- Или психопатами, - добавляет Кегли.

А теперь просунь мизинец в щель.

Серьезно?

Только посмей использовать другой палец - я устрою тебе аневризму.

Ты правда так можешь?

Хочешь проверить?

Не хочу. Я начинаю просовывать мизинец в щель.

- Короче, эта телка была просто зажигалка. Я имею в виду, ты бы ее видела. Ну, знаешь, как они обычно делают: бегают и прячутся, или если совсем крутые - пытаются блефовать?

- Ага... - неуверенно соглашается Безымянная.

- О, погоди, я вспомнила эту историю, - говорит Кегли. - Это та, которая предложила сама сбыть товар за нас?

С выключенной Джинни я трепещу от того, что мое отчаянное ковыряние мизинцем впускает в капсулу крошечную полоску света. Впервые я могу разглядеть женщин, от которых прячусь. Все трое парят в небольшом круге - точнее, в треугольнике, наверное. Их колени согнуты, весь вид напоминает морских коньков, но для них невесомость - не просто образ жизни, а единственный способ оставаться живыми.

Кали, как я догадываюсь, касается пальцем носа, показывая, что Кегли правильно помнит. Кали примечательна тем, что из всех троих у нее еще остались волосы. Не все, конечно, но длинная жиденькая белокурая прядь. Думаю, это, должно быть, неудобство при передвижении в невесомости, но среди большинства раковых больных, составляющих субкультуру безкожих, тем, кто имеет волосы, наверное, завидуют.

- Да, я знала, что ты вспомнишь, Кегли.

Кегли - самая тощая из троих, скелет в прямом и переносном смысле. Я слышала истории о безкожих, смотрела голофильмы о них, даже изучала на обязательных занятиях, но ничто не подготовило меня к тому, чтобы увидеть одну из них вблизи. Болезнь Кали видна явственно. Ее щеки впали, предплечья забинтованы, кусочков кожи на голове не хватает, но в остальном она могла бы быть обычным космическим волком. Кегли уходит в противоположную крайность.

Едва ли сантиметр кожи все еще держится на ее телесной основе. Даже просто паря в воздухе, она окружена тонкой дымкой крови. Я могу только представить, в какой агонии она была бы, окажись в обычной гравитации и сделай хоть шаг. Учитывая, что она - освежеванное, высушенное мясное существо из моих самых темных кошмаров, я поражаюсь, насколько беспечно двое других разговаривают с ней. Но для них это, наверное, просто обычная жизнь, правда?

Та, чьего имени я до сих пор не знаю, по чистой жути внешности находится где-то посередине между подругами. У нее полностью отсутствует нос. Я не знаю, с какой медицинской целью удаляют нос или симптомом какой болезни является отсутствие носа.

Она, как и Кегли, голая, но ее тело больше похоже на лоскутное одеяло. У нее сохранилось много собственной кожи, и даже целая грудь, но большие куски ягодиц и ног просто отсутствуют, а предплечья замотаны бинтами, как у Кали. Еще один бинт обматывает ее голову - я полагаю, там тоже чего-то не хватает.

Вот она - пестрая команда ночного кошмара.

- Да, - продолжает Кали, - мы ее взяли тепленькой. Всю ее команду вынесли при ударе. Даже не пришлось брать плазменные резаки к переборкам, если можешь в это поверить. Эта гребаная телка просто открывает шлюз, руки вверх и говорит...

Кегли вступает. Я впервые вижу, как движется ее безгубый рот. Это мрачная пародия на здоровые человеческие движения. Мне неприятным образом это напоминает кукольную анимацию, которую я смотрела в детстве.

- Леди, я хочу оказать вам услугу! - говорит Кегли, подражая пилоту, про которую они рассказывают.

- Почему я никогда не слышала эту историю раньше? - спрашивает Безымянная.

- Потому что ты никому в пизду не нужна, - выплевывает Кали. - Но можешь послушать сейчас. Можешь поверить, что эта телка заявила, будто за ее груз мы не получим нормальных денег, и что лучше бы мы отпустили ее дальше в Тафра-Нэлл, и там она продаст все сама?

- И как она себе это представляла? - спрашивает Безымянная.

Кали пожимает плечами.

- Она сказала, что знает всех торговцев, и все такое, а после вернется, и поделится с нами. Мол, пятьдесят процентов от сделки после продажи стоит больше, чем весь груз целиком на черном рынке.

Так, у тебя все хорошо получается?

Что... что ты имеешь в виду?

Ты получила немного воздуха. Немного света. Пора снова закрыть трубу.

Я энергично мотаю головой.

Нет, нельзя. Они услышат.

Все будет нормально. Я проведу тебя. Я же пока не подвела, правда?

Может, это будет тот самый случай. Вдруг в этот раз ты ошибаешься?

Я - это ты, глупышка. Я - та твоя часть, которая все делает. Та, у которой не леденеют кишки, когда нужно действовать. Так что просто продолжай мне доверять.

- И как отреагировала Сарк? - спрашивает Безымянная.

- Как думаешь, тупица?

Безымянная склоняет голову набок.

- Можешь выебать мне мозг, если хочешь, Кали, но тут пятьдесят на пятьдесят. Либо она сразу переломала телке ноги, либо ей понравилось, и она согласилась.

- Она тебя сделала, Кэл, - говорит Кегли, немного отвлекшись от разговора и листая медицинский журнал.

Кали пожимает плечами.

- Да. Ладно. Это было первое. Или второе. Бля. Я вечно их путаю. Какое куда?

- Я запоминаю так: "второе" - оно же "следующее", потому что идет следом, - говорит Кегли.

- Тогда это... это было...

Пальцы Кали танцуют в воздухе, и она, кажется, пытается в уме вычислить дифференциальное уравнение. Наконец она вскидывает руки.

- Да в жопу. Я просто расскажу, что сделала Сарк. Та пилотесса сбежала. Я бы сразу могла сказать, что она свалит. Утащила все. Вот это была наглость. Я имею в виду, мы с тобой знаем Сарк, знаем, как она слушает свое нутро, следует за эмоциями. Мы знаем, когда ее можно испытывать, а когда нет. Но можешь ли ты представить, имея всю свою кожу, смотреть в ее рябое, блядь, лицо и врать, врать и улыбаться?

Из моей капсулы раздается тихий сигнал. В шоке я ничего не делаю. Контейнер все еще открыт на ширину мизинца. Я задерживаю дыхание. Поглощенные своей историей, безкожие, кажется, не заметили звука.

- Знаешь, что меня в ней бесит? - спрашивает Безымянная. - Видела когда-нибудь, как десятилетний ребенок ловит крыс, а потом отрезает им лапы и все такое? Этот взгляд абсолютного безразличия к страданию? У Сарк всегда такой взгляд. Вы, девчонки, не настучите на меня за такие слова?

- Не, - говорит Кегли, - что происходит на вылазке, то остается на вылазке.

- Именно таким взглядом она посмотрела на ту пилотессу с астероидным крекером, - сказала Кали, - будто та была крысой в капкане.

Она замолкает. Остальные тоже молчат. Похоже, они уже видели своего лидера в подобном приступе раздражения. Капсула снова издает сигнал. Я задерживаю дыхание. Где же Фальшивая Ли Мин с гениальным советом, чтобы спасти меня?

- Так она ее протащила под килем? - подсказывает Безымянная.

Похоже, они второй раз не заметили сигнал.

- О, да, - говорит Кали. - Я никогда не видела такого представления с килеванием. Знаешь, как обычно - обморок - часть процесса? Сначала боль, потом отключка, потом все?

- Не для той телки, - монотонно произносит Кегли, ее тон - где-то между тоскливым и мрачным.

- И что случилось?

- А, мы выследили ее на одной захудалой станции. Это был, скажу я тебе, даже не Илофт. Нам даже не пришлось подкупать администратора станции. Она просто смотрела, как мы утаскиваем ту пилотессу с астероидного крекера. Как ее звали? Кристи? Крисси? Ты помнишь, Кегли?

- Что-то вроде того, - соглашается Кегли.

- Ну, не важно, - продолжает Кали, маскируя третий сигнал моей машины. - Вот тогда я поняла, что никогда больше не буду перечить Сарк. Не то чтобы я когда-то о таком думала, ну, сама понимаешь. Она взяла ту телку, Крисси или как там, и протаскивала ее под килем без остановки три следующих дня, пока у той не сдало сердце.

- Но это невозможно, - отвечает Безымянная. - Она должна была сдохнуть через... ну, пять минут?