— Гляньте, воеводы! — воскликнул Молнезар. — Да ведь лагерь бруктеров перед нами как на ладони. Все видим! Теперь-то знаем, как они стоят! Дорогого стоит эта карта! Дорогого!.. Ну, парни! Ну, охотники! Теперь поясняйте! Кто рисовал? Ты, Велислав? Говори!

— Бруктеры строятся клиньям — верно беженцы говорили. Мы видели несколько таких клиньев в боевом построении. Дикари пошли в сторону моря. У каждого клина свой флажок. На карте я их обозначил. Всего мы насчитали около ста флажков. Во главе, и по бокам каждого клина девять-десять викингов. Вестфолдинги подают сигналы рогом, бьют в щиты. Тогда клин повинуется их приказам. Порядок у них! Что-то нечеловеческое! Так нам показалось. Строй такой складный, ровный. И захочешь — не получится. На привале, в лагере, дикари одного клина держаться вместе и не расходятся. Так вот, в каждой стороне клина примерно восемьдесят бруктеров. Значит в отряде примерно три с небольшим тысячи дикарей. Все мы насчитали около ста отрядов. По флажкам счет вели, несколько раз… И еще воеводы, нам показалось, что на закате пыльное облачко клубилось. Возможно — это подмога. Беженцы рассказывали, что сколько бруктеров не бей, к ним всегда с заката — из Земли Мрака — дикари прибывают.

В дружинной избе повисло тяжкое молчание. Князья и старейшины переглядывались. Шел подсчет вражьего войска. Велико, ох как оно велико! То, что рассказал Велислав — повергало в печаль.

— Да-а… — протянул умудренный воинским опытом князь Молнезар. — Если соберутся все альтидские дружины и ополчение, то… — князь махнул рукой. — Сомнут нас дикари! Сомнут, как… — Молнезар не договорил. И так ясно, что счет не на стороне Альтиды, какие бы искусные воины ее не обороняли. — Что скажете, старейшины? Воеводы? Князья? К Альтиде подошла неисчислимая сила! Нам не поспеть собрать войска. А поспеем, так…

Что «так» — виннетский князь не договорил. Его глаза потемнели, налились грозой. Ясно — полягут многие, если не все. И победы не будет. А если каким-то чудом удастся отстоять Альтиду, то страна обезлюдеет и превратиться в пустошь. Сразу же появятся новые захватчики. С полудня… С восхода… На закатном севере нависает мрачный Вестфолд. Викинги не преминут отплатить за то страшное поражение, что понесли в Триграде двадцать лет назад. Все слетятся, как вороны на изможденное, обескровленное тело.

— Говоришь, Прозор, ночью они беззащитны? Спят? Тогда ночью и нападать. Перебить сколько можем, и отойти. И так каждую ночь… А если они после первого же набега с места стронуться? Лес подожгут? Это сейчас жары нет, а дальше? Несколько дней сухой погоды, и все…

— Так-то оно так, князь… — сказал один из вендских старейшин. — А если дикари и ночью не так уж беззащитны? Велислав говорит, у них там воинский порядок. Значит, часовые есть. И викинги их ведут. А ведь они не глупы, вестфолдинги! Не дети малые! Что-нибудь удумали и для этого случая. И еще — в темноте ненароком сами себя передавим. И долго ли мы их щипать сможем? Велислав сказал, что на закате облачко пыльное маячит. Значит и вправду подмога идет. Они, чаю, с силами соберутся и в лес пойдут. Надо что-то другое измыслить. — И помня о том, что молодой охотник не просто так, не сам пошел в разведку, а надоумила его и подсказала, что делать сама Прародительница рода, спросил: — Что вы еще видели, Велислав? Какие задумки?

Парень снял с пояса баклажку. Со значением поднял ее, чуть встряхнув. Послышалось бульканье. Сейчас прозвучит главное, то о чем в видении рассказала Прародительница. Велислав, понимая, что в то, что он скажет, поверить сложно, приготовил весомое доказательство.

— Старейшины! Князья! Воеводы! Теперь — самое важное. — Голос Велислава обрел твердость, и с каждым словом набирал силу. — Бруктеры двинутся на лес не раньше чем через десять дней. Знайте это! Верьте мне! А в этой баклажке вода, но непростая! Слушайте внимательно, что мы с Прозором заметили. Итак, с вечера бруктеры запасаются водой. Посреди каждого отряда всегда стоит несколько бочек. Восемь-десять… Бочата есть у каждого — у каждого! — клина, — со значением подчеркнул Велислав. — А ведь войско дикарей стоит неподалеку от реки. Казалось, что стоит пойти к ней и напиться? Но… Прозор углядел, что перед рассветом, когда бруктеры спять мертвым сном, к бочкам подходят викинги и что-то подливают в воду. Хорошо, что у Прозора глаза такие — все увидит! Все заметит! Без него не было б этой баклажки, что я вам показываю. После того, как вестфолдинги подмешав что-то в воду отходят, бруктеров будят. Дикари сразу же бредут к бочонкам. Мы заметили — им тяжело идти. Будто лишены сил, больны… Но никакой давки нет, я говорил — там порядок, или, наверно, приучены. Каждый бруктер обязательно зачерпнет себе той воды. Каждый! После того, как дикари осушат бочонки, они бодры весь день. А ведь еды-то у них нет! С того, что дают им викинги, сыт не будешь, а ноги точно протянешь. Откуда силы? А вот откуда! — Велислав вновь вздернул над собой баклажку. — Это та вода, что пьют бруктеры. Как нам удалось ее добыть, не спрашивайте. Но главное — это вода из ночных бочек!

Раздался грохот. Это вскочил с лавки виннетский князь. Глаза его сверкали, он с трудом переводил дыхание.

— Вот это да! Вот так-так!.. — закричал Молнезар зычным голосом. — Если бы не столько лет минуло, то я, пожалуй, решил бы, что сам хеннигсвагский ярл к нам пожаловал! Или его тень из чернобогова пекла чудом выскользнула! Вы поняли, про что я толкую?! Старейшины! Князья! Воеводы!

От этих слов изба наполнилась гулом. Да, эта новость — ошеломительна! У всех на памяти были события двадцатилетней давности. А многие даже видели сами, как в кострах сгорало проклятущее зелье хеннигсвагского ярла Торрвальда; как сам батюшка-Перун бил молниями в пламя, среди которых отбивалась от натиска огненных богов многорукая, схожая с пауком-мизгирем, злобная богиня; как стучали, завывая в бессильной злобе, черепа на ее поясе.

А Молнезар, подойдя к Велиславу, взял баклажку и с бережением вытащил крепкую смоляную затычку. Закрыв глаза и держа плоский сосуд подальше от лица, князь осторожно втянул воздух.

— Да! Так и есть! Это оно — проклятущее зелье! — В голосе князя зазвучала тревога: — Велислав! Прозор! Вы к этой воде не прикасались!

— Нет, князь. Мы когда к бочкам крались, издали незнакомый запах учуяли. Терпкий, манящий… Тогда сразу же носы заткнули. Когда мне Прозор рассказал, что викинги что-то льют в бочки, я тоже кое-что вспомнил. Сравнил… Дозволь, князь, важное молвить? Что я думаю обо всем.

— Конечно! Даже не спрашивай дозволения! Говори! Благодаря вам мы знаем, что за враг на Альтиду идет.

— Старейшины! Князья! Воеводы! Я, хоть и молод, но знаю, про какого хеннигсвагского ярла вы толкуете. Слышал эту историю. В наших лесах каждый мальчишка ее знает. — Неожиданно Велислав склонился перед виннетским князем: — Прости, если чем задел.

Потом молодой охотник поднял руку, призывая к молчанию. Сразу же в избе наступила тишина. Старейшины уже поняли, что не просто так Велислав все это делает. Его направляет прародительница. Богиня…

— Есть у меня дума, как дело поправить. Надо отлучиться мне на несколько дней. Может — на неделю. Надеюсь, вызнаю верный путь, способ как одолеть и дикарей, и викингов — которые их ведут. Думаю — узнаю я верное средство. Победим мы бруктеров. Без больших потерь победим. А на этом простите. Больше ничего не скажу. Не моя эта тайна…

Велислав отвесил общий поклон, вышел из избы, и, не мешкая пустился в путь. Молодой охотник ушел один, даже не взяв с собой друга Прозора….

* * *

Через пару дней, ближе к вечеру, Велислав подходил к маленькой, крепко срубленной избушке. Под ногами шуршала хвоя, тихо постанывали под ветром верхушки деревьев.

Велислав наткнулся на это спрятавшееся в глухом лесу жилье позапрошлой зимой. Тогда, заплутав в неожиданно поднявшейся метели, и решив, что до ближайшей деревеньки рода Куницы засветло все равно не добраться, он стал готовиться к ночлегу.