Страшной оказалась тишина, после того, как за отцом захлопнулась дверь. Тина хорошо помнила, как вдруг захныкал Олежка, и к ним в комнату вошла мама с заплаканными глазами.

— Всё, девочки, — сказала она. — Больше у вас нет отца.

Катька разревелась следом, а Тина никак не могла понять: как это нет, если он жив и просто куда-то вышел? Тогда она не могла поверить, что он ушёл навсегда. И даже не зашёл проститься с дочками!

А когда, спустя время, она узнала, что у отца есть другая семья, то решила вычеркнуть его из своей жизни. Но как же это оказалось трудно! Ей было больно, и Катьке, и маме, неужели он не понимал, сколько горя причинил близким людям? Кажется — нет, и она медленно заставляла себя забыть его лицо, его голос, его смех.

Дедушка с бабушкой жили тогда отдельно, и только после смерти бабушки они забрали дедушку к себе. Тина ездила к ним в гости, искала в дедушке то, что потеряла в отце, но тупая боль занозой застряла в сердце подростка, и иногда Тина тихо плакала, не в силах смириться с уходом родного человека. Прошло время и, повзрослев, она заставила себя не скучать по тому, кто их бросил, раз и навсегда запретила себе даже думать о чужом человеке.

И вот теперь ей напомнили, что у неё есть отец. И не просто напомнили — Тимур совершенная его копия! Как же она сразу не поняла? Взгляд, улыбка, движения! Всё это трудно принять вот так сразу, но одно абсолютно точно — новообретённый брат не лжёт. Отчего же Катя не заметила явного сходства? Да ещё и влюбилась! Бедная девочка, Тимур прав, ему нельзя с ней об этом говорить. Такая новость может больно ранить их младшую сестрёнку, не привыкшую получать от жизни пощёчины. Тина живо вспомнила себя в её возрасте и поняла, что натворила бы глупостей, одна из которых могла бы оказаться прыжком с седьмого этажа! Нет-нет, с Катей должна поговорить именно Тина, Тимур правильно к ней обратился.

Не задумываясь, она села к нему в машину. Мельком отметила, что это старенький «Мерседес» и сразу об этом забыла.

— Значит, ты мой брат?

— Сводный, — кивнул Тимур.

— Может быть, сразу объяснишь мне, зачем мы тебе понадобились? Внезапно проснулись родственные чувства?

— Не ёрничай, — поморщился он и завёл машину. — Отец попросил вас найти и привести к нему.

— Что значит привести?! — возмутилась Тина. — А захотим ли мы… то есть, захочу ли я его видеть? За Катю решать не буду, но я в этой встрече совершенно не нуждаюсь. Ты ведь в курсе, братик, что твой папочка нас бросил?

Тимур опять поморщился, как от зубной боли, но, тем не менее, ответил:

— Успокойся. Он просто хочет с вами поговорить.

— Поговорить?! — у Тины от негодования пропал дар речи. Она искала обидные слова, но Тимур тихо произнёс:

— У него рак.

И всё. Её раздражение как рукой сняло. Она во все глаза смотрела на Тимура, а он, словно нарочно, всё своё внимание переключил на дорогу. Пропустил несколько машин и выехал на трассу.

— Давно? — ещё тише спросила она, потрясённая ужасной новостью.

— Четыре месяца. Врачи говорят, осталось столько же, в лучшем случае полгода.

— А в худшем? — зачем-то спросила Тина.

Тимур как-то криво усмехнулся, и она почувствовала внезапную боль в сердце. Человек в беде, но это чужой человек, о котором давно стёрты все воспоминания. А вот сердце внезапно сжалось, и к глазам подступили непрошенные слёзы.

— Ты согласна с ним встретиться? — задал вопрос брат, заметив, что Тина отвернулась к окну.

Она молча кивнула.

— Готова сейчас?

«Не готова!» — хотела крикнуть она, но опять кивнула. Нет времени вспоминать обиды, нельзя думать, надо ехать.

— Тимур, — осторожно начала Тина.

— Зови меня Тим, — предложил он. — Меня все так зовут.

— Тим, расскажи, какой он сейчас? И ты знаешь, почему он бросил мою маму? А мы с тобой ровесники, да? Он скучал по мне, Катьке и Олегу? Ты знаешь про Олега? Нам далеко ехать?

— На какой вопрос мне отвечать? — посмотрел на неё Тим.

— Ой! — Тина совсем растерялась. — Извини. Просто расскажи мне об отце, я очень давно его не видела.

— Я понимаю. Ехать нам до Беговой, я расскажу тебе всё, что знаю. Ты, кстати, не голодна? Скоро будет кафешка, может, посидим?

— Нет… да… не знаю!

— Ясно.

Он, кажется, понимал её состояние. Они зашли в кафе, и пока Тим заказывал еду, Тина удалилась в туалет. Там она намочила лоб и щёки водой и постаралась успокоиться. Потом медленно подошла к столику.

— Тебе салат «Дамский каприз», а мне, пожалуй, «Цезарь», — сообщил он, когда она вернулась. — И шашлык нам обоим. Годится? Будешь вино?

Тина отмахнулась.

— Тогда сок. Я люблю вишнёвый. А ты?

Удивительно, но она тоже любила вишнёвый. И оказалось, что она очень голодна.

— Я не знаю, что рассказать тебе о человеке, о котором ты меня спрашиваешь, — ответил Тим на её вопросительный взгляд. — Я, точно так же, вырос без него и плохо его знаю.

— Как?! — у Тины на лице отобразилось изумление. Она была уверена, что отец покинул их и ушёл в семью, где у него рос сын Тимур.

— Да так, — небрежно ответил Тим, словно речь шла о чём-то незначительном. — Насколько я знаю, наш отец встречался с обеими нашими матерями, но женился, почему-то, на твоей. Моя же отказалась от алиментов, и я вырос без отца.

— Моя тоже отказалась, когда он ушёл, — тихо сказала Тина.

— Лет пять назад он познакомился с какой-то дамой и жил у неё. Но вот когда заболел, оказался ей не нужен. И она его выгнала.

Тина не могла поверить:

— Как это выгнала? А в этой семье он тоже наделал детей?

— Нет, — немного горько усмехнулся Тим. — Больше сестёр и братьев у нас нет. Можешь быть спокойна.

«И на том спасибо, — успела подумать Тина».

— Ну, а как выгнала? Видимо, ей стал не нужен уже не очень молодой и больной человек. Разве ты не знаешь про такие случаи?

Тина не знала. Выгнать больного? Это выше её понимания!

— И, тем не менее, — продолжил Тим. — Когда это произошло, отец обратился за помощью к моей маме. Её зовут Наталья Сергеевна. И ко мне.

— И вы его простили? — спросила Тина.

— Мама воспитывала меня одна, но успела мне внушить, что человека в беде не бросают. Да, Тин, отец сильно изменился, возможно, ты его совсем не узнаешь. Он теперь всё кается и просит прощение. Когда-то он был успешным и далеко не бедным человеком и теперь хочет хоть как-нибудь загладить свою вину. По-моему, у него есть сбережения, которые он хочет поделить между всеми своими детьми.

Тина неожиданно вспыхнула:

— Мне не нужны его деньги! И никогда не были нужны! Олежка не знал отца, мы с Катей много плакали.

Догадавшись, что сказала лишнее, она уткнулась в тарелку.

Тим понимающе вздохнул:

— Да и я работаю. Понимаешь, деньгами он хочет не откупиться, это я уже понял. Ему сейчас терять уже нечего. А вот чувство вины у него огромное, и он хочет немного загладить то, что сделал в своей жизни.

Да что же за человек её отец?! Тина не понимала! Она помнила, как сказал Тим, успешного мужчину, умного, весёлого и безупречно обаятельного. Она гордилась им и любила его, как только могла, всем своим сердцем. Детским сердцем.

— Я понял, как сильно нужно ему наше прощение, — продолжил Тим. — И взял подаренную им машину. Не подумай, я сам и новою могу купить, уже собирался. Но отец был так счастлив, когда я взял ключи! Я не прав?

Тина пожала плечами. А как бы поступила она? Она бы никогда не простила отца, но эта страшная болезнь! Осталось четыре месяца? Нельзя обвинять и ненавидеть человека на пороге смерти!

— Ты правильно сделал, — произнесла она тихо.

Тим улыбнулся:

— Честное слово, не знаю, почему, но я был уверен, что мы с тобой поймём друг друга.

Тина слабо улыбнулась в ответ. Ей нравился её новообретённый брат. Она допила сок и поставила бокал на столик.

* * *

Дом, в котором жил её отец, оказался старой, возможно сталинской, постройки. Тина никогда не бывала на Беговой улице, и всё казалось ей незнакомым. Рядом ездили троллейбусы, а впрочем, улица мало чем отличалась от других московских улиц.