1856
1857
1858
1859
1860
1861
1862
1863
1864
1865
1866
1867
1868
1869
1870
1871
1872
1873
1874
1875
1876
1877
1878
1879
1880
1881
1882
1883
1884
1885
1886
1887
1888
1889
1890
1891
1892
1893
1894
1895
1896
1897
1898
1899
1900
1901
1902
1903
1904
1905
1906
1907
1908
1909
1910
1911
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
ЮРИЙ БАХУРИН
ФРОНТ И ТЫЛ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ
Памяти моих бабушек и дедушек -
Александры Васильевны и Анатолия Федоровича,
Татьяны Павловны и Михаила Демидовича.
Я не успел наговориться с ними.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Бьются Перун и Один,
в прасини захрипев…[1]
Эти строки Николая Асеева — гениальное в своей лаконичности, может быть, самое образное описание Великой войны на русском языке. Но все же Первая мировая была войной людей, а не богов. И если даже боги умирают, когда о них забывают, то человеческие судьбы, имена и поступки еще менее долговечны. Неспроста события 1914–1918 годов часто именуют «забытой войной»: наверняка каждый из читателей хотя бы однажды встречал такое определение.
Однако вопреки расхожему мнению, десятилетия до начала Великой Отечественной войны можно со всей определенностью назвать пиковым временем исследования истории Первой мировой в нашей стране. Судите сами: в 1920-1930-х в СССР было издано колоссальное количество литературы, посвященной минувшему общемировому конфликту. Притом литературы высококлассной, от капитальных сборников документов до исследований, написанных непосредственными участниками событий, от многотомных изданий по истории дипломатии до воспоминаний участников войны — рядовых и руководивших армиями, писавших на русском и других языках. Библиографический справочник Г. Г. Хмелевского включает в себя 1650 наименований статей и книг о Первой мировой, изданных в России — СССР с 1914 по 1935 год, а он далеко не полон[2].
Спору нет, Великая Отечественная затенила Первую мировую. Но, например, в 1942 году некто И. Л. Зильберман писал начальнику Генерального штаба Красной армии, предлагая свой военно-научный очерк «Системы плотных сосредоточений особо крупного масштаба в решающих военных операциях на сокрушение», на первой же странице рукописи которого содержались отсылки к опыту Первой мировой войны[3]. Верховному главнокомандующему И. В. Сталину тогда же приходили такие письма, как послание ветерана из Новосибирска В. Е. Маркевича от 22 мая 1942 года: «В настоящее время мы стараемся поднять патриотизм масс историческими примерами героики русского народа, вспоминаем подвиги времен Александра Невского, Суворова, 1812 г. и т. п. Это хорошо. Однако мне кажется, вместо того, чтобы “откапывать” таких старинных покойников, было бы целесообразнее использовать в первую очередь живых героев, проливавших кровь за русскую землю и русский народ. Разве мало имеется в живых участников прошлой империалистической войны, колотивших немцев и в Пруссии, и в Австрии, получивших за это боевые награды, раны, увечья?»[4] Как показало исследование К. А. Пахалюка, в изданных в советское время мемуарах минимум семидесяти семи участников Первой мировой войны говорилось о героизме и подвигах на ее полях сражений[5]. Вышедшие в свет в 1970-х труды по истории Первой мировой под редакцией и авторством А. А. Строкова и И. И. Ростунова оставались крупнейшими в своем роде вплоть до перестройки. И все же…
Слово современному исследователю восприятия Великой войны десять лет спустя после ее начала: «В сложившемся образе войны 1914–1918 гг. не было героев, полководцев и сражений. Были только дипломатические и политические интриги, жертвы и потери. Мировая война оказалась предельно обезличена и дегуманизирована, лишена черт Отечественной войны»[6]. А именно это разве не означает ли «забытости» войны?
К сожалению, сегодня можно наблюдать и тенденцию к складыванию ситуации ничуть не лучше прежней, хотя и с обратной полярностью. Архивы давно открыты, все больше ученых посвящают исследованию истории Великой войны дни и годы своей жизни, но вместе с тем преодоление пресловутой амнезии советского периода в отношении Первой мировой нередко подменяется ложной памятью о ней.
Например, из новейших публикаций следует, что «операция в Восточной Пруссии — это очевидный успех русской армии», если «смотреть со стратегической точки зрения»; что «в очередной, 1917 год русская армия вступала на подъеме», поскольку об этом в ноябре 1916 года заявил в Государственной Думе военный министр Д. С. Шуваев, а позднее обмолвился в мемуарах генерал Пауль фон Гинденбург — можно ли вообразить себе более фундаментальный и непредвзятый источник информации? Потери действующей армии (несколько миллионов человек убитыми, ранеными, военнопленными и пропавшими без вести), как и численность ее резервов, подсчитываются «плюс-минус миллион» и не впечатляют автора — ведь Российскую империю населяло гораздо больше миллионов[7].
Между 1914 и 1917 годами дело подчас доходит до вымарывания важнейших событий истории военных действий на Русском фронте Первой мировой. Например, если забыть упомянуть о Горлицком прорыве 1915-го, то основной причиной Великого отступления оказывается «решение сберечь жизни солдат и выиграть время для развертывания военной промышленности путем постепенного отступления. То есть пока ощущался снарядный голод, принимается решение не бросать безоружных солдат в бой. Начинается отступление главным образом по занятой ранее территории Австро-Венгрии»[8]. Буквально в нескольких строчках демонстрируется равнодушие по отношению к жертвам и потерям, понесенным Русской императорской армией в боях за ту самую австро-венгерскую территорию. В историческое небытие отправляются героически сражавшиеся, павшие, раненые, оказавшиеся в плену и пропавшие без вести на Юго-Западном фронте весной-летом 1915-го — до 210 тысяч человек только убитыми, а общее количество потерь достигает 900 тысяч человек[9]. Заодно из истории Великой войны вычеркивается и трагическая история обороны русских крепостей на западной границе империи, прежде всего Ковно и Новогеоргиевска. Но при этом в советское время Первая мировая война являлась «забытой»?!
За ответом на сакраментальный вопрос — если к 1917 году и страна, и армия были полны сил для продолжения войны, то отчего же произошли революции 1917 года? — далеко ходить не нужно. Все чаще можно прочитать или услышать об ударе в спину, сорвавшем неизбежный триумф России накануне победы в Первой мировой и нанесенном либеральной оппозицией в сговоре с русским генералитетом при деятельной поддержке «мировой закулисы». Здесь же любопытным образом сходятся крайности: в советских изданиях по истории Коммунистической партии «генералы-предатели… и сочувствующая им буржуазия готовили нам смерть и беды»[10], а согласно относительно современному сочинению «спустя несколько дней, оказавшись в ловушке, устроенной предателями-генералами, Государь был вынужден отречься от престола»[11]. Пересуды о роли Германии в истории Октябрьской революции и упоминать не стоит, это испытанный временем сюжет.
