Надо же… Контроль при помощи личинок, которые внедряются в тела. Если отбросить в сторону мерзкие подробности и оценить функционал — дело пахло вопросом национальной безопасности. Этот Анджей Гловацкий, при желании мог навертеть всякого разного. А уж если его личинки проникнут в череп условного премьер-министра или президента…

— Здесь всё, что у вас есть по его прошлому?

Моргнув, Тадеуш попытался отогнать в сторону ненужные сейчас мысли и глянул на планшет, который держал в своих руках Лагов.

— Да. Там работает отдельная команда, но они пока не преуспели.

Сложно преуспеть, когда об этом Анджее почти ничего нет. Жили себе спокойно в Катовице вместе с матерью, а потом в какой-то момент пропали. Около пяти лет назад. Квартира на месте, но по словам соседей никто не появлялся с момента отъезда.

Причём уезжали буднично. Без всяких прощаний и сбора гигантского количества вещей. Буквально с одной дорожной сумкой.

Из родственников — только двоюродная сестра, у которой трое детей и забот полный рот. С родственницей она контакта и так почти не поддерживала, а когда её номер прекратил отвечать, вовсе позабыла, что когда-то была у неё сестра из Катовице.

Из Польши они вылетели в Египет. После чего следы обоих граждан терялись. Запрос египетским коллегам уже ушёл. Но ввиду общей ситуации, Тадеуша терзали сомнения по поводу оперативности ответа.

— Нашли куда он выехал?

Парню снова пришлось отрицательно покачать головой. Тревога была объявлена по всей Польше, но пока такси не всплыло ни на одной камере.

Лагов на какое-то время задумался. Потом обернулся, почему-то посмотрев на одного из своих спутников. Вновь глянул на Тадеуша.

— Это же авиабаза, а значит тут есть вертолёты. Мне нужен один, готовый к полёту с полным экипажем. Чем быстрее, тем лучше.

На секунду замешкавшись, Сковски принял интуитивное решение и поднялся со своего места. Уже взявшись за ручку двери микроавтобуса, обернулся.

— У меня только одно условие. Я лечу с вами.

Изначально я считал, что способность Франсуа работала исключительно с живыми существами. Но совсем недавно он успешно рассмотрел менос, которым были пропитаны мёртвые тела. Остаточную энергию, которая имела место быть из-за присутствия внутри паразита.

Что значило — способность канадца намного шире, чем мне казалось поначалу. Требовалось лишь научить его ею пользоваться.

Вертолёт нам подобрали сразу. Я даже не возражал против наличия на борту поручика из польской госбезопасности. Если бы парень не полетел сам — его пришлось бы об этом просить. В отличие от меня, у него имелся официальный и действенный канал связи. Оперативные группы, команды, центры, а в некоторых случаях даже ведомства, сформировали практически все государства. Каждая была связана со всеми силовыми структурами собственной страны, плюс обычно имела горизонтальные контакты с коллегами из числа соседей.

Поляк мог использовать свой канал связи для трансляции нужной мне информации, либо её запроса. И сработало бы это однозначно быстрее, чем запрос через Елисеева. Что до представительств Корпуса, кроме России и Нигерии, их пока больше нигде не было. Что безусловно было упущением, но я не мог разорваться на части. Клонировать Дмитрия тоже было нельзя.

Если с транспортом разобрались почти сразу, то со способностью Лебуа всё оказалось не так просто. Концентрироваться канадец упорно не желал.

Причина была очевидна — даже такой крепкий орешек, как уроженец Квебека, испытывал некоторое напряжение после всех событий последних суток. Сначала Вена, потом сбитый самолёт и спасение собственными силами, а дальше ещё и неожиданный конфликт в Лодзи. Окажись на месте Франсуа кто-то более несдержанный — легко мог учинить резню. Которая в свою очередь привела бы к чему угодно, вплоть до полноценной войны.

Помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Покинув место развёртывания С-125, мы вернулись на авиабазу Ласк. Где один из пилотов задал резонный вопрос — чем мы вообще занимаемся и чего хотим добиться. После чего неожиданно притащил целую банку капсул л-теанина.

Метаболизм у ранга «дельта» был бешеный. Поэтому в первый подход канадец жахнул добрую треть капсул. Я только потом, смотря на его лицо, сообразил, что это работает во все стороны. Не только в плане выведения действующего вещества, но и с точки зрения его всасывания в кровь.

С другой стороны — у него вроде бы потолок около грамма. Дальше, сколько бы человек не выпил зелёного чая или закинулся капсулами готового л-теанина, эффект мощнее не станет.

В любом случае, Франсуа наконец расслабился и смог сосредоточиться на способности. Открывать новые грани способности — всегда очень сложно. Даже если ты на все сто процентов уверен в их существовании. Я и сам пока ещё не брался за некоторые аспекты собственных способностей, потому что для этого не было времени. Но у меня хотя бы имелся опыт. Лебуа такое делал впервые.

Учитывая это, вышло у него быстро. Всего пятнадцать минут и Франсуа научился различать мелкие пятна остаточного меноса. Как я и думал, его текущего ранга оказалось достаточно — канадец оказался почти идеальным следопытом.

Загрузившись в польский В-3 «Сокол», мы покружили на низкой высоте вокруг базы. Ровно до того момента, как Лебуа ткнул пальцем вниз, заявив, что обнаружил след.

Все остальные, включая меня, ничего не видели и при всём желании увидеть не могли. Поэтому воздушная машина мчала над землёй следуя исключительно указаниям Франсуа.

Зато с предположением о том, что разрозненные пятна меноса при виде сверху и на хорошей скорости, будут образовывать непрерывную дорожку, я не ошибся — за всё время полёта, проблем с ориентированием у канадца не появилось. Трудности возникли только после того, как мы добрались до Варшавы и связаны были в основном с плотностью застройки.

Однако мы всё равно пролетели по следу, под аккомпанемент голоса Тадеуша, который был слышен в наушниках. Поручик описывал наш маршрут коллегам, чтобы те отправили по нему наземные группы.

Когда мы вместо того, чтобы отправиться к аэропорту, развернулись и помчали в обратном направлении, парень кажется изрядно удивился. Как и я сам. Ради чего этот Анджей заезжал в польскую столицу?

Спустя двадцать минут полёта, пришло известие от варшавской полиции — обнаружили машину, в которой был труп таксиста. Как водится — со взорванным затылком.

Версия о том, что беглец хотел незаметно сменить машину и укрыть старую, могла показаться кому-то очевидной. Но ради такой простой задачи не катят в обратную сторону от своей настоящей цели. Нет. Гловацкий заезжал в столицу совсем не за этим.

Озвучивать это вслух не хотелось — наушники были подключены к единой сети. Экипаж и так слушал все наши переговоры, наверняка ужасаясь тому, сколько документов придётся подписать по окончанию полёта. Использовать же менос было чревато — я легко мог случайно повредить электронику. Рядом и так работало поле обеспечивающее перевод.

Поэтому просто написал. Всего два слова на английском. «Чиновники» и «заражение».

Полноценно докладывать о ситуации голосом поручик тоже не стал. Ограничился тем, что продиктовал своему собеседнику длинный буквенно-цифровый код, после чего вытащил из кармана устройство, похожее на допотопный смартфон и принялся набирать текст.

— Ядерная война?

Оглянувшийся на него штурман, заметив аппарат, решил пошутить. Но стоило Тадеушу поднять на него взгляд, сам переменился в лице. Подался в нашу сторону.

— Взаправду? Кто по кому бьёт? У меня жена с детьми в Гданьске…

— Нет никакой ядерной войны. И не будет, — успокоил я его. — Если вовремя догоним этого типа, может и обычной получится избежать.