В шестой пятилетке (1956-1960 годы) национальный доход вырос на 54 процента, объем промышленного производства — на 64 процента; производительность труда увеличилась на 38 процентов.
За семилетний период (1959-1965 годы) рост национального дохода вырос по сравнению с 1955 годом в 2,1 раза, а по сравнению с первой пятилеткой — в 30 раз.
В восьмой пятилетке (1966-1970 годы) рост национального дохода составил 41 процент, промышленного производства
— 50 процентов, а сельскохозяйственного — 21 процент, капиталовложений — 43 процента. Заработная плата увеличилась на 26 процентов. Товарооборот вырос на 48 процентов.
В девятой пятилетке (1971-1975 годы) национальный доход вырос на 28 процентов, промышленное производство увеличилось на 43 процента, сельскохозяйственное — на 13 процентов. Капиталовложения повысились на 40 процентов, реальные доходы населения — на 24 процента. Рост производительности труда составил 25 процентов.
В десятой пятилетке (1976-1980 годы) национальный доход вырос на 21 процент, объем промышленной продукции — на 24 процента, сельскохозяйственной — на 9 процентов. Капитальные вложения увеличились на 29 процентов; производительность труда повысилась на 18 процентов.
В одиннадцатой пятилетке (1981-1985 годы) рост национального дохода составил 16,5 процента, промышленного производства — 20 процентов, сельскохозяйственного — 11 процентов, производительности труда — 16 процентов, капиталовложений — 17 процентов.
Темпы развития экономики СССР за 1966-1985 годы (период моей работы в Госплане СССР) были следующие: рост национального дохода — в 3,8 раза, объёма промышленного производства — в 4,3 раза, сельскохозяйственного — 1,8 раза, капиталовложений — 4,1 раза, основных производственных фондов — 6,8 раза; реальных доходов -2,6 раза, внешней торговли — 4,7 раза, почти в 3 раза увеличилось производство товаров народного потребления.
Среднегодовые темпы развития экономики (в процентах) в 1961-1990 годах составили:
1961-1965
1966-1970
1971-1975
1976-1980
1981-1985
1986-1990
Национальный доход
6,5
7,8
5,7
4,3
3,6
2,4
Промышленность
8,6
8,5
7,4
4,4
3,7
2,5
Сельское хозяйство
2,3
3,8
2,3
1,7
1,4
1,9
Капиталовложения
5,4
7,3
6,7
3,7
3,7
6,1
Определённые силы эти показатели считают «застойными». Слово «застой» стало их идеологической дымовой завесой. Пресса, радио и телевидение на все лады склоняли его, обыгрывали, основываясь на отдельных, частных недостатках.
Думаю, и одиннадцатую пятилетку (1981-1985 годы), которую объявили самой «застойной», так называть нельзя. Темпы роста национального дохода в ней хотя и замедлились, но были на уровне большинства развитых стран.
Что же касается двенадцатой, «горбачёвской» пятилетки (1986-1990 годы) и дальнейшего периода, то она оказалась не только застойной, но и во многом уже разрушительной, началом развала всей нашей экономики. Большой ущерб народному хозяйству был нанесён распадом Советского Союза, приведшим к разрыву межхозяйственных связей, грубым нарушениям принципа распределения по труду, росту теневой экономики и коррупции.
Сразу углубились социальные проблемы, прежде всего продовольственные и жилищные, что с особенной силой проявилось после разрушения Советского Союза.
Свидетельством этому стали пять лет (1990-1994 годы) «перестройки». Так, к 1994 году валовой внутренний продукт снизился по сравнению с 1990 годом на 47,2 процента, продукция промышленности — на 50 процентов, сельского хозяйства — на 24 процента, капиталовложения — на 67 процентов.
Таких темпов падения производства, как в России, за все времена не знала ни одна страна в мире! Даже в период Отечественной войны падение экономики составляло 40 процентов.
Падение производства во многих отраслях народного хозяйства продолжается и ныне, особенно в машиностроении, в оборонной промышленности и в отраслях, производящих товары народного потребления.
Обнаружились странные явления — нетвёрдость, нерешительность руководителей государства, тревожная неясность целей перестройки.
Само это понятие, под знаменем которого шла в те годы наша жизнь, с самого начала было сомнительным, двусмысленным. Что значит слово «перестройка»? В словаре Владимира Даля приведены пословицы, бьющие не в бровь, а в глаз. Например: «На всякую перестройку смело клади вполовину больше сметы» (какая экономическая и плановая мудрость!). Или другая, поразительно актуальная: «Прихотливые ломки да перестройки хоть кого разорят».
К середине 1980-х годов Советский Союз располагал мощной многоотраслевой экономикой, полностью обеспеченной практически всеми видами сырья, кадрами ученых, инженеров и рабочих. Производственный потенциал был вполне высоким, чтобы вести эксперименты по переустройству экономики в нужном направлении, определяемом научно-технической революцией, и решать без перетряски жизни народа все насущные проблемы.
Всё это ведь признавал (только искренне ли?) и М. Горбачёв. Хорошо помню, как на встрече в ЦК 8 апреля 1985 года он бодро говорил: «Если сделать только одно: по-настоящему использовать то, что есть, можно добиться существенного улучшения положения дел в народном хозяйстве». Мысль совершенно здравая. Так почему же тогда не использовали мощный социально-экономический потенциал страны? Почему был объявлен и начат форсированный переход от плановой экономики к рыночной в нереально короткий срок? Переход, стало быть, любой ценой, авральный, что означало вовсе не переход и вовсе не к рынку? Почему Горбачёв в скором времени объявил перестройку... революцией? Привычка к громким словам? Вряд ли. Причина тут глубже: он знал, что делал, создавая хаос. Видимо, определённые силы, стоящие за его спиной, настойчиво толкали его к «подвигу» Герострата? Почему он оказался их заложником? Это, конечно, станет известным суду истории, и думаю, не очень отдалённому.
Нравственное и политическое двурушничество этого человека, его «подпольная» душа, по-моему, ныне видны каждому. Такая размытость убеждений, двойственность у большей части «цековской» верхушки, направившей страну к бездумной ломке всего и вся, является следствием давних, скрыто проходивших процессов внутри КПСС. И вышло так, что партия сама себя разрушила.
Вот об этом я постараюсь, на основе конкретных фактов, рассказать в последующих главах.
Мы, хозяйственные руководители, отвечавшие в своё время за положение дел в государстве (хотя и весьма ограниченные в возможностях), забили в середине 1980-х годов тревогу по поводу того, что снизились темпы роста экономики. А ныне реформаторы преподносят как некое достижение то, что на несколько мизерных процентов замедлились темпы спада производства. Нечто абсурдное. По логике этих горе-реформаторов удастся и полностью остановить экономический спад — видимо, в тот самый момент, когда не станет самой экономики.
Глядя на телеэкран, где маячит очередной банкрот с бодрым выражением лица, с улыбкой завзятого фразера, я невольно вспоминаю мрачное, вечно озабоченное лицо главы советского правительства А.Н. Косыгина, недовольного ходом дел, хотя те дела отличались от нынешних, как небо от земли.
Моё поколение руководителей жило в обстановке, когда приходилось отвечать головой за свои ошибки и промахи, если они наносили вред государству. Конечно, это жестокая цена.
А теперь? Ничто и никто им не грозит за бесчисленные провалы, а то и хозяйственные преступления, катастрофы, гибель шахтёров, аварии самолётов. Некому держать ответ, всё сходит с рук. В лучшем случае соглашаются: да, было! В одном из своих новогодних выступлений Президент России Б.Н. Ельцин, обращаясь к народу, всё же одну свою ошибку признал как, впрочем, вполне естественную. Он заверил, что все его расчёты по возрождению России верны, что рыночные механизмы монтируются в соответствии с этими расчётами и уже некоторые действуют; и лишь в одном он всё-таки допустил ошибку, а именно — дав (уже пресловуто известное) обещание лечь на рельсы (правда, эти «крылатые слова» он не повторил), если будут повышены цены на продукты питания и товары первой необходимости.
