Русалка представила Дубыню на дне озера. Латаный кафтан мешает плыть. Он гребет неуклюже, рывками — как лягушка. Леший уморительно разевает рот, пускает большие пузыри, старается изо всех сил, но ничего не выходит — вода выталкивает его обратно.
Видимо, эта же мысль пришла в голову и Велле. Печаль у русалки мигом улетучилась, и она захохотала и звонче, и заразительней подруги. Дубыня непонимающе смотрел на русалок. Но потом начал робко поддакивать, раз смеются — значит все хорошо. Над озером несся смех: звонкий — русалочий, и хрипловатый, грубый — Дубынин.
Наконец Велла отсмеялась и смахнув с глаз слезы серьезно продолжила: — Ты ее не слушай. Веселиться любит… Да и мы тоже похохотать не прочь. Так вот — меж валунов бьет источник и если чуть проплыть по нему, то выныриваешь в подземной пещере. Ох, какая она большая! Там укрылись бы все русалки, что живут в Ледаве! Если б мы знали про эту пещеру раньше! Но… Ладно, все равно хорошо, что я ее нашла. Пещера большая, в ней много всяких ходов. Мы так до конца по ней не прошли. Больно велика — заблудиться можно. Но один любопытный проход мы все же обнаружили. Веришь ли, он забран железной решеткой! Значит, в пещере до нас кто-то бывал. Но мы никогда не видели чужака! Ни с нашей стороны, ни с той, — что за решеткой. Наверно, ее поставили в незапамятные времена. Куда ведет этот проход, и что там дальше, мы не знаем… В одном из ответвлений мы и живем. У нас все есть. И ложи, и даже очаг. Представляешь русалок, которые сидят у огня и греются как старые бабки? Ты б наверно умер со смеху! Постели наши набиты сушеными водорослями и травами. Нам нравится их дух. В пещере мы храним одежду. Есть украшения, золото. Со дна ведь можно много чего подобрать. Корабли тонут вместе с сокровищами. Так это всегда было… А развлечений у нас мало. Правда чатуранг будет. Думаю, всем нам понравится. Подаришь?
Велла посмотрела на Русаву, что рассеяно слушая, бережно водила пальцами по тяжелой доске. Да, Дубыня удружил всем. Даже строгой Русаве! Молодец леший. Она подумала, что, в конце концов, надо будет зазвать Дубыню в гости. А что, пусть посмотрит! Может чего еще удумает — как пещеру улучшить, да и их жизнь заодно. Он все-таки мужчина, хозяин. Хоть и леший. Мужчины обязаны делать так, чтоб женщине лучше жилось. Он для того и предназначен. Его обязанность услуживать женщине. Во всяком случае, так считали русалки. А иначе — зачем вообще нужен мужчина?
Вот и сейчас леший показал свою мужскую суть. Снежане — шубку, им игру — чатуранг, да кой-какую одежку. Вон — какие рубахи лежат! Видно — не простые. Так же хороши, как все то чем их этой ночью Дубыня одарил. Во всяком случае, такой лен на торгу не купишь. Такого просто не бывает.
— Слушай, Велла. А человек сможет в вашу пещеру попасть? Раз там решетка стоит, значит людских рук дело. Хотя… — Тут Дубыня задумался. — Хотя, не знаю. Может, она от древних времен осталось? Вроде как Древние Дороги. Хорошо бы на нее глянуть.
Велла улыбнулась. Ну что же, если Дубыня хочет взглянуть на их жилье — то почему бы и нет?
— Может. Может человек в нашу пещеру попасть. До дна ему воздуха хватит. А как в источник попал — то до входа в неё плыть недалеко. Вынырнул, отдышался — вот оно, наше жилье!
— А вот вы там очаг топите. А куда из него дым уходит? Если щелей и дымохода нет, то и задохнуться недолго! Да и стены, небось, закопчены. Наверно — неудобно? Или дыра в пещере есть? Так ведь из нее холод натягивает?
Велла пожала плечами. Она над этим не задумывалась. Разжигают очаг, и ни с кем худа до сей поры не случилось. Ответила Русава.
— А дым все время в один из проходов вытягивает. Он же сначала вверх идет — дым. Он же легкий. А потом — раз! — и его вытягивает. А в какую щель, и где она, мы не знаем.
— Странно, — с сомнением покачал головой Дубыня. — Окрест озера никогда дымом не пахло. Если только Хранибор печь затопит. Ладно, не важно. Раз уходит — так уходит. Главное — что вам тепло.
— У нас тепло. Хорошо. Ты как-нибудь заглядывай. Приглашаем!
Русава, подмигнув Велле, рассмеялась.
В пещеру вел еще один вход. И для того чтобы в нее попасть, вовсе необязательно лезть в воду. Но леший-то этого не знал! А пусть-ка поломает голову, как к ним в гости пройти! Хотя — он смышленый. Догадается, что есть еще какой-то путь. Ведь ему же сказано, что у них много всякого добра. И причем такого, что водой не очень-то пронесешь. Намокнет — пропадет.
Дубыня же хитро прищурился. Понял, что его дурят. Правда, в шутку.
— А скажи-ка, Русава! Только ли в воде есть вход? Иль еще имеется? Ты же знаешь: нырять и плавать как вы — не обучен. Хотя — я леший. Значит, тонуть не должен. Я ж с деревьями знаюсь, а они не тонут. Ты меня в гости зовешь, а сама знаешь, что через озеро я к вам попасть не могу. Сама же проговорилась: мол, всяких разностей — и вещей, и одежки — у вас много. Не бесприданницы. И все это намокнет и в негодность придет если намокнет. Даже вот шубка Снежанина, к примеру. А, допустим, захочет она в ней куда-нибудь пойти. Как тогда? Не-ет! Есть еще один вход. С суши. Верно?
— Верно, верно, Дубыня! — рассмеялась Велла. — Есть — догадался! Да вот только он тоже мокрый. Вход этот. Но не такой, как через озеро. Нырять вглубь не надо. Он посуше и посветлее будет. Но все равно, через него пройти — что в летнюю грозу попасть. Ты дождя боишься? Если да, то знай: к нам идти — сухим не быть! Ни при входе, не при выходе!
— Это как так? Велла! Русава! — недоуменно и разочарованно протянул леший. А он уж надеялся, что ему прямо сейчас предложат осмотреть русалочье жилье, пригласят в гости. А тут… Оказывается, все равно мокнуть придется. Ох уж эти русалки! До чего лукавы и заковыристы! Всегда что-нибудь удумают. Врочем, дождем и грозой его не напугаешь. Эко диво — дождь. Видывали и не раз…
— Ну и как же вас навестить? Как погостевать? Что за другой такой вход? — нахмурясь, нарочито-строго сказал леший.
Русава указала на дальний конец озера.
— Вот, слышишь? Знаешь что там? Напряги-ка слух, лесной хозяин! Догадайся!
Дубыня, сдвинув на бок шапку, навострил поросшее шерстью ухо. Звери и ночные птицы молчали. В ночной тиши, нависшей над озером, лишь изредка раздавался слабый стрекот сверчка. Иной раз нестройно и редко квакали лягушки. Сообщали миру, что погода завтра будет хорошая, и что никто не вымокнет под весенней грозой. Но квакали они как-то слабо и тихо. Озерных жительниц что-то спугивало. Только раздастся громкий квак запевалы, только начнут вторить другие квакуши, как вдруг раз! — кваканье смолкало, будто обрезало. Отчего-то не получалось разойтись как следует.
Еще чуть слышно доносился глухой гул водопада. Шумно — водопад силен, стремителен. Утес, с которого он падает, всегда окутан плотным искристым туманом. Упав с высоты двух десятков саженей, вода, потеряв силу, успокаивается и превращается в одну из четырех речек, что питают озеро. Но водопад далеко от озера. Грохот падающей воды заглушают деревья. Днем его вообще невозможно расслышать из-за звуков леса. Но сейчас, в ночной тиши… Ага! Наверно о нем Русава говорит загадками. Не о лягушках же! Дубыня решил немножко подыграть девицам. Пусть потешаться.
— Лягушки поквакивают, сверчки ночные побренькивают… Что еще? — жалобно протянул леший. — Водопад вдали шумит. Вот и все что слышу. А что, Русава? Подскажи тугоухому…
— А то! — засмеялась Русава. — Иди к водопаду, да становись под него! Там и найдешь еще один вход в наше жилье. Только смотри — не намокни! Разбухнешь и заболеешь!
— Да ну тебя! — досадливо отмахнулся леший, всем своим видом изображая скорбь и обиду. — То в озеро лезть надо! То под водопадом стоять! И это все ваши двери?!
— Все, все, Дубыня! — улыбнулась Велла. — Это одно из ответвлений нашей пещеры. Может и еще ходы есть, но мы их не знаем. Не верь Русаве — шутит она. Не надо под водопадом стоять. Просто войди в него и все! Ну немного отсыреешь. Немного… Подумаешь — намокнешь. Как сквозь водопад прошел, сразу же сухо будет. Там ход широкий увидишь. До нашего жилья недалеко. А водопад этот вход здорово прикрывает. Кто не знает — в жизни не догадается! Никто в здравом уме в него не полезет. Ни человек, ни зверь. Так что — нам за ним спокойно. Только не проговорись, — еще раз предупредила Велла. — Тебе тайну доверили.
