Все ясно и понятно — они просто вывели себя за грань добра и зла, придумали для себя новую мораль, и теперь живут в соответствии с ней…
* * *
США, Вашингтон
После прямой команды президента Буша проекты по физическому устранению советских лидеров в ЦРУ были прекращены до особого распоряжения. Для поиска других способов смены советского режима была собрана специальная команда, куда вошли десятки специалистов из самых разных областей и сфер. Благодаря ресурсам ЦРУ к работе удалось привлечь ведущих ученых-советологов, социологов со специализацией на изучении технологий социального контроля, психологов со степенями в сфере психологии массовых социальных общностей. От Министерства обороны в комиссию вошли специалисты по проведению диверсионных операций в глубоком тылу врага и по организации мероприятий по дезинформации, операций под чужим флагом.
Работа Комиссии была организована именно так, как это умеют делать американцы — профессионально, дотошно, с вниманием к ключевым деталям, с серьёзными аналитическими выкладками и с внушительным бюджетом для освоения.
В ежедневном режиме проходили обсуждения психопортретов лидеров ГКЧП, буквально под микроскопом разбирались индивидуальные особенности и черты характера личности, темперамент, эмоциональные и поведенческие реакции. Составлялась своеобразная карта внутреннего мира людей, которые занимали в СССР высшие государственные должности. Картотека на советскую номенклатуру пополнялась со скрупулезной дотошностью вплоть до кличем собак и кошек, любимого цвета и предпочитаемого фрукта. На рабочих столам росли в высоту стопки папок с документами, которые должны были помочь понять сильные и слабые стороны конкретных государственных деятелей, а также прогнозировать их поведение в конкретных ситуациях.
И первые результаты работы были довольно обескураживающими.
— … Вы совершенно уверены в этих выводах? — директор ЦРУ Гейтс с недоверием ткнул пальцем в листок, что держал в руке. — Это точно не очередная писулька из разряда Марс входит в Венеру, и поэтому объект выпрыгнет из окна?
Старший аналитик, полный мужчина с застывшими по блейзеру крошками от печенья, обиженно поджал губы. А как иначе? Его, системного аналитика, обидели в его лучших чувствах, усомнившись во всемогуществе новейших компьютерных технологий, в общем, и суперкомпьютера в частности.
— Сэр, наши выводы основаны на совершенно объективных методах. Мы создали прогностическую модель JGI-2000, основанную на уникальных алгоритмах и способную учитывать тысячи параметром. Непосредственно для вычислений использовался новейший векторный суперкомпьютер Cray C90, способный в режиме максимальной нагрузки производить примерно 16 миллионов операций в секунду. Расчеты говорят однозначно — исполняющий обязанности президента Советского Союза Янаев в 99 случаях из ста не будет готов принять «силовое» решение, которое способно повлечь за собой жертвы среди гражданского населения. Например, он вряд ли отдаст единоличный приказ на разгон демонстрации на Красной площади. Совершенно определенно, Янаева будет откладывать это решение настолько долго, насколько это возможно. Его психотип и вероятностная матрица поведения говорят именно об этом, и здесь нет ошибки. Это чистая наука, сэр.
Гейтс что-то быстро чиркнул себе в блокнот. Похоже, помечал что-то. После этого снова посмотрел на старшего аналитика.
— Значит, исполняющий обязанности президента Янаев будет скорее говорить, чем действовать. Это хорошо.
— Да, сэр. Его поведенческий тип мы условно определили, как «нерешительный болтун».
Прогудев что-то неопределенное, директор ЦРУ потянулся ручкой к блокноту. Правда, в этот раз никакой заметки он не оставил.
— Подожди-ка, какой же он нерешительный болтун, если пол Европы на дыбы поставил этими письмами? — голос Гейтса зазвенел обвиняющее, заставив аналитика поморщиться. — Он же с них почти сто миллиардов долларов требует. Для такого нужно иметь даже не стальные, а титановые яйца. А ты мне тут про нерешительность говоришь⁈
— Сэр, ошибки тут быть не может. Человек с такой психоматрицей на подсознательном уровне избегает конфликтных ситуаций. А вот генерал Варенников имеет совершенно другой психотип…
Едва прозвучало это имя, как Гейтс тут же сузил глаза так, словно из винтовки прицеливался. После того провала с покушением, который едва не стоил ему должности директора ЦРУ, имя Варенникова стало для него красной тряпкой из тех, которыми матадоры приводят в бешенство быков.
— Ну, договаривай что там с этим солдафоном, — как и положено настоящему разведчику, он презирал военных. Гейтс и ему подобные — настоящая белая кость, выполняющая специальные задания, имеющие особую важность для национальной безопасности. Солдаты же — просто исполнители, которые бегут с оружием туда, куда им прикажут.
— Его поведенческий тип, совершенно однозначно — это расчетливый холодный циник, который ни перед чем не остановится на пути к цели. Скорее всего, именно от него исходила идея потребовать деньги со своих бывших сателлитов. Это очень в духе такой модели поведения. Несмотря на тщательный расчет своих действий, генерал Варенников готов рисковать, и, похоже, любит рисковать… С помощью суперкомпьютера мы смоделировали несколько ситуаций, чтобы понять, как он будет действовать, и получили один и тот же результат. Всякий раз генерал Варенников реагировал максимально быстро и жестко. Но, если создать ситуацию длительного планомерного давления, то все может сложиться совершенно иначе.
— Значит, с наскока лучше не действовать.
В это момент с дальней части стола вверх нерешительно поднялась рука, вслед за которой с кресла поднялся долговязый нескладный парень. Лицо в прыщах, костюм, дешевый, сидит на нем мешком. Явно из младших аналитиков, или даже из ассистентов младшего аналитика. Директор даже его именно не знал.
— Эй, ты, там, чего тебе? Кофе уже есть, кофе больше не нужно! — недовольно крикнул Гейтс в его сторону. А зачем еще тот мог тянуть руку? От сопливого аналитика все равно дельного совета не дождешься.
— Директор Гейтс, сэр, я Клиф, ассистент мистера Родригеса, — заикаясь, проблеял тот, явно уже проклинавший свою смелость. — Разрешите… Я недавно читал книгу Шарпа… Джина Шарпа…
— Что ты там мямлишь? Кого интересует, что ты там читал? Если есть дельное предложение, то мы слушаем! — рявкнул директор ЦРУ, окончательно выходя из себя. — Если нечего сказать, то не отнимай моего времени! Что? Что ты читал? Шарпа?
До Гейтса вдруг дошло, про кого ему пытался рассказать этот прыщавый аналитик. Имя Джина Шарпа широко не было известно, но в узких профессиональных кругах его знали очень даже хорошо. Одни его называют философом и борцом за свободу, другие обвиняют в работе на американские спецслужбу. Однако никто не спорит с тем, что именно ему удалось из учения Махатмы Ганди и Мартина Лютера Кинга создать учебник по подготовке и осуществлению революции. Его гений был в том, что он, отбросив всякую морально-этическую основу, превратил справедливую идею освобождения от тирании и колониального гнета в абсолютно беспринципную политическую технологию смены правящих режимов независимо от их сути.
Гейтс еще в университете залпом прочитал все три тома монументальной работы Шарпа «Политика ненасильственного действия». Тогда у будущего директора ЦРУ играла кровь от отголосков Вьетнамской войны, хотелось «отдаться благородным порывам» и сделать что-то громкое и возвышенное. Вместе с другими студентами он участвовал в каких-то протестах, под звуки рока скандировал антиправительственные лозунги. Но с возрастом он сменил хиповатые космы на голове на аккуратную прическу, драные джинсы и полувоенную куртку на строгий черный костюм с белоснежной рубашкой, казалось, все это оставил в прошлом.
Но сейчас воспоминания о прошлом вдруг с силой нахлынули на него. Перед глазами поплыли яркие образы пышногрудых студенток в ярких платьях, раздающих полицейским и солдатам в оцеплении митинга цветы. Вспомнил, как сам рисовал на стене здания суда масляной краской лозунг «долой богачей», как раздавал листовки с призывами к миру, любви и дружбе прохожим.
