Одними из тех, кто резко выступал против этих гонений, были Анатолий Левитин и отец Сергей Желудко.
Отец Александр никогда не принадлежал к числу диссидентов, но всегда был открыт людям, ищущим путь к Богу.
Среди его прихожан были Н. Я. Мандельштам, Александр Галич, среди единомышленников — священники Глеб Якунин и Н. Эшлиман, А. И. Солженицын
Благодаря Асе Дуровой, родившейся в дореволюционной России, но вместе с родителями уехавшей в вынужденное изгнание во Францию, книги отца Александра были опубликованы на Западе. Первой увидела свет книга «Сын человеческий», а когда он закончил свой многотомный труд по истории религии «В поисках пути, истины и жизни», он тоже был опубликован в Брюсселе.
Отец Александр был открыт к общению с другими христианскими конфессиями
Отец Жак Лёв, католический священник из Швейцарии
Отец Станислав Добровольский, католический священник из Литвы
Французская монахиня сестра Магдалена, глава конгрегации «Малых Сестёр Иисуса»
«Я только инструмент, который Ему нужен пока… >
Крещение Тани Андреевой. 1987 г.
Причастие. 1989 г.
С М. В. Тепниной и со своим братом Павлом Менем
О. Александр с друзьями
«Теперь, подобно сеятелю из притчи, я получил уникальную возможность разбрасывать семена…»
Свою первую публичную лекцию отец Александр прочитал в мае 1988 года. На снимке — выступление 19 ноября того же года в одном из клубов на Красной Пресне
В Республиканской детской больнице N5. 1990 г.
Глава 10
Время испытаний
Отец Александр старался не совершать неосторожных поступков, которые могли бы скомпрометировать его духовных детей и поставить под вопрос его пастырскую деятельность. «Главное у нас, — писал он в одном письме, — это терпеливая и неустанная работа, направленная вглубь»[215]. Среди его друзей и духовных детей были диссиденты, но сам он держался в стороне от политической борьбы.
«Разумеется, я уважаю честность и смелость. Но считаю, что мне лично хватает моего непосредственного дела. Кроме того, я убежден, что свобода должна вырастать из духовной глубины человека»[216].
По его мнению, христиане должны начинать с перестройки собственной жизни. Церковь еще не созрела для свободы, она не готова свидетельствовать. Следовательно, она должна делать акцент на внутренних проблемах прежде, нежели на проблемах отношений с государством.
Какие бы меры предосторожности он ни предпринимал, это не могло избавить его от внимания полицейского аппарата. В 1964 году он едва избежал тюрьмы. Власти не могли не знать про его влияние на молодежь и интеллигенцию. Он всегда был под наблюдением. Через определенные промежутки времени КГБ находил предлог ограничивать его активность, хотя, вероятно, там не знали истинного ее размаха.
В церковной среде на него тоже поглядывали косо. Его талант вполне мог вызвать зависть. Более того, для советского общества был в высшей степени характерен конформизм: если вы действуете не как все, если проявляете независимость, то ваше отличие от коллектива, покорного системе, становится явным. Настоятели храмов, где он был вторым священником, вели себя по–разному. Тот, кто пригласил его в Новую Деревню, был к нему расположен дружески. Другой ограничивался тем, что просто ему не мешал. Третий, напротив, всячески старался помешать его общению с новообращенными. Кое‑кто, как, например, настоятель из Тарасовки, дошел до того, что писал на него доносы. Тогда духовным детям отца Александра давалась инструкция — ее передавали из уст в уста — реже навещать Новую Деревню и временно не приходить к нему в кабинет.
Вероятно, ему следовало остерегаться членов приходского совета (знаменитая «двадцатка») — обычно они были наемными, а нанимала их администрация. Равно следовало проявлять осмотрительность даже в сторожке, поскольку не все участники хора и церковные прислужницы были верными людьми. Иногда из КГБ присылали агентов послушать проповеди отца Александра, чтобы обнаружить в них что‑нибудь антисоветское. Но это было смехотворно — отец Александр засекал их с первого взгляда.
На протяжении всего своего служения отец Александр получал анонимные письма с угрозами. На него регулярно писали доносы. Не чурались и нападок, связанных с его еврейским происхождением.
В 1975 году небольшой самиздатский машинописный журнал «Евреи в СССР» напечатал интервью с отцом Александром об отношениях между евреями и христианами. Оно было перепечатано в «Вестнике русского христианского движения»[217], русском православном журнале, выходящем в Париже. По правде говоря, это был экспромт, отец Александр ограничился тем, что в общих чертах ответил на некоторые вопросы, заданные ему у входа в храм после службы. Публикация эта вызвала бурный поток критики, хотя о. Александр утверждал в интервью, что лично никогда не сталкивался с проявлением антисемитизма внутри Церкви. Однако впоследствии, уже накануне смерти, он, подтверждая свои слова, уточнил, что так было до конца семидесятых годов, но затем картина полностью изменилась[218].
