Нам предстоит спуститься вместе с ними, чтобы детальнее осветить каждый аспект представлений о загробном мире постклассических майя и попытаться выявить, что из этого уходит корнями в классический период, а что было привнесено позже посредством культурного обмена.

Вот как в эпосе описывается путешествие в Шибальбу: «…и вот они начали спускаться по дороге в Шибальбу по очень крутым ступеням. Они спускались вниз до тех пор, пока не подошли к берегу постоянно изменявшейся реки, быстро текущей между двумя склонами узкого ущелья…

<…> Затем они подошли к берегу другой реки, реки из крови, и пересекли ее. А затем они подошли к другой реке, реке целиком из гноя, но она не принесла им вреда…

<…> Братья двинулись дальше, пока они не пришли на место, где соединялись четыре дороги… <…> Одна из этих четырех дорог была красная, другая — черная, третья — белая, и последняя — желтая»[57].

Представление о входе в мир мертвых как о спуске по лестнице отражается в надписях и речевых оборотах, которые обозначают умирание. В «формуле возрождения» говорится: в такой-то день такой-то человек «спустился по холодной лестнице», что означает смерть. В искусстве Мезоамерики также встречается орнамент, который ученые именуют «холодной лестницей»[58].

Описание путешествия в загробный мир как преодоления сверхъестественных водоемов также является общей концепцией. Отличие представляет только описание этих рек, которые в представлениях майя состоят не только из воды, но и из других жидкостей, производимых в человеческом теле (кровь, гной). Они определяются, как и описание «четырех дорог» — четырех сторон света, — в соответствии с определенными цветами.

^{Летучая мышь (Q’aaw’a Zotz), 600–900-е гг. Копан, Гондурас. Собрание музея «Пополь-Вух», Гватемала.}

^{Tracy Barnett / Wikimedia Commons}

Шибальба — потусторонний мир, но она напоминает земной. В Шибальбе есть «дома», хотя по своей сути они больше походят на уровни в Миктлане, которые наполнены различными испытаниями для проходящих через них душ. Так, близнецы-герои проходят испытания в «доме ягуаров», где они должны провести ночь в окружении хищников и выйти оттуда живыми, или в «доме ножей», наполненном обсидиановыми лезвиями. Однако в «доме летучих мышей» удача изменяет героям, и один из них по своей неосторожности оказывается обезглавлен чудовищем по имени Камасоц — гигантской летучей мышью, «на носу которой находится нож».

Следует отметить, что кровожадные летучие мыши-вампиры обитают отнюдь не в Восточной Европе, а в Мексике и Центральной Америке. Также в этом регионе обитает длинноволосый ложный вампир, который является самым крупным плотоядным рукокрылым. Этот вид летучей мыши вполне мог стать прототипом монструозного животного, обитающего в Шибальбе: помимо огромного размаха крыльев, ложный вампир отличается весьма устрашающей внешностью и еще более устрашающими пищевыми привычками. Эти летучие мыши не питаются кровью, они поедают тушки мелких птиц или же других летучих мышей. Что примечательно, начинают есть именно с головы.

Камасоц играет особенную роль в сюжете эпоса «Пополь-Вух», и летучие мыши были одними из популярных зооморфных образов в искусстве Мезоамерики, но они не единственные обитатели Шибальбы. У владык мира мертвых есть помощники — совы, выполняющие роль посланников. Всего их четыре: быстрый, словно стрела, Чаби-Тукур, одноногий Хуракан-Тукур, краснокрылый и красноспинный Какиш-Тукур, а также Холом-Тукур, имевший только голову и крылья.

^{Морда длинноволосого ложного вампира.}

^{Juan Cruzado Cortés / Wikimedia Commons}

Следует отметить, что в Мексике с древних времен укоренилось представление о совах как о предвестниках несчастья. Считается, что просто услышать крик совы означает скорую болезнь или смерть близкого человека. А нанесение птице физического вреда или вовсе ее убийство означало навлечение на себя несмываемого проклятия и неотвратимой страшной смерти.

Первое, что приходит на ум при разговоре о богах смерти у древних майя, — та же ассоциация с эпосом «Пополь-Вух», где приводится описание владык Шибальбы. Они описываются как злые и могущественные существа, любящие подвергать попавших к ним людей испытаниям. Также владыки Шибальбы известны тем, что они не отличаются честностью.

^{Теколотль и Миктлантекутли. Фрагмент из Кодекса Лауд. Центральная Мексика.}

^{Photo: © Bodleian Libraries, University of Oxford}

Каждый из владык обладал конкретными свойствами и особой властью. Владыки Хун-Каме и Вукуб-Каме были верховными судьями, определяющими участь попавших к ним людей. Шикирипат и Кучумакик вызывали у людей кровотечения. Владыки Ах-Альпух и Ах-Алькана заставляли лица людей желтеть, а их тела пухнуть и делать так, чтобы из них тек гной. Владыки Чамиабак и Чамиахолом были жезлоносцами Шибальбы, и их атрибутами были костяные посохи: они заставляли людей чахнуть, чтобы их живот прилипал к позвоночнику (в испанском переводе с языка киче описывается, что живот, напротив, выпирает). Владыки Ах-Альмес и Ах-Альтокоб насылали на людей несчастья вне дома, а владыки Шик и Патан причиняли людям внезапную смерть в дороге, заставляя их задыхаться и захлебываться собственной кровью.

Любопытно, что «обязанности» некоторых владык подозрительно совпадают с весьма конкретными анамнезами известных заболеваний. Так, Ах-Альпух и Ах-Алькана причиняют людям нечто, очень напоминающее сифилис. А если опираться на то, что описано в испанском переводе «Пополь-Вуха», то Чамиабак и Чамиахолом заставляли людей болеть асцитом, то есть водянкой брюшной полости. Стоит отметить, что водянка являлась распространенным заболеванием среди жителей доколумбовой Мезоамерики. Однако данные предположения касательно связи между владыками Шибальбы и различными болезнями не могут быть подтверждены.

Стоит упомянуть, что целители майя до сих пор приписывают людским болезням сверхъестественное происхождение. Они верят, что недуги причиняют так называемые злые ветры. Данное представление уходит корнями в глубокую древность и может иметь в своем основании концепцию связи человеческой души с воздухом.

Однако не следует забывать, что «Пополь-Вух», в котором представлено детальное описание владык Шибальбы, был записан в колониальный период, поэтому проецировать описанные в нем представления на то, что было у майя классического периода, неверно. В изобразительном искусстве майя встречается множество изображений скелетоподобных персонажей. Однако мы не знаем ни их имен, ни то, чем они занимались. Даже сложно сказать, считались ли эти персонажи божествами или же были просто одними из ваай-об — призраков или сверхъестественных существ, которых в искусстве классических майя было великое множество.