- Зря.

Я пытаюсь взять инициативу. Делаю резкий выпад, целясь кулаком в корпус Мары — хлесткий, прямой удар, рассчитанный на силу, но не на скорость. Девчонка даже не отшатывается, а просто делает микроскопический шаг в сторону, пропуская мой кулак в сантиметре от своих ребер, и в то же мгновение ее ладонь бьет меня по предплечью, сбивая руку вниз.

- Хорошо, – усмехаюсь я, тут же замахиваясь левой.

Мара ныряет под мою руку, как под воду. Ее тело складывается, пропуская удар над головой. Вместо того чтобы отпрыгнуть, она делает шаг вперед, вклиниваясь в мое пространство. Ее колено коротко и жестко уходит мне в бедро — не в пах, а именно в мышцу, чтобы сбить равновесие.

Я спотыкаюсь, но удерживаюсь на ногах. Моя самоуверенность слетает, сменяясь азартом. Теперь я двигаюсь осторожнее, мелкими шажками.

- Неплохо, – признаю я.

Шмелёва молчит, качаясь на носках, как маятник. Внезапно она атакует первой. Серия очень быстрых, рваных джебов – раз-два-раз. Они не столько бьют, сколько слепят, заставляя меня поднять руки.

Я не выдерживаю, бросаюсь в размашистый «крюк», вкладывая всю силу в надежде сбить ее с ног одним ударом.

И это её коварная ловушка.

Мара не блокирует мои движения, а просто приседает еще ниже. Моя рука со свистом рассекает воздух там, где только что была ее голова.

В то же мгновение девчонка выпрямляется, как пружина, и ладонью-«лопаткой» толкает меня в подбородок снизу вверх. Удар получается не нокаутирующим, а дергающим. Моя голова запрокидывается, я теряю равновесие и, запутавшись в собственных ногах, тяжело падаю на спину.

Охуеть как интересно...

Мара зависает надо мной, тяжело дыша. На ее лице ни торжества, ни злости, а только спокойное удовлетворение работой. Я же продолжаю лежать на матах, рассматривая ее снизу вверх.

- Сдаюсь, — выдыхаю я, поднимая раскрытую ладонь в жесте тапа.

Мара протягивает мне руку, помогая встать.

- Был бы хороший спарринг, – сухо и с ноткой обиды комментирует Шмелёва, – если бы ты работал в полную силу и не поддавался.

Я принимаю ее руку, поднимаюсь, но ладонь не отпускаю.

- У меня не было цели победить, Мара. Я же вижу удар за секунду до того, как он начинается.

- Заметила.

Она дёргает руку к себе, но я лишь сильнее сжимаю тонкие пальцы.

Бровь девчонки быстро взлетает, намекая на то, что пора её отпустить.

- Не трогай, мажор!

Глава 11

Мара

Когда Котов передал, что Верховный младший требует меня к себе с документами и водой, то я ждала от этого элитного засранца чего угодно, кроме приказа о спарринге с ним.

И здесь даже важен не тот факт, что это какая-то дикость, устраивать бои сыну владельца с официанткой на смене, но то, что он, достаточно именитый боец, опускается до спарринга с какой-то левой девчонкой. Как по мне, это постыдное для его репутации дело.

Но Верховный начинает первым, и я моментально вклиниваюсь в борьбу. Здесь я знаю, что делать и как, в отличии от мира человеческих взаимоотношений.

- Сдаюсь, — на выдохе расслаблено тянет мажор, показывая поражение.

Выпендрёж чистой воды. Он мог сделать меня одной левой в первые две секунды тренировки, особенно если учесть, что моя ведущая правая рука сегодня совсем не в форме.

- Был бы хороший спарринг, если бы ты работал в полную силу и не поддавался, – принимая его ложное поражение, подаю ему руку, чтобы подняться с пола.

- У меня не было цели победить, Мара. Я же вижу удар за секунду до того, как он начинается.

- Заметила.

Когда Верховный уверенно стоит на ногах, я пытаюсь выдернуть пальцы из его ладони, но гад её удерживает.

И мне это не нравится.

- Не трогай, мажор!

- А то что? Снова угрозы? Или снова очередной мордобой?

- То, на что сам постоянно напрашиваешься.

- А так я хочу не этого, – очень уж двусмысленно заявляет эта наглая морда. – Тем более ты мне явно задолжала.

- Это где?

- В том, что ты регулярно плохо ведёшь себя с боссом.

- Ты не босс.

- Как сказать... Боюсь, ты ошибаешься. И тот факт, что несмотря на своё удручающе плохое поведение, ты всё ещё продолжаешь работать, целиком моя инициатива.

Бесит до изжоги или ещё какого-то симптома, чтобы объяснить мне тот пожар внутри моей груди от его слов, от его некой правды и горячих пальцах на моей руке.

И словно Верховному мало пожара внутри меня, он делает ещё один шаг ко мне. Едва я дёргаю правой рукой, чтобы в очередной раз дать ему в челюсть, как парень перехватывает и её.

- Не сегодня, Мара, – ухмыляется мне, предвидя мои дальнейшие действия. – А если сейчас подключишь и ноги, то я уложу тебя на маты и полностью обездвижу.

Я тихо рычу, так как не привыкла сдаваться.

- И да, чем больше ты сопротивляешься, тем больше вредишь своему плечу, что тебе ещё вчера тот гондон вывернул.

Мой гнев тут же опадает до уровня средней адекватности.

- Ты смотрел камеры?

- Камеру. Его практически совсем не видно. Скорее всего он знал о камере и угле её обзора. Так что кроме самого факта нападения на тебя у нас ничего нет. Понимаешь?

О да! Знакомая ситуация. Плавали, знаем.

- Вполне. Его нельзя найти, а он придёт снова и в следующий раз мне может уже так не повезти. Например, как Нике, которую целенаправленно порезали, – выплевываю ему это прямо в лицо. – А она, между прочим, модель и из-за этого у неё сорвался показ, работа и репутация.

Ну он же хозяин, пусть тогда знает, что я тоже кое-что знаю, что он и его люди желают замять, и в случае чего не собираюсь молчать.

- Я разбираюсь с эти делом, – недовольно цедит сквозь зубы, опаляя меня тёмным взглядом из-под длинной чёлки, что упала на его глаза.

Хочется поправить, но я тут же даю себе мысленную оплеуху. Ты, Шмелёва, совсем рехнулась...

- Да неужели, – абсолютно не веря ни единому слову Верховного, я, рискуя своим плечом, дёргаюсь руками вниз и в стороны, пытаясь вывернуть запястья из крепких мужских капканов.

- Да прекрати ты дёргаться, как девственница на первом свидании, – рычит Макар, вжимая меня в себя.

- Я не буду с тобой трахаться, Верховный. Если только ценой сохранности твоего члена, – зло шепчу ему почти в губы.

Между нами не остаётся расстояния.

- А я и не предлагаю. Один поцелуй и ты на сегодня свободна, – его голос становится ниже, вибрирует где-то в моей груди, потому что между нами реально ноль сантиметров.

Абсолютный ноль.

Воздух становится дурным, тяжёлым, как в бане. Я как-то особенно остро чувствую запах его тела, дорогого, как и весь он сам, парфюма, и это начинает бесить меня ещё сильнее. Ведь мне в нём ничего не должно нравиться. Абсолютно. Это Верховный, мать его! Что там меня должно зацепить?!

Но сердце долбит по моим рёбра так, что, кажется, он тоже это слышит. Позорище!

Смотрю в его глаза, почти совсем скрытые чёлкой, но там неизменная темнота и какая-то дикая, неконтролируемая вспышка энергии, от которой у меня внутри всё переворачивается.

Адреналин зашкаливает так, что голова начинает немного кружиться. Я чувствую каждую точку нашего соприкосновения: его руки на моих запястьях, его грудь, его дыхание на моих губах. Меня трясёт мелкой дрожью, но уже непонятно – от злости или от этого грёбаного напряжения, что повисло между нами, как оголённый провод.

Головой понимаю, что должна оттолкнуть его. Должна вырваться. Должна врезать в челюсть. Но тело бездействует.

Я тупо смотрю на его чувственные губы, где нижняя чуть пухлее, а на подбородке ямочка. Смотрю, и хочу почувствовать их вкус, узнать, как они будут ощущаться на моих.

Это просто секундная слабость, такая тупая и максимально не вовремя, что я едва не стону в голос от досады на саму себя.

Шмелёва, дура, тормози! Это же Верховный! Твой почти враг! Человек, который берёт что ему надо, а потом просто вышвыривает на обочину своей шикарной дорогой жизни.