со мной пошла, — шепнул леший. — Вдвоем мы быстро все выясним.
Казалось, собака чуть поморщилась. Ну, разве можно шуметь на охоте?! Конечно же нет! Эх, люди! Ничего-то толком делать не могут! Пора бы знать, что лес любит тишину. Пусть себе щебечут неразумные птахи. Пусть гомонит лесное зверье. Пусть… Охотник должен быть тих и молчалив — это закон. Не убьет он — убьют его. Это правда жизни…
Собака припала к земле, и Дубыне показалось, она исчезла. Но нет, в голове глуховато раздался знакомый голос: «Тихо! Они рядом — могут услышать… Люди вон там, за теми деревьями…»
Шейла медленно повела головой и застыла, будто высеченная из камня. Замер и Дубыня, он увидел пятерых всадников.
Впереди, на гнедом жеребце, ехал большой, как тяжелый бер, воин. Сейчас, вблизи, леший его узнал. Этого княжеского дружинника звали Прозор. Но что-то не то творилось сейчас с богатырем. Что-то не то… Чувствовалось великое напряжение. И в человеке, и в воздухе его окружавшем.
Почему-то лешему показалось, что среди остальных людей Прозор самый опасный и хищный. Раньше так не казалось. Дубыня не раз встречал богатыря-охотника в своем лесу. И даже отпускал с миром и не подшучивал по своей стародавней привычке. Чуть сзади Прозора, ехали два других воина — помоложе и поменьше и ростом, и статью. У одного к шее была примотана затянутая в лубки рука. А замыкали отряд маленький мальчик, и старый знакомец лешего — наставник маленького княжича, бывший мореход Любомысл. Его Дубыня как-то раз здорово обыграл в карты…
Утро, как и вчера, снова выдалось слишком теплым. Но здесь, на поросшей редкими соснами песчаной косе с озера все время тянул ветерок, неся легкую прохладу. На небе ни облачка. День разгуливался. Вчера было тепло, а сегодня бездонное, без единого облачка небо уже с утра сулило чуть ли не летнюю жару.
Ярина взглянула вверх, на солнце, и, переведя взгляд на Кирилла, с сомнением покачала головой. На лице ее появилась озабоченность. Раненому тут не место: не следует в мороке лежать под палящими лучами. Добра от этого не жди.
— И когда же они вернуться? Солнце уже высоко. Не лежать же ему на солнцепеке? Что скажете, подружки? Перенести его в тень не получится — сил не хватит. Хотя… Ну-ка давайте все дружно возьмемся за подстилку, да перетащим Кирилла под эту иву. Под нее бог Хорс еще не скоро свои лучи дотянет.
В самом деле, перетащить раненого человека в намеченное место под развесистой ивой, что росла недалеко от воды, оказалось совсем не сложно. Мягкая холстина, на которой лежал Кирилл, чудесно скользила по мягкому песку.
— Уф-ф… — Русава вытерла мокрый лоб. — Что-то я умаялась. Ну и ночка выдалась! Давненько у нас столько событий за раз не случалось. Зато сколько всего нового! На весь год рассказов хватит!..
— Ничего, вот дело сделаем как надо, лешему поможем Кирилла к Хранибору отнести, да и отдохнем! — откликнулась Велла. — Я тоже спать хочу. Интересно, как там в пещере? Наши-то русалочки — уже небось поднялись…
— Не знаю, не знаю… — едко улыбнулась Ярина. — Будто не ведаешь: Белана — она любит поспать, да поваляться. И сколько же в нее сна лезет? Сплавать к ним, что ли? Если не проснулись — растолкать! Вон, день какой чудный разгорается. Все на свете пропустят!
Русава весело махнула рукой. Беланку она бы не пожалела, а вот новая русалка… Ей нужен покой.
— Да не стоит, Ярина, не надо. Пусть Снежана отдохнет, в себя придет… Сон — он вообще лучший лекарь. Сама знаешь, отоспишься и все невзгоды, все тяготы невесть куда улетают…
Впрочем, ни плыть в жилье через подводный ход, ни идти в него дальним путем сквозь водопад не пришлось. И будить и расталкивать тоже никого не потребовалось. Недалеко от берега раздался легкий всплеск, по натянутой озерной глади шлепнул большой, схожий с дельфиньим хвост, и над водой показались две головы. Две русалки: Снежана и Белана.
— А вот и мы! — звонко крикнула Белана. — Принимайте гостей, подружки!..
— Здравствуйте, — не так громко, но приветливо поздоровалась Снежана. — Простите, как вас зовут пока не знаю. Ночью мне не до того было. Растерялась, не понимала, что со мной творится
— Ничего! — весело откликнулась Ярина. — Мы это быстро поправим! Мигом перезнакомимся. Дело нехитрое.
Утром, при ярком солнечном свете, Снежана казалась совсем не такой, как в ночном сумраке у костра. Исчезли жутковатые темные круги под глазами, на пухленьких щеках появился румянец. А маленькие губы уже не были так скорбно и плотно сжаты, и даже чуть загадочно улыбались. Большие, схожие с кошачьими глаза Снежаны тихонько светились густо-коричневым, почти что черным цветом. В сочетании с яркими белокурыми, вьющимися прядями волос, это выглядело и необычно, и привлекательно. В общем — русалка вышла хоть куда!..
Ярина с удовольствием смотрела на подруг. Все-таки это так здорово! Их стало больше. А такое редко случается. Очень редко…
— Выходите. — Велла призывно махнула рукой. — Тут у нас еще кое-кто есть. Гляньте. Вам интересно будет.
— А кто? — Белана тут же выскочила на песок. — Только не говори, что у нас еще одна подружка появилась! Это же просто чудо будет!!! Тогда я вообще старшей стану. Где она?
— Нет, не подружка! — расхохоталась Русава. — Совсем не подружка, скорее наоборот.
Белана с любопытством подошла к ивовому кусту. Под ним, в тени лежал Кирилл. Увидев, кто перед ней находится, Белана в восторг не пришла. У русалок и людей разные пути, и лучше — это когда они не пересекаются. Для людей лучше…
Сразу же прозвучало два вопроса.
— Кто это? Зачем он тут?
Голос у Беланы стал не очень-то радостным и совсем не приветливым. Можно не сомневаться, что будь ее воля, то человека бы тут не было. Никакого! Даже хворого! Даже без сознания! Да и другим она не дала бы рядом с ним находиться! Ни к чему!..
— Как кто? — тихонечко усмехнулась Русава. — Не видишь что ли? Человек лежит в тени. Болеет…
— А откуда он? Сам пришел? Ему тут плохо стало? Отчего? Вас увидел?
Велла от души улыбнулась. Белана — есть Белана. Проста и непосредственна. Конечно, можно ответить какой-нибудь колкостью. Да не стоит: Белана всегда сначала что-нибудь скажет или сделает, а уже потом подумает. Вот и сейчас. Надо же такое ляпнуть: мол, человеку плохо стало оттого, что русалок увидел. Хотя… М-да, в общем-то и такое случалось… И причем не раз. Упрекнуть Белану не за что.
— Ух, сколько вопросов зараз! Да ты не торопись! А то если мы тебе так же быстро отвечать начнем, то ничего не поймешь! — терпеливо ответила Велла. — Все узнаешь.
— Жених его твой принес, — ехидно вставила Русава. — Ночью принес, когда вы со Снежанкой спать отправились.
— Какой жених? А-а-а… Дубыня! А зачем принес?
— А затем, что вот захотелось ему еще один подарок сделать перед свадьбой. Хочет, чтобы у тебя все было, ни в чем нужду не испытывала. Вот и решил, что в твоем хозяйстве человека не хватает.
Белана насупилась и надула губы. Ну вот: теперь сватовство лешего о-о-очень долго будут помнить и над ней насмехаться! А зря… Ну и что, подумаешь лесной хозяин посватался? Он же в шутку это сделал, она же не маленькая, все понимает. Зато только у нее будет женишок — леший. А сватовство — оно не всегда к свадьбе ведет. Так что поиграться можно. Не осудят.
Сзади тихонько подошла Снежана. Она уже успела накинуть на себя рубаху, что с ночи так и осталась лежать на пеньке. Русалка неторопливо завязывала плетеный поясок. И вдруг, посмотрев на Кирилла, она побледнела и отпрянула. Румянец схлынул с щек, будто его и не было вовсе! Снежана пристально всматривалась в лицо Кирилла. Брови ее сдвинулись. Казалось, она что-то мучительно вспоминает.
