— Вы действительно считаете, что сейчас самый подходящий момент для чтения?

— Разумеется, нет. Поэтому вам придется читать очень быстро. Тогда вы сами убедитесь, что все, что я могу вам сказать, Гертельсман уже давно описал в своих книгах. Даже более того.

Мисс Вокс вынула из сумки две не особенно толстые книги в довольно ярких обложках и протянула их Ванде.

— Вот. К сожалению, только эти книги вышли на болгарском, но для ваших целей этого достаточно. Издания просто ужасные, но на это мы, к сожалению, не можем влиять. Хотя перевод, как мне сказали, хороший.

Ванда взяла книги и машинально взглянула на обложки. Это были «Кровавый рассвет», о котором она уже знала, и «Бедняки». Литературный агент и впрямь была человеком со странностями. С одной стороны, у Ванды не было оснований ей не верить. А с другой, Ванда не могла понять цель того спектакля, который только что разыграла перед ней мисс Вокс.

— Знаете, — сказала Настасья как-то грустно, — мы с вами в чем-то похожи. У нас нет собственной воли. Мы следуем инструкциям наших начальников, играем в чужие игры, а потом сами отвечаем за последствия. Поэтому мой вам совет: не вмешивайтесь в это дело, стойте в стороне от него. Так и передайте вашим шефам. Никто не хочет, чтобы Гертельсман пострадал. А если вы вмешаетесь, так и произойдет. Вы же слышали, чего хотят похитители? Сегодня, перед тем как послать видеозапись на телевидение, они связались с руководством агентства и потребовали, чтобы выкуп был передан им представителем агентства. И поскольку у нас нет таких средств, мои шефы договорились, что необходимую сумму предоставят пять самых крупных мировых издательств, которые обычно выпускают книги Эдуардо Гертельсмана. Надеюсь, что в течение суток деньги будут собраны, и они окажутся у меня. Но болгарская полиция не должна вмешиваться. А когда мы вернем Гертельсмана, тогда можете действовать по вашему усмотрению. Но не раньше. Разумеется, вы не должны воспринимать это как ультиматум. Скорее, мое начальство, как и собственники издательств, обращаются к вашим властям с настоятельной просьбой проявить здравый смысл. Так что у вас будет достаточно времени, чтобы прочитать книги Эдуардо Гертельсмана и узнать все, что вас интересует.

Инспектор Беловская слушала и не верила своим ушам. В голове вдруг всплыло выражение «чужая игра». По поводу остального она даже не была уверена, что правильно поняла, — настолько неправдоподобным казалось ей только что услышанное. Невероятным было и то, что она, инспектор Службы по борьбе с организованной преступностью, и литературный агент из неприлично богатой европейской страны, куда Ванда вряд ли когда-нибудь попадет, спокойно обсуждают то, о чем вообще не должны упоминать.

— Я очень сожалею, — наконец вымолвила она. — Однако как бы мне ни хотелось, сама я не могу принять решение. Я только могу донести до моего начальства ту информацию, которую вы мне только что сообщили. Но ничего другого я не могу сделать.

— А вам ничего и не нужно делать. Болгарским властям уже послано официальное письмо. Но дело в том, что пока мы тоже больше ничего сделать не можем. Если бы Гертельсман был гражданином Швейцарии, мы могли бы задействовать дипломатические каналы. Однако у него только чилийское гражданство, и ни одна европейская дипломатия не станет заниматься этим случаем даже чисто формально. А от правительства Чили до сих пор никакой реакции. Нам остается надеяться только на то, что политики туманно и с легкой дозой извинения называют «мировой общественностью». Что бы за этим ни стояло.

— Значит, если я правильно поняла, вы планируете заплатить выкуп? В таком случае, буду вам очень признательна, если вы станете держать меня в курсе.

— Вряд ли это возможно, — грустно улыбнулась мисс Вокс. — Я не хочу потерять работу. А еще меньше хочу потерять Гертельсмана.

— Но если я решу, что вы своими действиями мешаете нашему расследованию, я могу задержать вас по крайней мере на двадцать четыре часа.

— На вашем месте я бы не стала этого делать. Просто поверьте мне на слово. Наши интересы гораздо ближе, чем вы думаете. Ваши и мои. Что же касается наших шефов, там дело другое.

На этот раз Ванде даже в голову не пришло пожать руку мисс Вокс.

«Паучья лапка», — скорее всего подумала бы она, если бы это сделала.

До назначенной встречи с министром оставалось еще почти два часа, которые Беловская использовала для того, чтобы сверить показания двух свидетелей из гостиничного персонала. Именно они видели, как Гертельсман покидал ночью отель. Потом она позвонила болгарской издательнице и договорилась о встрече в ее офисе, который оказался поблизости. Однако разговор с издательницей не дал ничего нового. Дама постоянно терла красные от слез глаза, повторяя одно и то же: «Проклятая страна! Проклятая, тупая, никчемная страна!»

Покончив дела с издательницей, Ванда вернулась к гостинице и уселась на скамейку в скверике позади нее. Она не знала, что менее чем за сутки до этого нобелевский лауреат Эдуардо Гертельсман также сидел на той же самой скамейке, или на соседней, которая ничем не отличалась от скамейки Ванды. На секунду ей даже показалось, что ветер стих. Лучи солнца еле пробивались сквозь низкую облачность, нерешительно посылая городу какой-то искусственный, рассеянный свет. Ванде вдруг стало холодно, но она не хотела уходить. До встречи с министром оставалось еще немного времени, и нужно было как-то собраться с мыслями и решить, о чем она будет докладывать.

По сути, докладывать было не о чем. Ванда вдруг вспомнила о книгах и достала из сумки «Кровавый рассвет».

Первая страница была абсолютно пустой. На ней не было ни посвящения, ни цитат, ни предисловия. Мелькнула мысль, что так будет до конца книги, но, пролистав ее, Ванда поняла, что ошиблась. Тогда она захлопнула книгу и снова сунула ее в сумку. Когда-нибудь она обязательно ее прочитает. Возможно, даже сегодня вечером. К тому же книга была тоненькая — всего каких-то сто семьдесят восемь страниц.

«Как мало нужно человеку, чтобы прославиться», — подумала Ванда.

Беловская вдруг вспомнила, что после встречи с Настасьей Вокс она забыла включить звук мобильного телефона. Взглянув на экран, она увидела десять пропущенных звонков от Явора Крыстанова. Часы показывали без десяти шесть.

Ветер снова усилился. Прохожие торопились побыстрее покинуть сквер. Лица их были унылыми, обиженными. Вероятно, они сердились на плохую погоду. «В этом городе слишком много сердитых людей», — подумала инспектор Беловская. Она поднялась со скамейки и направилась к серому зданию министерства, где ее, как всегда безмолвно, поджидала одинокая фигура льва.

5

Весна молча распростерлась над городом:

от земли

до неба.

На этот раз Ванда не только не успела запомнить стихотворение, она вообще не обратила на него никакого внимания, потому что оно возникло в голове именно в тот момент, когда секретарша министра ввела ее в кабинет. Это был огромный кабинет с длинным, массивным столом для заседаний, на котором после некоторых преобразований можно было играть в бильярд. Стол был под стать кабинету. Он годился для занятий верховой ездой, или для катания на роликовых коньках, если бы, конечно, это могло кому-то прийти в голову. Ванда на глаз прикинула, что кабинет намного больше всей ее квартиры.

— Инспектор Беловская! — Министр вышел из-за стола и направился к ней. — Ванда! Сколько лет, сколько зим! Как быстро летит время! А ты все такая же, прекрасно выглядишь!

— Господин министр, — смущенно сказала Ванда и запнулась, ожидая, что он тут же сделает ей замечание и попросит обращаться к нему, как и раньше, по имени. Но ничего подобного не последовало.

— Как я рад тебя видеть, — не переставал восклицать министр. — Что тебе предложить? Чай или кофе?

Несмотря на то, что Ванда продрогла на скамейке, она отказалась. Министр заказал секретарше один кофе, потом достал массивную, по всему видно, дорогую, шариковую ручку, отметил что-то в небольшом, почти дамском, блокнотике, который после этого убрал в карман.