Однако подспудно характер войны неумолимо менялся; имперцы вовсе не сидели сложа руки, наблюдая, как вокруг рушится цивилизация. Проект «Сапфир» — восстановление древней космической крепости Гонтор — во многом переломил ситуацию. Теперь империя перешла к агрессивному противодействию. Их первое наступление — операция «Искра», вторжение на Флюванну из Гонтора — началось вскоре после того, как Брим лишился своего патента на сфабрикованном трибунале.

Он следил за новостями об одновременной высадке на двух флюваннских планетах, а затем и о прорыве в основные системы, как мог, при этом мучительно привыкая к своему новому статусу гражданского. Быть отлученным от дела в военное время — тяжкое испытание, особенно для звездного волка до мозга костей. Весь путь от Авалона до карескрийского порта Кэр-Ландрия, где он пересел на пакетбот до Гантаклара, Брим до последнего надеялся, что для него припасли какую-нибудь лазейку, которая позволит ему вернуться на войну — хотя в глубине души понимал: пройдет еще немало времени, прежде чем кто-то снова позволит ему надеть флотский плащ.

Он поджал губы и, заставив себя вернуться в настоящее, бросил взгляд в окно такси. Если приложить усилия и, если повезет, большую часть заброшенного тяжелого оборудования Гантаклара можно будет восстановить. Кое-что работало и сейчас — например, тот самый причал, куда он прибыл. Но это лишь начало. Если он и вынес какой-то урок из сражений с Негролом Трианским, так это то, что для сокрушительного удара по Лиге империи придется собрать в кулак все ресурсы, какие только найдутся. А поскольку старая империя изрядно истощила себя в прошлой войне, львиная доля нынешних военных грузов потечет именно через эту гавань — а она в ее нынешнем состоянии явно не была к этому готова.

Брим невольно вздрогнул. Борода Вута, до чего же холодное и уродливое место этот старый космопорт! Трудно поверить, что в юности он провел здесь годы, гоняя разбитые рудные баржи С-97 к астероидным рудникам и обратно. В ту пору он был настолько нищ, что даже этот кошмар казался ему шагом вперед по сравнению с прежней жизнью. И все же, если Гантаклар и тогда-то походил на плохо прибранную свалку, то после двадцати лет полного забвения превратить его в приличную гавань без колоссальных вложений не удастся. И, разумеется, обновленному управлению порта понадобится руководитель... возможно, даже он сам?

— Приехали, адмирал, — голос таксиста прервал раздумья Брима. Этим утром здание старого штаба выглядело просто безобразным. Юному Вилфу Бриму оно казалось куда более зловещим: местом, куда вызывали, чтобы лишить работы, а то и чего похуже. Что ж, по крайней мере, это осталось в прошлом.

* * * *

Неподалеку, на площадке для представительских судов, граф Тал Конфисс-Траффорд, один из самых влиятельных гражданских лиц в империи, отдыхал в теплом, благоухающем парфюмом салоне своей великолепной яхты «Принцесса Меган». За завтраком он обсуждал последние детали стратегии со своим кузеном, лордом Дэниелом Крэнвеллом. Официально граф оставался в Авалоне, якобы одолжив Крэнвеллу свою яхту на время конференции. На деле же Траффорд был кровно заинтересован в исходе этой встречи. Если всё пойдет по плану, — а он на это очень надеялся — ближайшие день-два станут финальным штрихом в его подготовке к масштабным переменам в имперском правительстве.

Пухлый Траффорд, всегда подчеркнуто вежливый и искренний, подминал под себя власть постепенно, такими крошечными долями, что противники зачастую замечали поражение лишь тогда, когда борьба уже заканчивалась. Вступая в дело с «партнерами», Траффорд тут же взваливал всю работу на себя, во всеуслышание сокрушался о своем «одиноком бремени» и одновременно губил соратников скупой похвалой, упоминая их имена лишь в титрах. Пожалуй, самым изящным его приемом было умение принижать чужие идеи ровно до тех пор, пока они не забывались, чтобы затем «торжественно объявить» их своими собственными.

У Траффорда было круглое розовое лицо, маленькие глазки, посаженные слишком близко к острому, похожему на клюв носу, лысеющая голова и поджатые губы банковского ревизора. Но именно глаза — круглые, блестящие от жадности — были зеркалом его души. Они вечно бегали, вечно искали, где бы еще урвать хоть крохотную выгоду. Так грызуны по щепке растаскивают огромные здания.

Он задумчиво пригубил кф’кесс. В последний момент в игре появился «джокер»: опасный выскочка по имени Вилф Брим. Неожиданное появление этого человека на конференции лишний раз напоминало: нельзя спускать глаз с дела, пока оно не доведено до конца. И хотя у карескрийского парвеню было немало могущественных друзей — включая самого императора Онрада — стоило осадить его в самом начале. Позже, когда представится удобный случай, он или Крэнвелл организуют смерть этого выскочки, обеспечив тем самым дальнейшее продвижение дочери Меган в имперской армии.

* * * *

Брим выскочил из такси и, несмотря на протесты водителя, всучил ему плату за проезд вместе с щедрыми чаевыми. После этого он направил свой саквояж вверх по длинной, изъеденной солью лестнице к дверям вестибюля. Его не покидало чувство неловкости. Почти два года назад, будучи действующим контр-адмиралом имперского Флота, он бы шел на эту конференцию с абсолютной уверенностью в себе — обычное планирование на высоком уровне. Но сейчас... Сейчас он был гражданским, и что еще хуже — гражданским, осужденным военным трибуналом за некомпетентность. Брим поморщился, коснувшись потускневших латунных активаторов двери. В конце концов, он остался тем же человеком: с теми же сильными сторонами, теми же слабостями. Изменилось всё остальное.

В темном, пахнущем сыростью вестибюле он стряхнул с сапог соленую жижу — если Управление порта еще в силах подогревать взлетные полосы, почему они не могут согреть этот чертов тротуар? — и остановился у стойки, где дежурили двое охранников в штатском. Для Гантаклара они выглядели слишком уж холено. Странно, им бы больше подошло охранять императорский дворец в Авалоне, а не захолустную карескрийскую гавань. Эти двое настолько безупречно изображали гражданских, что почти наверняка служили в имперской Секретной службе. Более того, такие же «штатские» были расставлены вдоль балкона, опоясывающего второй этаж. Брим нахмурился. Определенно телохранители. Но зачем? Ради кого здесь ввели такие меры безопасности? Уж точно не ради Барбюса, а содескийский кнез в Громковой прислал бы для защиты старого Бородова целую армию собственной тайной полиции.

Один из охранников деловито и профессионально проверил документы Брима, затем, вскинув бровь, внимательно всмотрелся в его лицо.

— Проходите в те двери, э-э-э... лорд Брим, — произнес он, кивнув в глубь холла и ловко коснувшись сенсора на пульте. — Вас уже ждут.

Брим перевел взгляд на двойные двери, которые только что распахнул массивный лысый человек в характерной форме главного чиф-уоррент-офицера имперского Флота. Он узнал его мгновенно. Утрилло Барбюс: мощный, почти пугающий в своем величии. Проницательные, добрые глаза отражали истинную суть этого человека, который был верной опорой Брима с самых первых дней его военной карьеры. Старые друзья встретились на середине зала.

Глава 2

...старые друзья

ЗДАНИЕ ШТАБА, ГАНТАКЛАР, ИМПЕРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ КАРЕСКРИЯ, ЛИНФАРН-НАВРОН, 33 ОКТАДА 52016 ГОДА

— Привет, чиф, — неловко произнес Брим, пожимая протянутую руку гиганта. — Давно... давно не виделись.

— Так точно, э-э-э... лорд Брим, — серьезно ответил Барбюс. — Семьсот девяносто два дня, если быть точным.

— Хм, на кого ты сейчас работаешь, чиф?

— Я, хм... прикомандирован к штабу адмирала Колхауна, милорд.

Внезапно Брим заметил «Крылатую комету» над левым нагрудным карманом Барбюса.