Кроме того, в Новогеоргиевске незадолго до Великой войны несли гарнизонную службу 4 крепостных пехотных батальона, образованные 3 (15) октября 1889 года, 2-я вылазочная батарея[1218], крепостная саперная рота большого состава[1219], военно-голубиная станция 3-го и военный телеграф 2-го разрядов[1220]. С 5 (17) мая 1893 года в крепости существовало воздухоплавательное отделение, при котором 21 сентября (4 октября) 1913-го ГИУ предложило военному министру создать авиационный отряд. Вернее, план на сей счет был утвержден двумя годами ранее, однако его реализации помешала нехватка авиаторов. Кроме того, в соответствии с «Большой военной программой по усилению состава армии» планировалось создание в крепости минной роты.
В Новогеоргиевске был развернут постоянный военный госпиталь, традиционно отличавшийся высоким уровнем подготовки персонала. Например, об учреждении Императорской Академией Наук еще в 1857 году премии имени младшего помощника главного госпитального врача, члена-корреспондента Общества Русских врачей в Петербурге Л. Л. Рклицкого в размере 3000 рублей серебром, завещанной им из своих же скромных сбережений за сочинения по части анатомо-микроскопических исследований центральной нервной системы, сообщалось в ведущих научных изданиях Европы[1221]. А заведующий хирургическим и венерологическим отделениями госпиталя теоретик (и практик) военно-полевой хирургии Н. М. Филончиков известен как пионер в применении йодной тинктуры при подготовке операционного поля[1222].
Поручик крепостной артиллерии Новогеоргиевска А. Б. Цаликов. В годы Великой войны он будет нести службу на Кавказском фронте и дослужится до чина подполковника
В мирное время одной из важнейших задач для гарнизона крепости являлось обеспечение сохранности имущества, амуниции и боеприпасов на складах, угрозу для которых мог составить нелокализованный огонь. Противопожарная безопасность построек внутри крепости, жизней военнослужащих и гражданского населения Новогеоргиевска обеспечивалась командой пожарной охраны, насчитывавшей 14 экипажей на конной тяге — для сравнения, в Варшаве в это же время дежурство несли лишь 2 конно-бочечных обоза. Наконец, к 1914 году крепость содержала четыре военных храма, вкупе с церквями передовых фортов Зегржа и Пултуска — семь[1223].
Комендантом Новогеоргиевской крепости на момент начала войны являлся генерал от кавалерии Бобырь. Он был хорошо знаком с вверенным ему укрепленным районом и обязанностями, так как за свою карьеру успел послужить в том числе и на командных должностях в крепостях Ковно и Осовец, но так же приобрести репутацию мздоимца[1224]. Во время Русско-японской войны генерал-майор Бобырь занимал должность начальника штаба Сибирского военного округа, и в ноябре 1904 года встречался в Омске с тогда генерал-квартирмейстером 3-й Маньчжурской армии генерал-майором Алексеевым.
Генерал Деникин называл коменданта Новогеоргиевска «неудачным последователем драгомировской показной науки», иллюстрируя этот тезис примером: когда Бобырь проверял исполнительность солдат приказаниями колоть штыками начальствующих лиц, подчас едва удавалось избежать трагедии[1225]. К тому же Бобырь вступил в войну на столь ответственном посту, не имея за плечами боевого опыта.
Ненамного более браво характеризуются современниками и другие высшие командные чины Новогеоргиевска. К примеру, будущий начальник штаба крепости, занявший этот пост уже в мае 1915 года, а в 1914-м — командир 6-го пехотного Либавского принца Фридриха-Леопольда Прусского полка полковник Н. И. Глобачев еще в годы Русско-японской войны «прославился» тем, что, будучи начальником штаба 54-й пехотной дивизии, не сумел организовать войска, рассыпавшие свои порядки в гаоляне, и даже справиться со своим конем, который унес седока в войсковой тыл. По воспоминаниям Б. М. Шапошникова, скандал дошел до верхов Генерального штаба[1226]. Один из ключевых постов в Новогеоргиевске — должность начальника крепостной артиллерии — долгое время занимал генерал-майор И. Ф. Карпов, по мнению профессора Свечина «незадачливый бюрократ… равнодушный к солдату и к войне, незнакомый с пехотным делом», ушедший впоследствии в отставку из-за некоего щекотливого «хозяйственного» недоразумения[1227].
Справедливости ради необходимо отметить положительную для всего укрепленного района роль, которую сыграл начальник инженеров Новогеоргиевска генерал-майор В. А. Гиршфельд, находившийся на этом посту с 17 (30) января 1913 года. Некогда замещая должность начальника инженеров крепости Зегрж, он лучше многих представлял себе ее обороноспособность и тактическую роль в ряду прочих близлежащих крепостей. По получении высочайшего указания уничтожить верки Зегржа и Пултуска, полностью сознавая ответственность за свои действия, Гиршфельд сохранил их к началу войны, за что великий князь Николай Николаевич, раздосадованный неисполнением приказа, саркастически предлагал расстрелять его.
«Тройной ряд стен крепости, широкие и глубокие рвы, высокие валы, уставленные огромными орудиями, дают впечатление неприступности; для осады Новогеоргиевска неприятелю потребовалось бы не менее 200 т[ысяч] войска, тогда как для обороны ее достаточно 12 тыс[яч]», — уверял читателей еще на пороге XX столетия брокгаузовский словарь[1228]. Маститые военные специалисты тоже сходились во мнениях насчет неприступности крупнейшей крепости мира. Мобилизация Русской императорской армии в 1914 году совпала для Новогеоргиевска с началом экзамена, ожидаемого десятилетиями.
Крепость в первый год войны
Уже с первых дней войны Новогеоргиевск стал играть весьма важную роль в боевых действиях на Русском фронте как стратегически важный пункт базирования, отправки войск и снабжения передовой амуницией и боеприпасами.
По развертывании 2-й армии генерала Самсонова к 4 (17) августа в Новогеоргиевске стояли 2-я пехотная дивизия 23-го армейского корпуса и 1-й корпус с 1-й стрелковой бригадой. С того же дня в Новогеоргиевск маршировали лейб-гвардии Московский, а с 7 (20) августа — лейб-гвардии Гренадерский полки. В районе крепости сосредотачивался цвет русской гвардии — лейб-гвардии 1-я артиллерийская бригада и Преображенский полк[1229].
Вскоре район левого берега Вислы к северу от реки Пилицы вместе с Варшавой и крепостью Новогеоргиевск был придан Северо-Западному фронту. Ставка уже в первой директиве командующему фронтом генералу от кавалерии Я. Г. Жилинскому сообщала: «2-ю пехотную дивизию, быть может, придется оставить в Новогеоргиевске… Обеспечение операции с ее левого фланга достигается… крепостью Новогеоргиевск»[1230].
Затем Самсонову разрешили использовать эту дивизию в наступлении, но с включением в гарнизон крепости 1-й стрелковой бригады и 10-й Рыпинской бригады Отдельного корпуса пограничной стражи. Однако 14 (27) августа в докладе начальника штаба 2-й армии генерал-майора П. И. Постовского в гарнизон Новогеоргиевска предполагалось направить второочередную 79-ю пехотную дивизию. 1-я стрелковая бригада же должна была следовать за 23-м армейским корпусом, вошедшим в состав 2-й армии.
Ротация войск в Новогеоргиевске между тем продолжалась. 25 августа (7 сентября) штаб армии просил штаб фронта предоставить в его распоряжение второочередные части для занятия тыловых пунктов и охраны дорог. Крепость вновь оказалась временно лишена живой силы, способной оборонять ее в случае наступления противника. Эта угроза стала ощутимой после поражения 2-й армии в Восточной Пруссии. Не желая усугублять ситуацию, Ставка в предписании Жилинскому от 31 августа (13 сентября) 1914 года указывает «обеспечить крепость Новогеоргиевск необходимым гарнизоном».
За месяц пехотные подразделения, несущие гарнизонную службу в Новогеоргиевске, сменились по меньшей мере трижды. Будучи важным центром Привисленского района, Новогеоргиевск почти еженедельно принимал новые полки, по плану следовавшие затем на запад.
