— Она не занята? — спросил Брим.

— Для своего дяди Вилфа она никогда не бывает занята, — ответила Тутти, кивнув в сторону залитого солнцем внутреннего дворика, где маленькая девочка с длинными черными локонами играла с небольшим рыжим котом. — На самом деле она вас ждет.

— Неужели она меня помнит? — вслух засомневался Брим.

— Нет, не думаю, — покачала головой Тутти. — Ей едва исполнилось два года, когда она видела вас в последний раз.

— Что ж, выходит, мне придется начинать всё сначала.

— Именно так, лорд Брим, — ответил Джозеф с ободряющей улыбкой. — Но, думаю, это неважно. Она уже совсем взрослая барышня; уверен, вы поладите в мгновение ока.

Брим на мгновение прикусил губу.

— Я прихватил тут кое-какие вещицы в Авалоне, но никогда не знаешь наверняка, что ей понравится, — сказал он, перебирая свертки.

— Скорее всего, хватило бы и вас самого, — усмехнулась Тутти. — Вы и так прислали ей столько подарков, что ее можно было вконец избаловать. Но сейчас праздники, так что, уверена, еще парочка ей не повредит.

Брим неловко улыбнулся, открыл дверь и шагнул во внутренний дворик.

— Привет, — произнес он, отчаянно пытаясь придумать что-то более увлекательное для четырехлетнего ребенка.

— Привет, — серьезно ответила девочка. — Ты, должно быть, мой дядя Вилф. Тот самый, что присылает мне гостинцы со всех концов света.

— Это я, — подтвердил Брим, снова не сумев подобрать слов. Она была, бесспорно, самым прекрасным ребенком, которого он когда-либо видел: иссиня-черные волосы и смуглая кожа делали ее точной копией матери, но глаза выделяли девочку среди всех остальных. Миндалевидные и сияющие, они обладали тем самым особенным взглядом, который Брим узнавал в других рулевых. Голсуорси тоже это заметил. Он мгновенно осознал, что эта малышка, если пожелает, вполне может вырасти в одного из величайших рулевых галактики.

— Ты любишь кошек? — требовательно спросила она, когда лохматый рыжий котенок подбежал к Бриму и принялся тереться о его сапоги.

— О, я обожаю кошек, — ответил он, отложив пакеты, чтобы поднять котенка на руки.

— Это хорошо, — заметила Хоуп, когда зверек деликатно лизнул его в нос, — потому что ты ей явно нравишься.

Брим рассмеялся и осторожно опустил котенка на пол рядом с девочкой.

— Что может быть лучше? — заметил он. — К тому же теперь у меня чистый нос.

Хоуп весело расхохоталась.

— У меня тоже нос чистый, — сказала она, заговорщицки глянув на окно, где, улыбаясь, стояли Тутти и Джозеф. — Но они это не очень-то одобряют.

— Ну, — сказал Брим, — скорее всего, они правы. Но время от времени иметь чисто вылизанный кошкой нос — это даже приятно.

— Да, — хихикнула Хоуп, — кошачья чистота. Я запомню это, дядя Вилф. Это будет наш секрет. — Внезапно она пристально посмотрела на него. — Это ведь ты тот человек, который пролетел над дворцом вверх тормашками на шумном истребителе, правда?

Брим виновато поморщился:

— Э-э, да, это тоже был я.

— Как весело! — воскликнула она, прыснув со смеху. — Дядя Онрад был так счастлив. Он смеялся и смеялся. — Затем она вдруг посерьезнела, нахмурилась и посмотрела Бриму прямо в глаза. — Я так рада, что ты веселый, — задумчиво произнесла она. — В тот самый день дядя Онрад сказал, что когда-нибудь ты станешь вторым по важности мужчиной в моей жизни.

— Твой дядя Онрад слишком добр, — ответил Брим, чувствуя, как от волнения перехватывает горло. — Но я бы очень гордился, если бы это оказалось правдой.

Внезапно Хоуп посмотрела Бриму за спину и расплылась в улыбке.

— О, а вот и дядя Онрад!

Брим резко обернулся.

— Ваше величество! — воскликнул он. — Я не слышал, как вы подошли.

Онрад ухмыльнулся и протянул руку.

— Обычно мне не слишком удается подкрадываться к людям незаметно, Брим. Рад тебя видеть. А как поживаешь ты, маленькая принцесса?

— У меня всё хорошо, дядя Онрад, — ответила Хоуп, потянувшись к нему, чтобы он взял ее на руки. — Это тот человек, который летал над твоим дворцом вверх тормашками.

— Да, я знаю, — сказал Онрад, с широкой улыбкой подхватывая девочку.

— Ты еще говорил, что он станет вторым по важности мужчиной в моей жизни. Помнишь?

Онрад смутился и закатил глаза, глядя на Брима.

— Да, говорил. Не стану отрицать, — признал он.

— Так вот, с тех пор, — произнесла Хоуп с недетским достоинством, — я всё гадала, кто же будет первым по важности. Ты знаешь?

— Хм, — проворчал Онрад, явно опешив от такого поворота беседы. — Пожалуй, не знаю. Может быть...

— Дядя Брим?

— Э-э, ну...

— Может, это будет тот человек, за которого я выйду замуж? — вмешалась Хоуп. — Наверное, когда-нибудь мне придется это сделать. Няня Тутти так говорит.

— В-вероятно, верное предположение, — пробормотал Брим, совершенно теряясь перед этой не по годам рассудительной четырехлеткой.

— Ч-что бы там ни говорила няня Тутти, — замялся Онрад.

— Раз так, — продолжала Хоуп, поворачиваясь к Бриму так, словно знала его много лет, — то ты, скорее всего, и есть мой настоящий папа.

— Ч-что? — запнулся Брим.

— О, всё в порядке, — сказала Хоуп с легкой улыбкой. — Мы можем сделать это и нашим секретом тоже. Он ведь мой отец, правда? — спросила она Онрада. — Кто еще может быть настолько важным?

Совершенно ошарашенный, Брим взглянул на Онрада. Как он мог отказать этому чудесному ребенку? С другой стороны, как можно доверить четырехлетней девочке столь опасную тайну?

— А как же набоб Эйрен? — попытался он уйти от ответа.

— О, многие говорят мне, что набоб Эйрен — мой отец, — ответила Хоуп, — но я им не верю. — Она посмотрела на Онрада. — Ты никогда не говоришь о Мустафе Эйрене так, как о дяде Бриме. К тому же набоб Эйрен никогда не приходит меня навестить.

— Он никогда тебя не навещает? — спросил Брим прежде, чем успел прикусить язык.

Хоуп покачала головой:

— Няня Тутти иногда водит меня к нему, но он быстро начинает вести себя так, будто я ему надоела.

— Ну, я ведь тоже нечасто прихожу к тебе, — заметил Брим.

— Это правда, — согласилась Хоуп, — но ты присылаешь мне подарки отовсюду. И мне это очень нравится. Это почти как весточка от тебя. Это значит, что тебе не всё равно.

— Тебе нравится то, что я присылал? — спросил Брим. — Я никогда не был уверен...

— Мне нравится всё, что ты присылаешь, — ответила Хоуп, — но больше всего мне нравится сам факт. Я знаю, что ты думаешь обо мне.

— Что ж, это чистая правда, — заверил ее Брим. — Я действительно часто о тебе думаю.

— Значит, ты мой настоящий папа, верно?

Брим глубоко вздохнул, помедлил секунду, понимая, что следующие слова станут, пожалуй, самыми важными в его жизни. Но прежде чем он успел сказать «да», Онрад ответил за него.

— Да, Хоуп, — произнес он, глядя ей прямо в глаза. — Пришло время узнать правду. Дядя Брим — твой настоящий отец.

— Я так счастлива, — сказала она, протягивая руки, чтобы взять Брима за ладони. — У всех других девочек, с которыми я играю, есть настоящие папы. Хорошо, что и у меня теперь есть.

— Но ты не сможешь никому об этом рассказать, — предостерег ее Брим. — Тебе всё равно придется притворяться, что твой отец — Мустафа Эйрен.

— О, я справлюсь, — радостно пообещала Хоуп.

Онрад нахмурился и погладил бородку.

— Вообще-то, ты не должна этого делать, — сказал он. — Пора бы уже открыть правду.

— Но зачем, дядя Онрад? — спросила Хоуп. — Раз я и так знаю, кто мой папа, зачем нам расстраивать Мустафу Эйрена?

Онрад взглянул на Брима, затем на девочку.

— Да, полагаю, это его расстроит, — согласился он. — Пусть он и не навещает тебя, ты всё же много для него значишь.

— Тогда это будет наш секрет, — провозгласила Хоуп, поворачиваясь к Бриму. — И я буду называть тебя папой, только когда мы будем втроем. Правда, будет здорово?

Брим встретился взглядом с Онрадом и кивнул.

— Решать вам, ваше величество, — тихо сказал он.