— Возьмите. Сделайте хороший ремонт. Такой тир должен выглядеть достойно.

Парень растерянно смотрел на незнакомца, не веря происходящему.

Мужчина улыбнулся, оглядел удивлённые лица присутствующих и громко сказал:

— Капитан Лагутин. Честь имею.

После этого он спокойно вышел из помещения.

Ирина молча слушала рассказ любовника.

Сначала она просто смотрела на него, а потом почувствовала, как по щекам покатились слёзы.

Ей вдруг стало стыдно.

Стыдно за ту боль, которую она когда-то причинила своему бывшему мужу. За холодность, с которой относилась к нему. За то, что, будучи его женой, ни разу не попыталась поддержать, помочь, вдохновить.

Она неожиданно поняла простую вещь: когда-то рядом с ней был человек, которого она не смогла оценить.

Для неё он давно стал чужим. А может быть, даже врагом.

Но теперь перед ней словно открылся другой Лагутин — настоящий.

И дальнейшие слова Барашкина окончательно лишили её прежней уверенности.

Он поднялся с кровати, надел халат и подошёл к столу. Налил себе полстакана коньяка. Медленно выпил, словно собираясь с мыслями.

Потом вернулся к кровати и внимательно посмотрел на Ирину.

— Послушай меня, Ирина… Я в армии не служил. Да, можно сказать, откосил. Учился в институте, строил свою жизнь…

Он на мгновение замолчал, затем продолжил уже другим, тяжёлым голосом:

— А вот мой брат — офицер. Настоящий. Он прошёл Афганистан. Сейчас он инвалид.

Барашкин сжал губы.

— Спроси у него, что значит быть советским офицером. Что значит быть женой такого человека.

Он замолчал.

Ещё несколько секунд смотрел на Ирину, словно хотел сказать что-то ещё, но не смог.

Блондинка лежала неподвижно, словно оглушённая. Её прежняя уверенность исчезла. Слёзы текли по её лицу, и она уже не пыталась их скрыть.

В этот вечер она впервые увидела не только своего бывшего мужа — она впервые увидела и почувствовала собственную вину.

Прошел год. Для Ирины Сорокоумовой он оказался роковым.

На дворе стояла суровая сибирская зима. Мороз сковал землю, а вечерами над Аксеново нависала тяжелая, безмолвная тьма. Как обычно, Ирина приехала в особняк Барашкина поздним вечером. Она ожидала увидеть его привычную фигуру, услышать знакомый голос, но дом встретил ее непривычной тишиной.

Барашкина почему-то не было.

Она включила телевизор. На экране сменяли друг друга последние новости, но женщина почти не слышала их. Слова диктора сливались в один бесконечный шум. В огромной стране происходило одно и то же: борьба за власть, передел собственности, загадочные убийства, исчезновения людей. Чужие трагедии давно перестали удивлять.

Вдруг открылась дверь.

Ирина мгновенно поднялась с кресла и сделала несколько шагов навстречу вошедшему. Но тут же остановилась.

Перед ней стоял Иваныч.

Уже по его лицу она поняла: случилось что-то страшное.

Барашкин категорически запрещал посторонним входить в его спальню. Если возникала необходимость, они связывались с ним только по телефону. Поэтому появление старика в доме вечером, да еще с таким выражением лица, не предвещало ничего хорошего.

Иваныч медленно снял шапку. Несколько секунд молчал, словно не находил сил произнести страшные слова.

— Ирина… нашего шефа убили… — тихо сказал он. — Он умер…

Сорокоумова побледнела, словно в одно мгновение потеряла все силы. Она медленно повернулась и, превозмогая резкую боль в груди, опустилась обратно в кресло.

Мир вокруг нее словно перестал существовать.

На следующий день о смерти главного магната Аксеново знала вся округа.

Барашкин погиб неожиданно. Вместе с чиновниками районной администрации он отправился на охоту. Сам он особого желания ехать не испытывал. Его ждала Ирина, и он предпочел бы провести вечер в ее компании. Но начальник милиции Асташкин сумел уговорить его.

Подполковник давно собирался съездить в родную деревню. Одному ехать не хотелось. Его тянуло туда не столько ради охоты, сколько ради простых деревенских удовольствий: настоящей русской бани, зимнего воздуха и встречи со старым школьным другом Федором Макеевым, который обещал приготовить для гостей настоящий плов.

В полдень мощный УАЗ-469 выехал из Аксеново и направился в сторону деревни Гришковка. Расстояние было небольшим — всего несколько километров.

Однако прибыв на место, мужчины быстро изменили свои планы.

Охоту решили отменить. Началась сильная метель. Сибирская вьюга мгновенно превратила поля в белое безмолвное пространство, где даже опытному охотнику было трудно ориентироваться.

Гости остались в доме.

За столом их встретили по-доброму. Они плотно поели, выпили за встречу, за дружбу, за старые времена. Затем отправились в баню.

Она была заранее приготовлена.