В России же одну из страниц истории Восточно-Прусской операции зачастую связывают с куда более близкими по времени, но территориально удаленными событиями Русско-японской войны 1904–1905 годов. На ее фронтах, в Маньчжурии, воевали будущие командующие злополучными армиями — вышеупомянутый Самсонов и генерал от кавалерии, генерал-адъютант П. К. фон Ренненкампф. Однако широкому кругу читателей эта веха их карьеры известна скорее не подвигами, а… пощечиной.

Процитирую известного советского писателя Валентина Пикуля: «…Последний раз он сражался с японцами; после боев под Мукденом он пришел на перрон вокзала — прямо из атаки! — к отходу поезда. Когда в вагон садился генерал Ренненкампф (по кличке «Желтая опасность»), Самсонов треснул его по красной роже:

— Вот тебе, генерал, на вечную память… Носи!

Ренненкампф скрылся в вагоне. Самсонов в бешенстве потрясал нагайкой вслед уходящему поезду:

— Я повел свою лаву в атаку, надеясь, что эта гнида поддержит меня с фланга, а он просидел всю ночь в гаоляне и даже носа оттуда не выставил…»^[22]

Каждому, кто читал миниатюры Пикуля, наверняка известен этот яркий эпизод. Писатель явно считал его своей творческой удачей, включая данную сцену и в тексты романов^[23]. В одном из них («Нечистая сила») генерал Ренненкампф по неизвестной причине оказывается в гальюне (?) вместо зарослей гаоляна.

Принято полагать, что он, затаив на Самсонова обиду, будто бы потому и медлил с продвижением армии в ходе Восточно-Прусской операции и едва ли не предал командующего 2-й армией. Насколько же эта история с «мукденской пощечиной» соответствует действительности?

Так как версия событий Пикуля уже прозвучала, начать анализ будет логично именно с нее. Итак, по мнению писателя, генерал Самсонов оскорбил Ренненкампфа на железнодорожном вокзале после Мукденского сражения. Дата и район атаки Самсонова не уточняются, информация о ней носит абстрактный характер. Однако в неоправданности утверждений об укрывательстве Ренненкампфа где бы то ни было в ходе Мукденской операции убеждает даже ее беглый обзор.

В самом начале битвы, 9 (22) февраля 1905 года^[24], генерал Ренненкампф принял командование конным отрядом генерал-лейтенанта П. И. Мищенко, тяжело раненного в бою под Сандепу. Силами этого отряда до 16 февраля (1 марта) велись рекогносцировки. Тогда же Ренненкампфом был сформирован отряд из четырех казачьих сотен для уничтожения железнодорожного моста в японском тылу. Диверсия оказалась успешной, однако практически не повлияла на развитие боевых действий. Уже 26 февраля (11 марта) Ренненкампф вернулся к командованию так называемым Цинхэченским отрядом^[25] и вступил в бой. Генерал А. И. Деникин, писавший: «Отряд Ренненкампфа упорными, кровопролитными боями стяжал себе заслуженную славу»^[26], если и преувеличивал, то лишь стилистически.

Практически сразу по возвращении генерала Ренненкампфа, 28 февраля (13 марта), было приказано прекратить подвоз продовольствия для его отряда, причем ситуация с питанием останется напряженной до завершения операции^[27]. В период отступления русских армий к Сыпингайским высотам отряд неизменно находился в арьергарде. Потери его личного состава в течение Мукденской битвы признаны Военно-исторической комиссией по описанию Русско-японской войны наиболее высокими во всей 1-й армии. Уместно задаться вопросом, как в подготовленном этой комиссией крупнейшем труде оценивается роль начальника Сибирской казачьей дивизии генерала Самсонова?

На страницах упомянутого многотомного издания описываются действия огромного количества частей и соединений, в том числе «отрядов», подобных Цинхэченскому. Интенсивность их формирования в годы Русско-японской войны достигла пика: «Бывали случаи командования корпусными командирами такими тактическими единицами, в состав которых не входило ни единого даже батальона вверенных им корпусов… В одном отряде, силою в 51 батальон, имелись войсковые части всех трех армий, из 11 корпусов, 16 дивизий и 43 различных полков»^[28]. Отдельного рассмотрения в этом фундаментальном исследовании удостоены действия офицеров подчас лишь в чине ротмистра. Об атаке же казаков генерала Самсонова, тем более не поддержанной Ренненкампфом с фланга, авторы-составители труда хранят молчание. Проще говоря, этой атаки не было, как не было и порожденного ею скандала на железнодорожном перроне в Мукдене.

Таким образом, растиражированная в сочинениях Пикуля версия событий не выдерживает критики. Однако ею дело вовсе не ограничивается — другой беллетрист, писательница Барбара Такман в своей знаменитой книге «Августовские пушки» отразила следующее видение ситуации: «Хоффман утверждал, что знал о ссоре между Ренненкампфом и Самсоновым, имевшей место еще в Русско-японскую войну, где был германским наблюдателем. Он говорит, что сибирские казаки Самсонова, продемонстрировав храбрость в бою, вынуждены были сдать Ентайские угольные шахты из-за того, что кавалерийская дивизия Ренненкампфа не поддержала их и осталась на месте, несмотря на неоднократные приказы, и что Самсонов ударил Ренненкампфа во время ссоры по этому поводу на перроне Мукденского вокзала»^[29].

Речь идет о Ляоянской битве, событиях конца августа 1904 года. Когда русскому командованию стало известно о подготовке переправы сил японского генерала Куроки на левый берег реки Тайц-зыхэ в обход фланга русских, генерал от инфантерии А. Н. Куропаткин принял решение об отводе войск в глубь фронта. Именно тогда русские кавалерийские части под командованием Самсонова были переброшены форсированным маршем к Янтайским угольным копям^[30] для их дальнейшей обороны. Южнее расположилась 54-я пехотная дивизия генерал-майора Н. А. Орлова. Утром 2 (15) сентября 1904 года последний предпринял атаку 12-й японской бригады Шимамуры. Ее позиции находились на высотах южнее деревни Дайяопу, русским же пришлось наступать в зарослях гаоляна. Шимамура начал встречное наступление восточнее Дайяопу, охватывая левый фланг Орлова и атакуя правый. Русские войска дрогнули и обратились в бегство — в панике они отстреливались в зарослях гаоляна от наседающего противника, но это был беспорядочный огонь по своим. В спешке вновь собрав войска численностью едва ли больше батальона, Орлов попытался еще раз атаковать японцев в направлении на Дайяопу, но его порядки опять были рассыпаны в гаоляне, а сам генерал ранен.

По свидетельству современника, участники этой эскапады удостоились ядовитого прозвища «орловские рысаки». Тактический итог ее вышел безрадостным: ощутимые потери оказались бесполезными, с Янтайских копей был выбит потерявший более полутора тысяч человек убитыми и ранеными генерал Самсонов^[31]. Генерал Ренненкампф же все это время находился в госпитале после тяжелого ранения в ногу 13 (26) июля 1904 года^[32]. Оказать помощь Самсонову, а тем более угодить ему под горячую руку он попросту не мог. Следовательно, высказанная Такман версия событий тоже является неверной. К чести автора, она и сама склонялась к этому выводу: «Сомнительно, чтобы Хоффман верил своей сказке или только притворялся, что верит»^[33].

Возникновение истории о конфликте между генералами Самсоновым и Ренненкампфом Такман связывает с фигурой офицера германского Генштаба Макса Гофмана. В этом сходятся практически все авторы, упоминающие данный эпизод. Одно перечисление его вариаций могло бы составить отдельный библиографический обзор.

Например, вот как сравнительно недавно изобразил ситуацию американский писатель Бевин Александер: «Хоффман являлся военным наблюдателем еще во время Русско-японской войны 1904–1905 годов и стал свидетелем словесной перепалки между Самсоновым и Ренненкампфом на железнодорожной платформе в Мукдене, в Маньчжурии, которая закончилась настоящей дракой»^[34]. Из специалистов эту версию, в частности, подхватил профессор И. М. Дьяконов — действительно крупнейший специалист, правда, в области истории Древнего Востока. Он писал о бездарных действиях «начальника Генерального штаба Жилинского и генералов Самсонова и Ренненкампфа (враждовавших из-за пощечин, которые они надавали друг другу еще в 1905 г. на железнодорожном перроне в Мукдене)»^[35].