Раскрытие «коромолы» Феофила — важное событие в истории борьбы с новгородским сепаратизмом, имевшее далеко идущие политические и социальные последствия и знаменовавшее определенный этап в наступлении Москвы на позиции боярской олигархии. Борьба за Новгород, за его прочное включение в состав Русского государства отнюдь не кончилась событиями января 1478 г., не кончилась поражением и формальной капитуляцией боярской олигархии, вынужденной целовать крест великому князю и согласиться на политическое переустройство Новгорода. И после января 1478 г., после ликвидации вечевых институтов, должностей посадника и тысяцкого и введения в Новгороде управления по общерусскому образцу, новгородская олигархия, светская и духовная, продолжала оставаться грозной враждебной силой, борьба с которой была насущной необходимостью для Русского государства. Сохранившее свои огромные материальные ресурсы, свое традиционное влияние на новгородские концы и улицы, новгородское боярство, группируясь вокруг Софийского дома, представляло собой потенциально враждебную среду, в которой возникали заговоры и к которой тянулись все противники централизаторской политики Москвы.

«Поимание» Феофила сопровождалось, по словам Типографской летописи, конфискацией его «казны».^[85] Речь идет, таким образом, не только и не столько о наказании самого архиепископа, обвиненного в измене, но и о ликвидации огромных богатств Софийского дома, перешедших теперь в руки Русского государства. В связи с этим возникает вопрос о судьбах владычных вотчин — основы материального могущества архиепископской кафедры, крупнейшего землевладельца Новгорода. Источники не содержат прямых указаний на конфискацию этих вотчин в связи с событиями января 1480 г. Однако нет оснований отрицать вероятность такой конфискации. Она соответствовала методам и традициям московской политики — опалы, как правило, сопровождались конфискациями вотчин. Так именно было сделано в отношении новгородских бояр, обвиненных в измене во время Троицкого стояния. Во всяком случае политическому и экономическому могуществу Софийского дома, ставшего после ликвидации вечевых институтов идейным оплотом новгородского сепаратизма, в январе 1480 г. был нанесен сильнейший удар, от которого он уже не смог оправиться. Но разгром Софийского дома ставил на повестку дня новые вопросы — о позиции новгородского боярства, непосредственно не затронутого репрессиями, о социально-политической опоре московской власти в Новгороде.^[86] Борьба с политическим могуществом новгородской боярской олигархии не могла остановиться на полпути, она все в большей степени перерастала в борьбу против экономического могущества этой олигархии, против ее социальных корней.

Двухмесячное пребывание великого князя в Новгороде (Славенское стояние) ознаменовалось и другими событиями большого политического значения. Узнав о прибытии великого князя в Новгород, к нему 6 декабря поехал с поклоном псковский князь-наместник Василий Васильевич Шуйский, а псковские власти отправили на следующий день посольство в составе пяти посадников и по боярину с каждого конца с «поминками» и с даром в 65 руб.^[87] Посольство с дарами и поминками — свидетельство тщательного соблюдения псковичами ритуала, принятого в обращении с московским правительством и подчеркивающего лояльность Пскова по отношению к Москве. 25 декабря псковские послы вернулись и доложили о своем посольстве на вече, 30 декабря в Псков приехали послы великого князя — Дмитрий Давыдович и Семион.^[88] Во время пребывания этих послов, 1 января 1480 г., «пригони изгоном немцы на хрестном целовании местеровы люди да арцбыскупли, да Вышегородок взяли».^[89]

Нападение Ордена явилось, по-видимому, для псковичей в значительной мере неожиданным. Правда, в последние два года отношения с Орденом были достаточно плохими. Весной 1478 г. магистр захватил псковского гостя в Риге и отнял его товар, хотя самого гостя отпустил по просьбе псковского посольства. 27 сентября того же года псковичи ходили «мстити в Немецкую землю» и добыли много полона, а немцы захватили в Юрьеве 45 псковских гостей и посадили их в погреб. Последовали псковское посольство в Юрьев и репрессии в отношении немецких гостей в Пскове (их тоже «всадили в погреб в охабни»^[90]). Но все это была своего рода «малая война» — инциденты, не приводившие к полному разрыву и сопровождавшиеся попытками мирного урегулирования. Теперь же перед нами факт серьезного нападения орденских войск со взятием города и значительными жертвами.^[91] О масштабах нападения можно судить по словам псковского летописца: немцы сожгли городскую стену и церковь Бориса и Глеба, «а мужей и жен и деток малых мечи иссекли».^[92] По сообщению Псковской II летописи немцы повели уцелевших жителей городка в плен, но часть городка сохранилась от пожара.^[93] Сами немцы потеряли, по псковским данным, 50 человек в доспехах, не считая погибших при пожаре.^[94] В ночь на 2 января по звону вечевого колокола в Пскове началась мобилизация. «Поехаша посадники и мужи псковичи той ночи, и назавтрея много поехали; срубишися с 4 сох конь».^[95] Немцы быстро отступили от сожженного ими города. Однако это было только началом военных действий со стороны Ордена. 20 января ночью орденские войска появились под стенами Гдова. Они осадили город, открыли по нему артиллерийский огонь («почаша пушками шибать»), сожгли посад и стали опустошать окрестности («почаша воевать»).^[96] «Бяше велми притужно граду»: хотя немцам его взять не удалось, они разорили все волости.^[97]

Нападение орденского отряда, вооруженного артиллерией, на один из псковских пригородов свидетельствовало о том, что «малая война» перерастала в большую.

Последний вооруженный конфликт на западной границе происходил весной 1463 г. 21 марта немцы напали на псковский Новый Городок «со многим замышлением» и подвергли его артиллерийскому обстрелу. Военные действия продолжались несколько месяцев. Великий князь тогда послал на помощь псковичам свои войска под начальством князя Федора Юрьевича Шуйского, и орденские власти вынуждены были пойти на перемирие.^[98] Когда 10 лет спустя между Псковом и Орденом опять резко обострились отношения, московское правительство снова сыграло решающую роль в заключении мира, подписанного от имени великого князя воеводой князем Д. Дм. Холмским.^[99]

Впервые за 17 лет Псковская земля стала объектом крупного нападения орденских войск.^[100] Нападение на Гдов показало псковичам всю серьезность положения и вызвало их обращение к великому князю в Новгород: «силы просити на немцы». 11 февраля в Псков прибыли посланные великим князем московские войска во главе с воеводой князем Андреем Никитичем Оболенским.^[101] В Пскове и его пригородах и волостях в это время шли мобилизация и сосредоточение войск в районе Изборска для ответного удара по орденским владениям. Пробыв три дня в Пскове, московские войска вместе с псковичами выступили в поход. Уничтожив после трехдневной осады немецкое укрепление («костер») Омовжу на берегу Чудского озера, русские войска подошли к Юрьеву и, простояв под ним один день, повернули обратно с полоном, «добытком» и трофеями.^[102] 20 февраля войска уже вернулись в Псков.^[103]

Короткий удар русских войск по орденским землям носил характер успешной карательной экспедиции и сам по себе не мог привести к каким-либо крупным военно-политическим результатам. Как показывал опыт последних десятилетий, только пребывание в Пскове достаточно крупных сил русских войск, готовых к выступлению, могло служить надежной гарантией миролюбия со стороны орденских властей. Именно так было во время конфликтов 1460, 1463 и 1473 гг. Однако на этот раз московский воевода не только прервал успешный поход и вернулся в Псков, но и оттуда, «три ночи ночовав, да прочь поехал и своим войском на Москву». Напрасно псковичи слали ему вдогонку своих посадников «бити челом… чтобы воротился взад к Пскову». Послы «надгнали» его уже под Порховом, но он «не приаша псковского челобитья». Впервые за 20 лет своего союза с Москвой Псков оказался предоставленным собственным силам, лицом к лицу с нарастающей орденской агрессией. Уже 25 февраля нападению крупных сил немцев подвергся Изборск. Война с Орденом разгоралась.