— Командир, — сказал Максим, — завтра утром едем на передовую. Вы получите боевое крещение.

Старшина Смирнов кивнул.

— Готовы, товарищ Егоров.

На следующий день, двадцать второго декабря, колонна, состоящая из САУ, охраны и грузовиков с боеприпасами, выдвинулась на фронт. Дорога была трудной: снег, мороз, но машины шли уверенно. Максим находился в кабине головного грузовика, рядом с Козыревым.

— Как она идёт? — спросил он по радио.

— Движется нормально, — ответил Смирнов. — Гусеницы держат, мотор тянет.

Через несколько часов они прибыли на позиции. Максим выбрался из машины и огляделся. Впереди, в полутора километрах, виднелись финские укрепления. Генерал Степанов уже ждал.

— Егоров, — сказал он, — я слышал, у вас пополнение.

— Да, — ответил Максим. — Самоходная артиллерийская установка. Сто двадцать два миллиметра. Может разбить любой дот.

Степанов подошёл к САУ, обошёл её, постучал по броне.

— И что, она сможет взять тот дот, что мы уже неделю не можем подавить? — спросил он.

— Увидим, — ответил Максим. — Завтра утром покажем.

Они отогнали технику от линии соприкосновения и стали ждать следующего дня.

Двадцать второе декабря. Утро было морозным, ясным. Снег скрипел под ногами, воздух обжигал лёгкие. Максим стоял у САУ, наблюдая, как экипаж проводит последнюю проверку перед выездом на позицию. Горлицкий возился с прицелом, Смирнов командовал механиками-водителями. Машина выглядела монументально, такая знаете низкая, приземистая, с рубкой, наклонённой вперёд, и длинным стволом гаубицы, смотрящим в серое небо.

— Снаряды готовы? — спросил Максим у Козырева.

— Сорок штук, — ответил тот. — Осколочно-фугасные. Для дота прямо в самый раз.

— Тогда выдвигаемся.

Колонна двинулась к передовой. САУ шла в центре, два Т-34–85 прикрывали фланги, грузовики с боеприпасами замыкали колонну. Максим сидел в командирской машине, рядом с Козыревым, и смотрел на заснеженную дорогу.

Генерал Степанов ждал их у переднего края. Он стоял в окопе, смотрел в бинокль на финские позиции. В полутора километрах виднелся дот, такой бетонный, вросший в землю, с узкими амбразурами, из которых торчали стволы пулемётов.

— Вот этот, — сказал Степанов, указывая на укрепление. — Мы уже неделю пытаемся его подавить. Артиллерия бьёт мимо, танки не могут подойти так как мины и противотанковые надолбы. Может, твоя машина справится?

— Посмотрим, — ответил Максим.

Он повернулся к экипажу САУ.

— Смирнов, видите цель?

— Вижу, — ответил старшина. — Дот на дистанции полтора километра.

— Подходите на тысячу метров. Остановитесь за тем бугром. Оттуда будет удобно стрелять.

— Понял.

САУ медленно двинулась вперёд, обходя минные поля по проходам, которые указали сапёры. Машина шла тяжело, но уверенно, перемалывая снег и камни. Максим видел, как она остановилась за бугром, как рубка чуть повернулась, наводя орудие на цель.

— Готовы, — доложил Смирнов по радио.

— Огонь! — скомандовал Максим.

САУ вздрогнула. Грохот выстрела был глухим, тяжёлым. Снаряд ушёл в цель, и через несколько секунд на доте взметнулся столб земли, снега и бетонной крошки. Укрепление окуталось дымом.

— Попадание? — спросил Максим.

— Не вижу, — ответил Смирнов. — Дым мешает.

— Второй снаряд.

Снова выстрел. Дым рассеялся, и Максим увидел, что дот повреждён, в его стене зияла пробоина, но он продолжал стрелять.

— Третий!

Ещё один выстрел, и дот замолчал. Амбразура была разрушена, пулемёты затихли.

— Есть! — крикнул Смирнов.

— Отлично, — сказал Максим. — Отходите на исходные.

САУ начала разворот, но в этот момент финны открыли ответный огонь из соседнего дота. Снаряд ударил в броню, но не пробил её, а только оставил глубокую царапину.

— Быстрее! — крикнул Максим.

Машина ускорилась, уходя из-под обстрела. Максим видел, как второй снаряд упал рядом, взметнув фонтаны снега. Ещё немного и САУ укрылась за бугром.

— Все целы? — спросил он.

— Целы, — ответил Смирнов. — Броня держит.

— Хорошо, — сказал Максим. — Завтра повторим.

Вернувшись в штаб, он записал наблюдения: САУ эффективна против дотов, броня держит удары, но маневренность ограничена. Нужно было улучшить поворотный механизм и добавить маскировку.

Вечером Максим сидел у костра. Козырев подошёл, присел рядом.

— Егоров, — сказал он, — ты знаешь, что финны начали называть твою САУ «русским монстром»?

— Серьёзно?

— Да. Разведка перехватила их разговор. Они боятся её.

— Пусть боятся, — ответил Максим. — Это только начало.

Он смотрел на огонь и думал о том, что завтра предстоит новый бой. САУ показала себя, но нужно было проверить её в других условиях, против других целей. Он знал, что впереди ещё много испытаний.

Но сегодня он мог быть спокоен: его техника работала.

Двадцать третье декабря выдалось хмурым, снежным. Низкие тучи нависали над лесом, и мелкая снежная крупа, казалось, не прекращалась ни на минуту. Максим проснулся от холода, печка в блиндаже прогорела, и он накинул шинель поверх телогрейки. За ночь он успел обдумать план на сегодня. Генерал Степанов дал задание: САУ должна поддержать наступление пехоты на финский опорный пункт, прикрывавший дорогу на Выборг.

— Егоров! — Козырев уже стоял на пороге. — Там наша рота застряла у высоты. Финны держат оборону, не дают пройти. САУ нужна там.

Максим быстро оделся, схватил планшет и вышел. Мороз щипал лицо, ветер гнал колючий снег. САУ уже стояла наготове, экипаж прогревал двигатель. Горлицкий проверил орудие в последний раз.

— Смирнов, — сказал Максим, — задание: поддержать пехоту у высоты. Уничтожить дот и два пулемётных гнезда. Потом отойти на исходные. Будьте осторожны, финны могут ждать.

— Понял, — ответил старшина.

Колонна выдвинулась вперёд. За САУ шли два Т-34–85, за ними, рота пехоты на лыжах, далее наша охрана. Лес был густым, просматриваемость плохой. Максим ехал в командирском грузовике, следя за картой.

Они прошли около трёх километров, когда впереди раздался взрыв. Головной Т-34 остановился, из-под его гусениц валил дым.

— Мина! — крикнул кто-то по радио. — Танк подбит!

Максим выскочил из грузовика и побежал вперёд. Т-34 стоял на месте, гусеница была разорвана, но экипаж был жив. В тот же момент из леса ударили финские пулемёты, а с флангов послышались разрывы мин. Колонна оказалась в засаде.

— Окружение! — крикнул Козырев. — Отходим к САУ!

Максим рванул назад, прыгнул в грузовик. Вокруг свистели пули, снег взрывался осколками.

— Смирнов, слышишь меня? — крикнул он в рацию.

— Слышу, — ответил тот.

— Мы в окружении! Ты можешь пробиться к высоте или окапываемся?

— Пути назад нет, — ответил Смирнов. — Дорогу перекрыли. Мы прикрыты с двух сторон.

— Тогда окапываемся. Бей по лесу, откуда идёт огонь. Я буду с вами.

Максим выскочил из грузовика, бросился к САУ. Забрался внутрь через люк, втиснувшись между наводчиком и заряжающим. В рубке было тесно.

— Давай, — сказал он Смирнову. — Работаем.

САУ развернулась, и первый выстрел ушёл в сторону леса. Финские пулемёты на миг замолкли, но затем заработали с новой силой.

— Второй! — скомандовал Максим.

Выстрел. Крупный снаряд разорвался прямо в гуще деревьев. Максим видел, как в воздух взлетели комья земли и обломки сосен.

— С фланга! — крикнул заряжающий.

Максим повернулся. Из-за деревьев показались фигуры в белых маскировочных халатах. Финны шли в атаку, стреляя на ходу.

— Вручную! — крикнул он Смирнову. — Огонь по пехоте!

Смирнов развернул ствол, и САУ ударила в упор. Первый снаряд разорвался среди наступающих. Второй ещё ближе. Финны залегли, но продолжали стрелять.

Максим схватил карабин и через смотровую щель открыл огонь. Рядом с ним работал заряжающий, подавая снаряды с нечеловеческой скоростью. Смирнов, не отрываясь от прицела, командовал наводкой.