Норт вопросительно посмотрел на меня, и я сделала стратегическую ошибку: замешкалась. Чтобы поставить этого монументального красавца к стене, придётся подвинуть столы. Или шкаф. Или…

— Ну вы пока подумайте, нобларина Боллар, а я схожу искупаюсь, — утирая пот с лица, сказал Маррел. — И потом пациентов проверю, я ж на дежурстве всё-таки. Работа грузчиком — это так, для души. По основному роду занятий я всё же целитель. Да и вообще, Ячер — парень крепкий, сам свой стеллаж поставит туда, куда захочет.

— Да-да, мы основную работу сделали, — поддержал откуда-то из-за двери Гревер и утёк из поля зрения с неожиданной для его комплекции проворностью, лишь махнув на прощание бакенбардами.

Я беспомощно посмотрела на Десара:

— Нельзя же вот так оставить?

Стеллаж лежал в шаге от двери, прямо на проходе, да ещё и на боку.

В общем, лежал так, что даже Хейлар заметит.

И начнёт вопросы задавать.

Ехидные.

— Это вам виднее, дорогая Лунара, — ослепительно улыбнулся Десар. — Я по другому вопросу. У нас небольшая проблемка возникла с действием эликсира правды.

— Кому-то стало плохо? — тут же подобралась я.

— Нет, просто он не действует.

— Яд его нейтрализует, — догадалась я.

— Именно так. В общем, на данный момент затруднительно дать ситуации окончательную оценку, поэтому мы решили вернуться чуть позже и поговорить с пациентами ещё раз.

— А что насчёт Гвеллайна? Хотя бы предположения по нему есть?

— Скейн считает, что это Лео. Но Лео немного не в себе. У него бред.

— Такое может случиться на фоне отравления, — кивнула я. — Особенно на поздних стадиях. Ячер зарегистрировал уже четыре случая, и это только те, что уже попались мне на глаза.

— Мой брат Ирвен тоже говорил, что яд действует на психику. Делает более агрессивным, снижает самоконтроль, добавляет градуса эмоциональности.

— Возможно, тут дело не в яде, а в болезни и осознании близкой смерти? — предположила я. — Такое ведь характерно и для некоторых других больных.

— В любом случае наша работа на данный момент сделана, мы вернёмся завтра.

— А как же стеллаж? — неуверенно спросила я, чувствуя, что Маррел и Гревер сделают вид, будто мы незнакомы, если я заикнусь о нём снова.

Десар посмотрел на лежащий посреди кабинета образчик мебельного искусства и недоумённо спросил:

— А что с ним не так? Хороший стеллаж.

— Его нужно поставить…

— Так пусть поставят те парни, которые его принесли, всё равно они уже перемазались, — лучезарно улыбнулся зять. — А у меня рубашка новая, не хотелось бы поставить на неё затяжку или порвать.

Рубашка у Десара действительно была шикарная: тёмно-синяя, шёлковая, отливающая роскошной южной ночью.

Я расстроенно вздохнула и с тоской посмотрела на обстановку в кабинете.

Незаконченный проект всегда смотрится плохо, и мой не был исключением.

Я тяжело вздохнула, сходила набрала воды в небольшой металлический лоток и принялась отмывать своего красавца. Сначала прошлась по резьбе, затем отмыла створки и даже полки принесла — по одной за раз. Весили они как половина меня, но я приноровилась их не поднимать, а как бы переставлять с места на место.

В конце концов стеллаж оказался в кабинете в полном комплекте.

Жаль только, что по-прежнему на боку.

Это явно был не очень льстящий ему ракурс.

Я ещё раз вздохнула и вернулась в подвал — посмотреть, есть ли там нечто, годное для использования в качестве табличек.

К моему удивлению, мне знатно повезло: таблички или скорее даже старые карточки нашлись. Я аккуратно обрезала обмахрённые края ножницами, красивым почерком вывела: «Срочные дела», «Среднесрочные дела» и «Можно отложить на потом».

Крепить таблички пока не стала, чтобы не портить интригу.

Прикинув новую схему расположения мебели, я подвинула несколько столов сама, хотя они и были жутко тяжёлыми. Освободив место, ещё раз подошла к стеллажу. Попробовала поднять, но даже от пола оторвать не смогла. И как Маррел его нёс?

Выглянув в коридор, никого не увидела. Ординаторская тоже пустовала, поэтому мне пришлось смириться с неизбежным и пойти к себе — искупаться. Всё же подвальная грязь и пыль осели на мне тоже.

Раздевшись и распустив волосы, я сложила грязные вещи в корзину, краем глаза ловя своё отражение в зеркале, и тут же выпрямилась, замерев в ужасе.

На животе темнели пятна, и так как я подобные уже видела, то прекрасно понимала, откуда они.

Но как?..

Несколько секунд я просто пялилась в зеркало, а потом вспомнила. Арон отпихнул меня, когда пытался сесть на операционном столе.

Видимо, на руке у него ещё оставались волоски. Они с лёгкостью прошили ткань халата и тонкой блузки.

Я постаралась посмотреть на отвратительные чёрные пятна беспристрастно.

Зона поражения в целом не такая уж большая.

Но и не маленькая. Не размером с монету.

А значит, само это не пройдёт.

Третье декабриля. Глубокая ночь

Так, спокойно. Спокойно!

Нужно действовать по алгоритму. Сначала — вынуть волоски и убедиться, что их не осталось в коже. Потом — найти и осмотреть жреца, вдруг ему тоже досталось? Хотя его Арон отпихнул другой рукой. Может, пронесло?

Я попыталась вспомнить подробности, но так и не смогла этого сделать.

К сожалению, света не хватало, плюс я не могла изогнуться так, чтобы увидеть место ранения достаточно хорошо. Пятна располагались на животе, начинаясь под грудью и цепочкой уходя вбок.

Осторожно искупавшись и тщательно осмотрев себя на предмет других пятен, я обмотала грудь бинтом, чтобы прикрыть её, надела самую свободную блузку и не стала застёгивать брюки, оставив их приспущенными на бёдрах. Так и спустилась вниз, алея от стыда.

Самое логичное — обратиться к Роузе. Раздеться перед женщиной было бы абсолютно нормально, и хотя я понимала, что она меня недолюбливает, всё же не верила, будто целительница способна нарочно подвергнуть чужую жизнь опасности. Одно дело — мелкие пакости, и другое — халатность, которая может повлечь смерть.

Найти пышногрудую шатенку удалось не сразу, но вскоре мне повезло, я застала её в пустой операционной, где она раскладывала стерилизованные инструменты.

— Госпожа Кевезер? Мне нужна ваша помощь, — тихо проговорила я.

Она изумилась:

— Моя?

— Да. Кажется, один из пациентов случайно заразил меня.

Я расстегнула халат, приподняла полы блузки и показала ей пятна.

К её чести нужно отметить, что она отреагировала, как профессионал:

— Ложитесь на стол, сейчас я вами займусь.

Я не ожидала, что забраться на высокий операционный стол будет так сложно. Правилами этикета не предусматривались подобные случаи, нобларины обычно никуда не должны были залезать, лишь чинно ходить или поднимать с пола упавший предмет, изящно присев рядом с ним.

Каменный стол, больше походящий на монолитный постамент, заканчивался примерно на уровне моей талии. Сначала я повернулась к нему спиной, попыталась поставить руки и как бы запрыгнуть сверху, но у меня не получилось.

— Да влезайте уже! — чуть раздражённо сказала Роуза. — Передом. Сначала колено закидывайте, потом руками себя тяните. Ну что вы в самом деле, ни разу никуда не залезали в детстве?

— Я предпочитала библиотеку, — сгорая от смущения, ответила я и спохватилась: — Нужно дверь запереть.

— Раздевайтесь, я запру, — цокнула она. — А ведь вас предупреждали! У нас так-то и фартуки есть. Но нет, нужно обязательно нарушать технику безопасности и ещё трогать пациента руками…

Я молча сняла блузку и показала ей пятна. Она заставила меня раздеться до белья и осмотрела. Всё это время я чувствовала себя настолько неловко, что хотела провалиться в пыльный подвал прямо сквозь перекрытия. Вместе с каменным столом!

Роуза принялась за работу и некоторое время делала её молча, а затем спросила:

— Что у вас с Ячером?