— Проверяли?

— Проверяли. Вчера вечером. Два километра, голос слышно отчётливо.

Максим подошёл, осмотрел макет. Всё было аккуратно, надёжно.

— Запускайте первую партию, — сказал он. — Десять штук. На следующей неделе установим на танки.

— Сделаем, — ответил Соколов.

Максим оставил их и направился в четвёртый цех. Там Кравченко склонился над чертежами новой направляющей.

— Алексей Иванович, — сказал Максим, — как дела?

— Направляющие готовы, — ответил тот. — Конструкция улучшена. Разброс должен быть меньше.

— А порох?

— Козырев сообщил, что из Ленинграда отправлен. Будет через три дня.

— Хорошо. Тогда ждём.

Максим задержался в четвёртом цехе до обеда, помогая Кравченко с расчётами. К концу дня они подготовили всё для приёма груза.

Вечером Максим зашёл в кабинет, сел писать отчёт. В дверь постучали. Вошёл Козырев.

— Егоров, — сказал он, — есть новости. Берия интересуется «Катюшами». Спрашивает, когда будут готовы.

— Через неделю, — ответил Максим. — Как только приедет порох, проведём испытания.

— Он хочет быть уверен, что это не пустая трата ресурсов.

— Скажи ему, что это не пустая трата. Это оружие, которое спасёт тысячи жизней.

Козырев кивнул и вышел.

Четырнадцатое октября. Утро. Максим стоял на станции, ждал вагон с порохом. Поезд прибыл вовремя. Из теплушки выгрузили огромное количество ящиков, обшитых железными полосами.

— Принимайте, — сказал проводник.

Максим открыл один ящик, проверил содержимое. Порох выглядел качественным, таким однородным, сухим.

— Грузим, — сказал он рабочим.

Ящики перевезли в четвёртый цех. Кравченко, увидев их, засиял.

— Наконец-то, — сказал он. — Теперь можно начинать.

В тот же день они приступили к снаряжению первой партии снарядов. Работали до вечера, не отвлекаясь. К концу дня было готово десять снарядов.

— Завтра едем на полигон, — сказал Максим.

— Ночью? — спросил Кравченко.

— Ночью. Чтобы никто не видел.

В десять вечера колонна выехала с территории завода. Впереди грузовик с солдатами, за ним пусковая установка на шасси грузовика, следом ещё один грузовик с запасными частями и ящиками со снарядами. Максим сидел в кабине головной машины, рядом с Кравченко.

— Волнуешься? — спросил он.

— Есть немного, — признался Кравченко. — Слишком многое зависит от этого залпа.

— Всё будет хорошо, — ответил Максим. — Мы проверили всё, что могли.

Полигон встретил их темнотой и холодом. Ветер гулял по полю, где уже были установлены мишени. Солдаты развернули пусковую, зарядили снаряды.

— Готовы? — спросил Максим.

— Готовы, — ответил Кравченко.

Максим подошёл к пульту управления, нажал кнопку. Земля вздрогнула и первый снаряд сорвался с направляющей. За ним второй, третий, четвёртый. В небо ушли огненные хвосты, через несколько секунд вдалеке вспыхнули зарева.

— Попадание! — крикнул кто-то.

Второй залп. Снова вспышки, снова гул. Третий, но один снаряд заклинило в направляющей.

— Стоп, — сказал Максим. — Проверьте.

Кравченко подошёл, осмотрел направляющую.

— Заедание, — сказал он. — Механизм подачи не доработан.

— Исправим, — ответил Максим. — А в целом вполне отлично. Дальность пять километров, разброс минимальный.

Они вернулись в Красноярск под утро пятнадцатого октября. Максим зашёл к Козыреву.

— «Катюши» работают, — сказал он. — Есть мелкая заминка, но мы её исправим.

— Когда будет серия? — спросил Козырев.

— Через месяц. Первые двадцать установок будем делать одновременно.

— Берия будет доволен.

Максим вышел от Козырева и направился домой. Наталья уже ждала с завтраком. Дети сидели за столом, Ванятка читал книжку, Лариса рисовала.

— Ты сегодня рано, — сказала Наталья.

— Испытания прошли успешно, — ответил Максим. — «Катюши» готовы.

— Ты доволен?

— Очень.

Он сел за стол, поел, выпил чай. Ванятка подбежал к нему.

— Папа, а когда ты покажешь мне танк?

— Когда вырастешь, — ответил Максим. — Обязательно покажу. Сколько раз я ему это уже сказал…

Он поцеловал детей, обнял Наталью и вышел на крыльцо. Заводские трубы дымили, день начинался.

Середина октября выдалась сухой и холодной. Максим, вернувшись с полигона после успешных испытаний «Катюш», чувствовал прилив сил, но и новую тяжесть на плечах. Опытный образец работал это конечно была победа. Но он знал, что за первой ласточкой должна последовать стая. Одно орудие войну не выиграет. Нужны были тысячи снарядов.

Едва переступив порог своего кабинета, Максим застал там Козырева. Майор сидел за столом, перебирая бумаги, и вид у него был озабоченный.

— Егоров, — сказал он, поднимая голову, — у меня для тебя новости. И хорошие, и хлопотные.

— Давай сначала хорошие, — ответил Максим, садясь напротив.

— Твои чертежи реактивных снарядов М-13 приняты. — Козырев выдержал паузу и, достав из портфеля запечатанный пакет, положил его на стол. — Москва дала «добро». Государственная комиссия признала разработку перспективной.

Максим перевел дух. Это было то, чего он ждал.

— Но это ещё не всё, — продолжил Козырев. — Комитет обороны принял решение, что снаряды и их корпуса будут производиться не только у нас, но и на других заводах.

Максим нахмурился. С одной стороны, это было правильно, чем больше заводов, тем больше снарядов. С другой, он знал, как трудно будет контролировать качество и соблюдение технологии на незнакомых площадках.

— И на каких же? — спросил он.

Козырев развернул перед ним список, исписанный мелким, казённым почерком. Максим пробежал по нему глазами, и сердце его забилось чаще. Цифры и названия говорили о многом: о масштабе, который он сам, возможно, не до конца осознавал.

— Воронежский завод имени Коминтерна, — начал перечислять Козырев, загибая пальцы. — Московский «Компрессор». Завод имени Ленина в Москве теперь головное предприятие по снарядам. Завод имени Карла Маркса в Ленинграде. И ещё больше десятка предприятий по всей стране, а именно на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке. Всего двадцать заводов из пяти наркоматов. Даже «Красная заря» в Ленинграде подключается.

Максим ошеломлённо смотрел на список. Каждое название было как удар. Заводы, которые ещё вчера выпускали станки, тракторы и мирную продукцию, завтра должны были начать штамповать смерть.

— Наша документация уходит на все эти предприятия, — продолжал Козырев, словно читая его мысли. — Технология, чертежи, допуски, составы пороховых шашек. Всё, что мы наработали с Кравченко, теперь будет тиражироваться по всей стране.

Максим откинулся на спинку стула. Масштаб был колоссальным. Это означало, что уже к концу года первые корпуса снарядов М-13 пойдут с конвейеров Воронежа, Москвы и Ленинграда. А к весне сорокового года тысячами.

— И кто будет контролировать качество? — спросил он, глядя на Козырева.

— Это как раз и есть твоя новая задача, — ответил Козырев. — Берия сказал, что ты главный конструктор, тебе и отвечать. Придётся ездить по заводам, проверять, подсказывать. Либо отправлять своих людей.

— Моих людей у меня нет, — усмехнулся Максим. — Все нарасхват.

— Будут. Я дам тебе группу контроля человек десять. Инженеры с допуском. Они будут мотаться по стране, сверять чертежи и технологию на местах.

Максим задумался. Десять человек это капля в море. Но другого выхода не было.

— Начнём с Воронежа, — решил он. — Это ближе всего к линии фронта, если что. Пусть отправят в первую очередь чертежи, а я вышлю туда своего человека. Кравченко? Он уже вник в тему.

— Кравченко не могу, — покачал головой Козырев. — Ему здесь «Катюши» доводить до ума.

— Тогда Соколова. Он разбирается в документации. И связист, и технолог.

— Договорились.

На следующее утро Максим провёл совещание в четвёртом цехе. Кравченко, Соколов, Кошкин и Воронцов стояли вокруг чертёжного стола, на котором была разложена карта страны с отмеченными заводами.