Ирина не испытывала к нему ни злости, ни зависти. Скорее, в ее душе жила тяжелая, запоздалая мысль: возможно, именно она когда-то не разглядела в нем то, что было самым ценным.

А вот в себя она давно перестала верить.

И дело было не только в старости, не только в болезнях и немощи, которые постепенно отнимали у нее силы. Главное было в другом — вся ее жизнь словно прошла мимо нее. Она слишком часто ошибалась, слишком многого не замечала, слишком поздно понимала простые истины.

Когда-то ей обещали светлое будущее, рассказывали о справедливом обществе и счастливой жизни. Потом пришли другие времена, но легче не стало. Она так и не смогла найти свое место в новом мире.

Теперь она была никому не нужной старухой. Без денег, без дома, без надежды. Без человека, который мог бы подать руку в трудную минуту. Даже самые близкие люди отдалились от нее. Дети, ради которых она когда-то жила, оставили ее один на один со старостью.

Ирина смотрела вперед и вдруг подумала: а ведь когда-то у нее было все. Была любовь. Был человек, который смотрел на нее с преданностью и верой. Было будущее, которое она сама отвергла.

Но прошлое не возвращается.

Внезапно ее пронзила резкая боль. Она словно огненной стрелой прошла через левую руку и сжала сердце. Ирина попыталась вдохнуть, что-то сказать, но силы мгновенно покинули ее.

Мир вокруг потемнел.

В тот день над небольшим сибирским селом бушевала непогода. Ледяной дождь хлестал по земле, ветер срывал последние листья с деревьев и гнал их по пустой дороге.

Старая телега, в которой сидели двое пожилых людей, медленно подъехала к зданию дома престарелых.

Носков неторопливо слез с повозки, поправил мокрую одежду и подошел к своей попутчице.

Она лежала неподвижно, укрытая старым дождевиком.

— Ирина… — тихо позвал он.

Ответа не было.

Мужчина встревожился, осторожно снял покрывало и прикоснулся к ее руке. Она была холодной.

Носков быстро направился к зданию. Через несколько минут вместе с ним к телеге вышел врач.

Осмотр был коротким и беспощадным.

— Сердечный приступ, — сказал он. — Смерть наступила около пятнадцати минут назад.

В старой хозяйственной сумке покойной нашли небольшой сверток.

Внутри лежала пожелтевшая фотография молодого мужчины в военной форме.

На обратной стороне крупным, немного неровным почерком было написано:

«Моей любимой Ирише! Навеки твой — Николай».

Рядом лежали несколько писем.

Письма молодого курсанта Лагутина к девушке, которую он когда-то любил больше всего на свете.

Письма, которые Ирина пронесла через всю жизнь.

Письма, которые она так и не смогла уничтожить.

И только теперь, когда уже было слишком поздно, они стали последним свидетельством того, что когда-то в ее судьбе была настоящая любовь.

Из жизни автора

Книги или «Мерседес»?!

(кое-что из моего творчества)

Вступление

Мой путь к читателям был очень трудным, тернистым и, к сожалению, очень дорогим.

Откровенно говоря, я даже не ожидал этого. К тому же я был далеко не наивный человек. Прекрасно знал, что самое главное для писателя или ученого, это его умственное развитие, как в народе говорят, наличие извилин на голове. Вроде я сам лично на это не жаловался, да и окружающий мир считал меня порядочным человеком, не «больным» на голову.

Определенные мысли были у меня и в отношении публикации книги. Я рассчитывал на два варианта. Первый – через издательства. Если редакторы или другие литературные божки посчитают мой труд интересным, то проблем не будет. И второй путь, рассматривал его, как запасной, это печатание книги в типографии. На многотысячные тиражи я не рассчитывал, но все в жизни бывает… В крайнем случае, придется и мне немного раскошелиться.

При таком раскладе мыслей я пришел к однозначному выводу. Главное – написать книгу, роман или научный труд, притом очень серьезную и умную, с пользой для исторической науки, так и для читателей.

Несмотря на имеющиеся трудности, уйму объективных и субъективных причин, мне удалось кое-что в этом направлении сделать.  За последние четверть века я издал 10 романов, 11 научно-популярных книг, написал десятки журнальных и газетных статей.