Для женщины, прекрасно знающей этот типаж, она повела себя просто изумительно глупо, но говорить этого вслух я не стала.

— Именно поэтому я не сдержалась! — выпалила она и закрыла лицо ухоженными ладонями, на которых я насчитала семь колец. — Ненавижу, когда надо мной издеваются, ненавижу эти обесценивающие насмешки и потоки злых шуток!

Я мысленно вернулась к их разговору.

Пожалуй, Хейлар действительно перешёл грань первым. Даже если опустить вопрос о внебрачном сыне, хотя он тоже был оскорбительным, называть нобларину самкой будильника всё же не стоило. Да, я оправдывала и понимала его, но я-то знала, насколько он выложился, спасая Гвеллайна, а она — нет. Для неё ситуация выглядела совсем иначе. Сын рассказал, как раз за разом умирал в агонии, а комцель отпускал на этот счёт саркастичные шуточки. И ведь действительно отпускал…

— Думаю, вы оба могли повести себя куда сдержаннее. Но после двух суток на ногах, после шести тяжелейших операций, проведённых подряд, комцель был просто слишком измотан и зол, чтобы любезничать с кем бы то ни было.

— Теперь я понимаю. Я расспросила Энея Стро́бинеля. Он единственный согласился хотя бы объясниться со мной.

— Остальные не хотят влезать в разборки власть имущих, — с пониманием развела руками я. — Кроме того, Хейлар имеет в госпитале заслуженный авторитет, и подчинённые прощают ему… некоторую язвительность.

— Ах, можете не объяснять! — с досадой махнула рукой нобларина Кентан. — Я прекрасно понимаю это сама. Я же говорю, что была замужем ровно за таким же экземпляром! И каждой гадости, вылетающей из его рта, всегда имелось объяснение и оправдание. Это же всего лишь шутки. Ты такая чувствительная. Ты опять раздуваешь скандал из ничего. Ты опять не так поняла. Ты снова слишком остро реагируешь! — передразнила она, а затем посмотрела на меня сочувственно: — Но вы наверняка и так понимаете о чём я.

— Пожалуй, не понимаю. Да, Хейлар иногда резок, но это просто защита…

Нобларина Кентан мрачно усмехнулась:

— Да-да, конечно! Что ж, я очень не позавидую вам в тот момент, когда он направит свою язвительность против вас. Сейчас вы защищаете его, вы говорите о нём с восхищением. Не отрицайте, я это слышу. Так вот, однажды вы ошибётесь, или ему покажется, что вы ошиблись. Тогда весь его яд будет направлен против вас, нобларина Боллар. Этот момент непременно настанет. И тогда вы пожалеете о дне, когда подпустили его к себе, потому что он будет жалить вас в самые нежные и болезненные места, пока не разрушит вашу самооценку и жизнь. Поверьте мне, всё будет именно так. Я безумно любила своего первого мужа, а потом также безумно ненавидела его. Мне повезло, что он погиб до того, как я решилась взять в руки Лео и шагнуть с крыши. Видите ли, я очень поправилась после родов, и вы даже не можете себе представить, как он упражнялся в остроумии на этот счёт.

— Я не думаю, что Хейлар — такой человек, — ответила я.

По крайней мере, теперь поведение нобларины Кентан стало более понятным. Это если она говорила правду. Глядя на неё, я всё же допускала, что она пытается настроить меня против Хейлара и заставить принять свою сторону. И нужно признать: делает это крайне умело.

Не нужно питать иллюзий, что дама с таким весом при дворе — непроходимо тупа. Скорее всего, она просто привыкла вести себя так, как ей заблагорассудится, а потом вынуждать окружающих принимать оправдания и сочувствовать ей.

— Вы просто ещё слишком юны и не разбираетесь в мужчинах, — горько вздохнув, сказала она.

Я могла бы ответить, что для женщины, разбирающейся в мужчинах, она вырастила слишком уж сомнительных сыновей. Особенно — Ластара. Но тыкать ей этим в лицо я не посчитала уместным: у меня ведь была совсем иная цель.

— Вы поможете Лео? — с надеждой спросила она.

— К сожалению, я физически не могу этого сделать. Если не считать Хейлара, на данный момент подобную процедуру мог бы провести мой брат Бреур, однако я не уверена, что он захочет оказывать услугу Кентанам. Второй целитель, который мог бы вам помочь — Кайра Блайнер, урождённая Боллар.

На этом я замолчала, глядя на то, как понимание плавно оседает в голове нобларины Кентан. Я не стала ничего добавлять, она всё поняла сама.

— Это заклинание исцеления как-то замешано на магию жизни? — спросила она. — Тогда Асавиды тоже могут помочь…

— Нет, это заклинание не имеет отношения к магии жизни, иначе комцель не смог бы его применять, оно просто принадлежит моей семье.

— И вы собираетесь его скрывать?

— Нет, мы просто не хотим распространять его до тех пор, пока не соберём достаточно данных о том, как оно работает и чего стоит опасаться. Лечение экспериментальное. Ваш сын — один из шести первых пациентов.

— Но мы не давали согласия на участие в экспериментах.

— Да, это верно. Решение было принято комцелем, потому что в противном случае вашего сына ждала бы лишь смерть. Все возможные риски были сочтены менее значительными. Если комцель не передумает, вы можете попробовать обратиться за помощью к моему брату. Однако я должна предупредить: Хейлар провёл процедуру уже шесть раз, а Бреур знает о ней лишь в теории. Это вы тоже должны понимать и учитывать.

Нобларина Кентан долго молчала, расхаживая по палате туда и обратно.

— Этот засранец Ластар! — наконец выдохнула она, а потом повернулась ко мне: — Всех своих детей я воспитывала одинаково, но выросли они очень разными. Ластар — самый сложный и избалованный из моих сыновей. Любимчик второго мужа, его практически точная копия. Но Лео — другой. Он всегда был другим.

Я выслушала её с равной долей сочувствия и скепсиса.

— Как бы то ни было, вы знаете, кто способен вам помочь. Кайра наверняка откажется, да и целительского опыта у неё не так много. Остаются Хейлар и Бреур.

Мои слова нобларине Кентан явно не понравились, но на этот раз ей хватило разумности никак не выражать этого вслух.

— Если приедет Ардан…

— Знаете, вы можете не прислушиваться к непрошенному совету, но я всё же возьму на себя смелость его дать: не давите на комцеля и не пытайтесь прогнуть его за счёт авторитета императорской семьи. Это лишь усугубит ситуацию. Наилучшей стратегией было бы принести извинения и постараться договориться.

— Если ваш комцель действительно похож на моего первого мужа, то он недоговороспособен, потому что его волнуют лишь его собственные интересы.

— Вот и проверьте, — сердечно предложила я. — А сейчас прошу прощения, мне нужно заняться другими пациентами.

Я открыла дверь и выпустила её в общий коридор, а затем удалилась, чувствуя, как она смотрит мне вслед.

Дежурство четырнадцатое

Третье декабриля. Ранний вечер

Хейлар Ячер Сальтен Вильдер Скадт

Десар Блайнер приехал, едва только начало смеркаться — в компании своей супруги Кайры Боллар и Скейна Скоуэра, с которым Ячер ещё не был знаком, но мельком слышал о нём и от Кеммера, и даже от Уны, назвавшей его «очень собранным и методичным ноблардом», видимо, в противоположность самому Ячеру, который не был ни первым, ни вторым, ни третьим, ни компотом.

С появлением агентов в госпитале как-то разом стало многосибно.

Стоило им войти, как Ячер сразу же почувствовал себя если не на допросе, то как минимум на месте преступления. Десар цепким взглядом окидывал обстановку, отмечая каждую мелочь, и при этом не переставал вроде бы доброжелательно улыбаться, а голубые глаза с тёмной окантовкой радужки смотрели дружелюбно. Чёрные волосы, столь нехарактерные для полуночника из высшей аристократии, сильно отросли и теперь были длиннее, чем у его жены Кайры. Этот контраст словно нарочно был создан для того, чтобы дразнить окружающих: белокурая нобларина Блайнер (в девичестве Боллар) нарочно эпатировала публику и короткой стрижкой, и обтягивающими кожаными брюками, и кобурой, прикреплённой к стройному бедру.

И ведь сходу было понятно, что любое оружие и артефакты она применит, не раздумывая.