— Вставайте, Йатибьолль, — сказал он с ласковой улыбкой, от которой всё его лицо сложилось гармошкой, и протянул мне руку.

Я ухватилась за его руку и встала. На удивление, голова не кружилась, и вообще я чувствовала себя так хорошо, словно не на полу валялась, а только что проснулась в удобной кровати после ночи здорового сна.

— Сегодня вам не стоит напрягаться, — говорил тем временем бархатный, так и не отпуская моей руки. — Полежите у себя, отдохните, отваров попейте. Я велю вам прислать.

Он повёл меня на выход — к массивной деревянной двери на кованых петлях. В этом помещении почти ничего не было — какой-то узкий столик у окна и ещё две двери в боковых стенах. Зато весь пол покрывали тонкие борозды, образующие едва заметный узор, похожий на узлы на верёвке, только очень сложный. Большую часть пола занимал один такой узел — почти круглый, с какими-то переплетениями внутри, а ещё по половинке таких же узлов обрывались у стен.

Дверь выходила на лестничную площадку — маленький закуток с единственным узеньким оконцем под потолком. Здесь на полу тоже виднелся край узора, но рассмотреть я его не успела — бархатный потащил меня к лестнице. Она отсюда шла только вниз, зажатая между двух каменных стен.

— Как вам удалось выбраться из Сальфьяллы? — спросил бархатный.

Я пожала плечами.

— Просто вышла.

На этот раз слова дались мне легко, и никакого помутнения в уме от них не случилось. Видать, что-то там улеглось, хотя для части меня они всё ещё звучали странно.

Мужчина покачал головой.

— И что же, ни одной твари не встретили?

Я припомнила волка.

— Был пёс трупов.

Я честно хотела сказать «волк»! Но сказалось, как сказалось…

Бархатный резко остановился, так что я едва в него не воткнулась на узкой лестнице.

— Пёс трупов⁈ Как вы выжили?

Я припомнила золотые надписи — что на волке, что на князе. Почему-то рассказывать об этом не хотелось. Вряд ли им тут понравится, что их князя предлагают использовать, как биоматериал… Кто предлагает? А кто бы знал. В любом случае, когда волк сдох, никаких надписей не было, они появились позже.

— Он накинулся на меня и сдох.

Бархатный помолчал и порассматривал меня прозрачными серыми глазами, от которых по спине побежали мурашки. Я никогда не видела таких глаз? Или видела сплошь и рядом? Опять какое-то раздвоение в памяти.

Наконец он отмер, сложил указательные и большие пальцы рук треугольником, поднёс его к своему лбу и прикрыл глаза.

— Да отвернётся Альфедр, — пробормотал он и снова посмотрел на меня. — Поистине, ваш дар велик. Будьте бережны, не растратьте его по пустякам.

С этими словами он повернулся и повёл меня дальше, но уже хотя бы не за руку.

А я задумалась: почему, когда я смотрела на князя, золотые письмена проступали, а на этом типе нет? Он не может быть биоматериалом? Или дело в другом?

Спускались мы долго, и на протяжении всего пути никаких дверей нам не попалось, хотя по ощущениям прошли мы этажей пять или больше. Во внешней стене через равные промежутки были прорезаны окна, но все очень высоко, а внутренняя, чуть скруглённая, оставалась глухой. Похоже, что лестница вилась вокруг круглой башни, на вершине которой жил князь, но что же находилось под его покоями? И как туда попадали? Может, в середине была ещё вторая лестница?..

Наконец мы спустились до самого низа, и бархатный толкнул ещё одну тяжёлую деревянную дверь. В глаза ударил яркий солнечный свет — мы оказались во дворе. Как я и думала, за спиной высилась круглая башня, этажей в семь. Со всех сторон её окружали стены на пару этажей ниже — точнее, не стены, наверное, а здание такое, вон окна видать, причём нормальные, большие окна, даже балконы.

По двору сновали люди — кто-то с корзинами или мешками, кто-то с зажатым в руке письмом или балансируя стопкой книг. Мимо нас прошли два воина в меховых плащах, как на мне, заметили бархатного и легонько поклонились, поднеся ко лбу треугольники из пальцев, как он сам только что делал.

— Приветствую Вигго, — пробормотали они оба, получили в ответ кивок и пошли дальше.

Бархатный — то есть, очевидно, Вигго, — поцокал им вслед языком, как будто они сделали что-то не то, а потом поднял руку и махнул кому-то. Идущая по своим делам женщина в тёмно-синем плаще поджала губы, но подошла.

— Инга, помоги Йатибьолль дойти до покоев.

Женщина недоверчиво зыркнула на меня. У неё всё было круглое: веснушчатое лицо и голова, обвитая светло-рыжими косами, словно хлебная плетёнка. Фигура тоже из округлостей, а возраст её я определить не смогла. И никаких надписей — ни на ней, ни на других во дворе. Князь чем-то особенный?

— Неужто сподобилась? — хмыкнула Инга.

Вигго снова улыбнулся, сморщив щёки до самых глаз:

— Не изволь сомневаться, Альфедр сказал своё слово.

— И что теперь? — Инга снова критически оглядела меня, словно искала, к чему придраться, — церемонию устраивать?

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — мягко ответил Вигго. — Йатибьолль нужно отдохнуть и восстановиться после испытания.

Инга покачала головой и пробормотала что-то себе под нос, подозрительно похожее на «Йатибьолль, как же», но потом кивнула Вигго и сделала треугольник на лбу.

— Спасибо, — сказал он и повернулся обратно к башне.

— Ну, чего стоишь, иди к себе, — гавкнула на меня Инга.

Это куда, интересно? Я оглядела окружающие стены, но никакая их часть не показалась мне знакомой и родной.

— Тебе там в Сальфьялле последние мозги сожрали, что ли? — спросила Инга даже с каким-то сочувствием. — И так-то было негусто, а теперь и того нет?

Похоже, мне оставалось только согласиться. Я ведь правда ничего не помнила. Может, действительно, Сальфьялла забрала мою память? Пока я там была, в голове у меня творилась какая-то муть.

— Я не помню, куда идти.

Инга закатила глаза и приложила руку ко лбу, как будто от меня у неё заболела голова.

— Гефна, дай мне сил! Значит так, показываю один раз, и ноги переставляй живее, я тебе в няньки не нанималась.

Не дожидаясь моего ответа, она развернулась на каблуках и резво почесала куда-то по двору. Я поспешила следом, раздумывая: вот ведь этот Вигго явно же выше статусом этой Инги. Он в княжьих покоях болтается, ему вон воины кланяются, да и сама Инга его приветствовала явно как младшая. Однако он со мной был на вы, а она — на ты. Почему?

— Что значит Йатибьолль? — спросила я у Ингиной спины.

Во ответ она только каркающе расхохоталась.

Поспевать за Ингой было непросто, я оказалась довольно коротконогой. Вообще на фоне встреченных до сих пор людей я ростом не удалась. Но оттого и глазеть по сторонам мне было некогда, тут провожатую бы не потерять. Ещё и распущенные волосы ветром в лицо швыряет, не вижу, куда иду. Недаром они тут все заплетаются так и этак, на таком ветру красиво с рассыпанными по плечам локонами не походишь…

Внезапно меня пихнули в бок чем-то очень твёрдым, а когда я с удивлённым звуком отскочила, то увидела рыжего громилу в латах, с иссечённым шрамами лицом и кулаками размером с мою голову. Борода и бакенбарды громилы больше напоминали мех, чем человеческие волосы, а на шее что-то странно блестело.

— С дор-р-роги! — проревел он, демонстрируя утолщённые длинные клыки. — Не видишь, охотники идут, уступать надо!

Я подавилась извинениями. Охотник возвышался надо мной, как башня над сорокой, и махал огромной ручищей слишком близко к моему лицу. Ноги примёрзли к земле, а мужик рычал всё громче.

— Язык проглотила⁈ Пошла вон с дороги, дура, пока пинка не дал!

Он сделал ещё шаг вперёд. В тот же момент перед его грудью вспыхнули такие знакомые письмена:

— Восстановить

— Использовать как источник биоматериала

Я попыталась хоть что-то сказать, но челюсти словно срослись. Огромная лапища потянулась ко мне — я заслонилась рукой и попала пальцами прямо в надпись про биоматериал. Тут же буквы распались золотой пылью, а от громилы ко мне протянулась светящаяся дорожка.