Изображение исчезло, и на его месте вновь появилась телеведущая.

Ванда вымыла тарелку и сковородку, вытерла руки кухонным полотенцем, которое уже давно просилось в стирку, поставила на плиту кофеварку. Потом принесла из комнаты пистолет и, расположившись за столом, принялась его чистить.

Когда она с этим занятием покончила, часы показывали без пяти минут девять. До назначенной встречи оставалось пятьдесят пять минут. На дне чашки — еще немного кофе, но он уже остыл.

Она старательно вымыла руки после смазки, снова вытерла их кухонным полотенцем, потом пошла в прихожую и достала из сумки книги Гертельсмана, которые дала ей Настасья Вокс. Вернувшись на кухню, Ванда села за стол и открыла «Кровавый рассвет».

Она не помнила, когда в последний раз читала роман.

Если эту книгу вообще можно было назвать романом.

Пролистав книгу, Ванда нигде не увидела чего-то такого, что хотя бы отдаленно напоминало диалог. Возможно, Гертельсман — современный писатель, и в его романах люди вообще не разговаривают — как те, в телевизоре, когда выключишь звук. Именно это ей и предстояло установить.

Не ищи страдание, оно само найдет тебя. Не сей его, оно само взойдет и заколосится. Не поливай его своими слезами, ибо и без них оно поднимется выше тебя. Не питай его кровью своей, ибо и без нее когда-нибудь оно расцветет на челе твоем. Помни только, что им ты ничего не сможешь искупить. Ничего.

6

Прохладный вечер незаметно сменился холодной беззвездной ночью. Инспектор Беловская вышла из подъезда. Ей нужно было обойти дом, чтобы оказаться с другой стороны. На ногах у нее были кеды, позволявшие ступать совсем бесшумно, хотя сейчас это не имело никакого значения. Просто ей нравилось легко ступать — словно с плеч упал весь груз, вся усталость прошедшего дня, а может, и что-то другое. Когда-то, когда она еще жила в центре, она каждый вечер ходила бегать в Борисов сад. Тогда Ванда почти бросила курить. Ей было в собственном теле легко, она прекрасно себя чувствовала, но не это было главной причиной ее вечерних пробежек по аллеям парка. Просто таким образом она на целый час сокращала время, которое нужно было провести дома. Тогда она встречалась с одним коллегой, с которым у нее вроде и не было серьезных отношений, но в один прекрасный день он ей заявил, что ему все надоело и он намерен жениться. И действительно, спустя два месяца женился. Только на другой.

«В этой жизни я хочу идти своей дорогой. И чтобы кто-то был рядом».

Так он ей и сказал. А она в ответ рассмеялась. Конечно же, смеялась не над ним, а над логикой его рассуждений. Над его желаниями.

Но он был упрям. Гораздо больше, чем она могла предположить.

А ведь бегом она занималась и из-за него. От злости и немного от обиды. Когда Ванда бегала, она чувствовала себя недосягаемой. Она могла убежать от всех и добраться всюду, куда захочет, но не это было ее целью. У нее вообще не было цели. Ей нужно было правильно дышать и во что бы то ни стало все это выдержать. Но потом все куда-то исчезало, растворялось в воздухе. Все мысли улетучивались или вообще не рождались. Тело превращалось в хорошо отлаженный механизм, которым она сама управляла. Единственное, что ее тогда интересовало, было безошибочное управление этим механизмом.

С того времени сохранились только кеды.

Ее белый «опель» был припаркован где-то позади дома. Но где именно, она не помнила. Она оставила его на парковке еще в конце ноября. И с тех пор ходила туда всего два-три раза. Ванда прошлась по парковке, разыскивая машину, и, наконец, обнаружила ее в самом углу, там, где их дом упирался в соседний.

Она села в машину. Внутри было холодно, влажно и пахло плесенью. Мотор долго не заводился, но на седьмой или восьмой раз получилось. Ванда оставила его работать и включила отопление. Она не ожидала, что все получится так гладко. Посмотрев на табло, с удивлением установила, что даже есть немного бензина. «Вот это можно назвать приятным бытовым сюрпризом», — подумала она. Хотя нельзя сказать, что это ее сильно обрадовало.

Что-то мешало ей воспринимать мир таким, каким она воспринимала его час назад. Оно вклинилось между Вандой и миром, от этого в душе росла необъяснимая тревога. Ванда почти физически ощущала, как мрак вокруг нее все больше сгущается, и она погружается в некое силовое поле, которое все больше сковывает ее, мешая двигаться. Жесты стали неуклюжими и невыразительными. Ноги отказывались идти, да она и сама уже никуда не хотела. И это что-то не было страхом, который еще недавно сильно мучил ее. Это была книга Гертельсмана. И хотя Ванде удалось прочитать всего две страницы, уже самые первые фразы «Кровавого рассвета» породили в душе мрачное бессилие. Книгу нужно прочитать до утра, а она не могла заставить себя даже прикоснуться к ней. У нее совсем не осталось времени. А ведь нужно еще хоть немного поспать. Просто лечь в постель и расслабиться. Но только не с этой книгой в руках.

Ванда переключила на первую скорость и осторожно тронулась с места. Миновав несколько близлежащих улочек, она выехала на бульвар и постепенно успокоилась. «Опель» двигался очень даже уверенно. То странное постукивание, которое насторожило ее тогда осенью, не исчезло, но слышалось еле-еле. Машинка должна выдержать.

Точно без трех минут десять Ванда остановилась на заправке на Окружном шоссе, как они и договорились. Вокруг не было ни одной машины. Не выходя из «опеля», она осмотрелась вокруг, но по-прежнему никого не увидела. Пистолет под мышкой, несмотря на тяжесть, внушал ей уверенность.

Она прождала не более пятнадцати минут, но они показались ей вечностью. Ванда выключила обогрев, и в машине вновь стало холодно, однако, она не могла рисковать и стоять с включенным двигателем. Взглянув в очередной раз в боковое зеркало, Ванда наконец увидела того, кого ждала. А точнее, его силуэт — скорее толстый, чем крупный, который неожиданно легко оказался у машины, быстро открыл дверцу и уселся рядом с ней.

— Трогай! — приказал он, запыхавшись. — Нельзя стоять на одном месте, нас могут засечь.

— Не получится, Бегемот! — мягко возразила ему Ванда. — У меня бензин кончился. К тому же никто нас не засечет, не бойся!

— Тогда давай где-нибудь заправимся… Только не здесь. Где-то подальше. Я тебе скажу, где, — продолжал настаивать пришелец.

— Ты что, не понимаешь, что я не могу?

— Тогда я пошел, — заявил Бегемот и попытался открыть дверцу.

— Никуда ты не пойдешь, — отрезала Ванда, пожалев, что у нее на машине нет электронного замка. А Бегемот уже ступил одной ногой на землю.

— Вернись, — крикнула она ему, но Бегемот и ухом не повел. Хотя было видно, что он колеблется. Наверное, пытался взвесить, чем он рискует в обоих случаях. Бегемот не был дураком и определенно знал, чего ему бояться.

— Не знаю, какая у тебя проблема, — вымолвил он и снова закрыл дверцу. — Но если мы сейчас же не уедем отсюда, я даже пальцем не пошевельну.

— Проблема такая, что у меня до зарплаты осталось десять левов, — сказала Ванда и тронулась с места. — Мне надо наполнить бак, а не на что.

— Ах, вот в чем дело, — Бегемот противно ухмыльнулся. Ванда еле сдержалась, чтобы не нажать на тормоз и запечатать эту ухмылку у него на физиономии на вечные времена. — Не бери в голову, инспекторша, только остановись там, где я тебе укажу. С удовольствием подарю тебе порцию бензина, причем самого лучшего. Потом не говори, что Бегемот отказывается помогать народной милиции.

Ванда, сжав зубы, погнала машину по Окружному шоссе. Ей очень не хотелось иметь дело с этим кретином, но, к сожалению, из всех информаторов сейчас только он один мог помочь.

Бегемот входил в банду Электрода. Начав как небольшая дворовая банда со страхования и выбивания просроченных долгов, она постепенно превратилась в целый бандитский холдинг. Потом бандиты переквалифицировались и в последнее время действовали только через интернет, к тому же занимались и долговыми махинациями. Располагали десятком действующих фирм, но фиктивных у них было раза в три больше, через которые они выкачивали НДС и отмывали деньги. Электроду импонировал грязный бизнес, но только не грубый. В свое время он взял под крыло недоучившегося экономиста Ивана Мартинова Христова, обучавшегося бухгалтерии в престижном провинциальном университете. Электроду явно пришелся по душе полный, несимпатичный, раболепный молодой человек, которому он тут же предложил работу, наградив подходящим прозвищем Бегемот. С тех пор Бегемот настолько преуспел в налоговых махинациях, что стал настоящим факиром. О нем ходили слухи, что он успешно управляет чуть ли не половиной финансов Электрода, хотя это были не только его личные деньги, но и его клиентов тоже. Бегемот стоял слишком высоко, чтобы быть простым информатором. Потому так ужасно боялся. Кроме того, Ванда была почти уверена: вероятность того, что банда Электрода, рискуя провалить весьма успешный бизнес, займется похищениями, слишком мала.