Судьба трудового люда не отличалась разнообразием. Сойдет бурлак на берег. Оставит в кабаках заработанные рубли. А потом снова убедится, что никому не нужен в человеческом муравейнике. Да и поспешит обратно — в низовья реки, чтобы успеть сделать за навигацию еще один рейс. Ну, а если он измучен болезнью? Если нет больше сил? Не попытать ли счастья в городе? Таких «счастливых» называли в Рыбинске зимогорами. Горевали они зимой — без работы и денег…

Древний город. Пятьсот лет назад пришли сюда, на слияние Волги и Шексны, первые поселенцы. То была не военная знать, не великие князья, а рыбаки. Вокруг города не найдешь остатков крепостных стен, рвов и башен. Никогда не воздвигали их рыбинцы. Откуда быть богатству у города-простолюдина, обязанного рождением рыбному промыслу?

Таково прошлое, о котором мало что напоминает в нынешнем облике города. Современный Рыбинск — крупный промышленный центр страны. На его верфях строятся теплоходы и танкеры, землесосы и плавучие краны. Из заводских ворот начинают путешествие дорожные механизмы. Крылатые слова: «город строится, город растет, город хорошеет» — вполне могут быть отнесены к Рыбинску.

Попав на опрятные улицы, читая яркие афиши, заглядывая в витрины магазинов, мы невольно искали хоть какие-нибудь следы прошлого. Совсем не из пристрастия к старине. Просто мы отдавали должное трудовой биографии города. Нам почему-то казалось, что на центральной площади мы обязательно найдем гранитный обелиск с древним гербом, украшенным двумя стерлядями. А на набережной, рядом с Волгой, нас встретит бронзовая фигура прежнего владыки города — бурлака. Увы, мы обманулись. В беседах с рыбинцами часто спрашивали, почему нет бурлака.

— Зачем? — удивились работники горсовета. — У нас есть институты, техникумы, Дворцы культуры. Смотрите, как застраивается левобережье, как красив новый мост через Волгу…

— Памятник бурлаку? Это было бы здорово! — сказали рабочие порта.

И мы не можем не согласиться с ними. Поднял же руку над Невой Петр I. Скачет на лошади Юрий Долгорукий неподалеку от столичного Кремля. Украшен Киев монументом Богдану Хмельницкому. Наверное, Рыбинск мог бы обойтись и без памятников. Но разве город не имеет своей истории? Разве не достоин волжский труженик памятника?

Мы строим добротные дома, возводим гидростанции, разбиваем сады и парки. Не пустуют наши картинные галереи. Но когда речь заходит о монументе, способном преобразить улицу или площадь, монументе, который вызывает чувство гордости и патриотизма, от него отмахиваются как от ненужного украшательства. С другой стороны, все города буквально заполонены убогими «массовками». «Девушка с веслом», «Юноша с мячом», «Мальчик с корабликом» — эти гипсовые анахронизмы встречаются в каждом городском сквере. Вот и получается, что память об интересном прошлом Рыбинска законсервирована лишь в стенах краеведческого музея.

…Наутро мы покидаем Рыбинск. Хороший город. Приветливый. Путь по воде немалый проделали мы, прежде чем попасть сюда. Мы видели по берегам рек тот самый бечевник, где поднимали пыль ноги бурлаков, мы видели прорытые лопатой крепостного крестьянина каналы. Мы оценили труд этих, казалось бы ничем не примечательных, людей. Вот почему возник этот разговор.

Чужая беда

Кабинет главного инженера Рыбинского порта. Телефоны, микрофон, селектор и прочая сигнализация.

За столом — человек. Видимо, довольный собой. Накрахмаленный воротничок. Перед столом — мы. Без накрахмаленных воротничков.

Мы. Авария случилась. Винт погнули. Как бы исправить. Помогите…

Главный инженер. Кто такие?

Мы. Путешественники.

Главный инженер. Не понимаю. Причем здесь я?

Мы. Винт сменить надо, а катер тяжелый. Его бы краном приподнять чуть-чуть (показываем).

Главный инженер. Здесь вам не собес.

Мы. Но ведь авария у нас. Понимаете, а-ва-ри-я! Дальше не можем плыть.

Главный инженер. Меня криком не возьмешь. У нас государственное учреждение. А вы кто? Частники! Понимаете, ч-а-с-т-н-и-к-и!

* * *

Берег. Деревянный пирс. На воде шлюпки, моторные лодки, катера. На берегу вышка под флагом.

На пирсе человек с биноклем. Перед человеком с биноклем мы.

Мы. Разрешите пристать?

Человек с биноклем. Милости просим. Оттолкните ту лодку и швартуйтесь.

Мы. Авария у нас. Поможете?

Человек с биноклем. Издалека шлепаете? Вижу, компасом даже обзавелись… Что случилось?

Мы. За камень винтом задели. Крана-то у вас нет (оглядываясь). А нам катер приподнять надо.

Человек с биноклем. И без крана обойдемся. Подавай «Горизонт» задним. Сейчас приспособим… Эй, там, на пирсе! Тащи большой якорный! Удавку на корму и через блок. Живо! Сколько нас? Четыре, пять, шесть… Больше не надо.

* * *

В каждом городе стоит у самой воды домик с флагом. Издали он ничем не примечателен. Без неоновых огней, без реклам. Даже без надписи «Добро пожаловать». Не увидишь тут уютных столиков, где можно полакомиться мороженым или почитать газету. В общем это не место для прогулок, не парк и не кафе. Но зайдите сюда в воскресенье или вечером после работы. Вы встретите десятки людей. Мальчишки спорят с седовласыми дядями. Находят общий язык школьники и учитель, бухгалтер и ревизор, шофер и милиционер. Людей разных возрастов и профессий, разных характеров и наклонностей объединяет увлеченность, любовь к технике и спорту.

Здесь можно узнать о преимуществе водомета перед гребным винтом, о разнице между остойчивостью и устойчивостью. Вам расскажут легенды о кренах и дифферентах, о водоизмещениях и осадках. Здесь ценят карандаш и бумагу. Здесь чертят, рассчитывают, изобретают…

Хотите знать, как называется подобное скопление одержимых? Клуб любителей волн и ветра. Но клуб особенный. Никто не отчитывается за ого дела. Никто не собирает членских взносов. Клуб этот самодеятельный. И совсем не случайно возник он на пирсе спасательной станции. Тех, кто мечтает о рулевом штурвале, о дальних плаваниях, собрали вокруг себя дежурные на вышках. Ведь в большинстве своем они из бывших военных моряков. Это ничего, что для многих морские волны обернулись Волгой, Камой или Окой. И на реке есть где применить флотские знания.

Казалось бы, совсем проста служба отставных моряков. Что главное для работников станций? Спасать тех, кто тонет. Ну, а если утопающих нет? Тогда дежурь у телефона и поглядывай в бинокль на воду. Скажем прямо: не так уж много людей нуждается в их помощи. Хороший пловец теперь не редкость. И бывает, что за целое лето ни разу не прозвучит тревожный сигнал. Тихая, спокойная жизнь могла бы властвовать на станции под флагом. Может, кое-кого и устроила бы такая работа. Отгородился бы высоким забором от людей, повесил объявление «Посторонним вход воспрещен…» и покуривал в холодке.

Нет, таких мы не встречали. Зато были свидетелями иной жизни на станциях. Потерял в затоне рулевое перо буксир — вызывают спасателей. С аквалангами за спиной «прочесывают» дно реки. Нелегко найти в мутной воде наполовину зарытый в ил стальной лист. Не один час потратят подводники на розыски. Но пока не поднимут руль на поверхность, не снимут аквалангов. Усталые вернутся на пристань. А тут снова просьба: проволока накрутилась на винт теплохода. Размотать бы… Как не помочь речникам! Опять одевай маски, опять ныряй в воду. Плохо без спасателей и гидротехникам. Случись что-нибудь с воротами шлюза — сразу звонок на станцию: «Выручайте». Но самое большое спасибо говорят любители водного спорта.

Совсем нетрудно представить себе, как создавался самодеятельный клуб при рыбинской, к примеру, спасательной станции. Наверняка все началось с того, что какой-нибудь парень загорелся мечтой построив моторку. Но как быть, если ты не моряк и не судостроитель, если смутно представляешь, как устроена лодка, как работает мотор? С чего начинать, куда забивать гвозди, как разобраться в шпангоутах, стрингерах, бимсах? Так и оставалась бы мечта мечтой. Да увидел на берегу веселых, жизнерадостных людей в тельняшках. Понравилось, как хлопочут они около катеров, как лихо крутят штурвал. И рискнул он, робея, задать им первый вопрос. Встретив сочувствие, он снова пришел сюда, но уже не один, а с товарищем.