Балор фыркнул и неожиданно расхохотался. Смех его, как обычно, получался журчащий и мурлыкающий. Замечательный смех. Желтые глаза демона даже немного увлажнились. Шейла бросила заниматься мясом и задрала морду: мол, чего это ты веселишься? Не пропустила ли я чего?

— Кирилл! — отсмеявшись, воскликнул Балор. — Право, ты своеобразный человек! Ход твоих мыслей делает такие зигзаги, выписывает такие пируэты, что мне остается только умолкнуть и снять перед тобой шляпу. И пожалуй, я это сделаю!

С этими словами кот ловким движением содрал с ушастой головы изысканный берет и шутливо приложил его к груди.

— О докторе Фаусте скажу так. — Голос Балора приобрел какую-то мягкость. — Это был великий чудак. Простой и рассеянный. То, что впоследствии нагородили вокруг его имени, не имеет ничего общего с тем, что происходило на самом деле. Да, конечно, иногда по просьбе своих приятелей он заказывал всяческие изысканные яства. Потакал их прихотям. Находящиеся рядом с ним люди были такого рода, что вкусно поесть оставалось для них пределом желаний. Не то чтобы они голодали. Нет. Просто фантазии его окружения не шли дальше простых вещей. Правильно подметил: деньги, женщины… И ты знаешь, думы обыкновенного человека с той поры почти не изменились. Можно дать ему сколько угодно денег. И он просто не будет знать, как их лучше использовать. Не каждый человек способен стать меценатом, заниматься благотворительностью.

— Да, ты прав.

Кириллу оставалось только соглашаться. Он вспомнил, как в одночасье разбогатевшие граждане не могли придумать ничего лучшего, как, допустим, обливать стриптизершу коллекционным шампанским. Или выдумать нечто подобное. Такое, что простому, не обремененному средствами человеку и в голову не придет.

Их мысли оказались незатейливы и однообразны, как двутавровые железные балки, что идут на перекрытия зданий: такие же прямые и несгибаемые. Чтобы искривить такую балку, надо приложить немало усилий. Но все равно, даже в таком виде она оставалась просто куском железа, только изогнутым.

Единственное, до чего они пока не додумались, так это жрать с кашей ассигнации. Чтобы после смерти деньги никому не достались. Впрочем, и это уже было. Кажется, раньше так поступали иные бородатые купчины. Так что поедание бумаги — это лишь вопрос времени.

Кирилл давно понял простую истину: чем богаче человек, тем жаднее. Светлое будущее после смерти таким людям точно не светило.

— Желания Фауста исполнялись, сделать это было несложно, — продолжил Балор. — Но на самом деле доктор искал другое. Ему хотелось найти эликсир вечной жизни, познать ее смысл. Он искал философский камень. Фауст добился значительных успехов, таких, что им заинтересовался один из демонов. Наши миры соприкасаются, и существу высшего порядка несложно побывать на твоей Земле. Живым же людям попасть к нам крайне проблематично.

— А я?

— Ты, Кирилл, попал в наш мир чудом. Ты не должен быть здесь. Но так уж получилось, что для того, чтобы избегнуть худшего, тебя направили к нам. Я направил. Помнишь, перед тем как очутиться здесь, стоя на кургане, ты меня видел?

Кирилл помнил. Он стоял на дальнем конце кургана. Светила яркая полная луна, и на фоне звездного неба торчали острые ушки Балора. Это последнее, что он видел в своем мире.

— Так вот. Доктор Фауст добился значительных успехов в поиске философского камня. Но когда он узнал, что можно продлить жизнь человека на весьма длительный срок, но все равно это не будет вечной жизнью, а всего лишь существование души в бренном теле, он был весьма обескуражен. Ему разъяснили, что для достижения цели нужно всего-навсего прекратить земное существование. И поиск сразу увенчается успехом. Начнется иная, вечная жизнь. Ведь смерть — это всего лишь переход от одной формы существования к другой. Жизнь — это всего лишь остановка, во время которой человек приобретает необходимый опыт, воспитывает свою душу. Изначально заложено, что вечная жизнь ждет любого человека. Только надо ее заслужить, не сбиться с пути. Впрочем, об этом ты вчера уже слышал.

А поиск философского камня? Что ж, он существует. Но опять же, при нынешнем духовном развитии людей обладание им невозможно. Философский камень заложен в каждом человеке. Надо только отыскать его в своей душе и, соответственно, раскрыть. Тогда человеку будет подвластно многое. Возможности его сравняются с возможностью существ более высокого порядка. Но использовать эти возможности для добычи золота? Полная чушь! Подытоживая, скажу: так называемый философский камень — дело далекого будущего. Если, конечно, человечество на твоей планете доживет до этого будущего. Как ни прискорбно это звучит, но оно семимильными шагами близится к своему закату. Время, отпущенное ему, заканчивается. От силы еще лет пятьсот. Ты сам видишь, Кирилл, какие изменения происходят на Земле…

— Пятьсот лет! Так мало?! — У Кирилла не было оснований не доверять словам демона. На сердце стало тоскливо. Пятьсот лет…

— Да, всего лишь пять веков. Открою тебе тайну. На земле есть люди, которые весьма близко подошли к раскрытию заложенного в них. Они познали мироздание. Но эти люди редки, их считанные единицы. О них никто ничего не знает. Они не такие, как всякого рода потомственные колдуны в каких-то мифических коленях. Они не имеют ничего общего с ясновидящими. Эти-то как раз мешают развитию, как мешает никчемный мусор. Как правило, они мало чем владеют и практически ничего не знают. Но они опасны тем, что отвлекают людей от своего духовного развития. Порой некоторые из них обращаются к тем силам, с которыми ни при каких обстоятельствах не стоит связываться. Видишь ли Кирилл, существует еще одно, скажем так, Нечто… Это Нечто не принадлежит ни нам, ни… — Балор указал лапой на голубое небо. — Это Нечто всеобщий враг. Наш враг, враг людей на твоей и иных планетах. А доморощенные колдуны — сами того не сознавая — высасывают энергетику и передают ее этому Нечто. Ну и попутно выколачивают из страждущих какие-то средства. Для себя, разумеется….

Кот-демон говорил о странных вещах. Кирилл слушал и чувствовал, что еще немного и, образно выражаясь, голова пойдет кругом. Как мало он все-таки знает!

Конечно, кое о чем он догадывался и раньше, читал серьезную и не очень литературу, побывал в таких диких местах, где не ступала нога белого человека и, соответственно, кое-что видел в своей не такой уж и длинной жизни.

Но сейчас Балор ясно сказал, что именно он направил его сюда. Зачем? И что это за Нечто? Что за третья сила, которая угрожает и светлым силам и пеклу?

Впрочем, Кирилл молчал. Вопросов пока не задавал. Раз уж демон завел об этом речь, значит, у него есть веские на то основании. Скоро или не очень, но тайна должна проясниться.

— У доктора Фауста были серьезные проблемы со здоровьем, изношено сердце, — продолжил Балор. — Он ведь прожил не так уж и долго. Когда пробил его час, тело забрали и похоронили в укромном лесном уголке. Смерть этого чародея обставили со всевозможной таинственностью. В доме слышался стук и грохот, будто бы там идет борьба. Утром пришли друзья. Они увидели, что потолок в спальне доктора пробит, и края зияющего пролома густо заляпаны кровью. Походило на то, будто бы тело утащили через потолок. Ты понимаешь, Кирилл, что это всего лишь простая атрибутика, — усмехнулся Балор. — Сделано для того, чтобы другие не связывались с тем, в чем мало смыслят. И все равно — они не переводятся. Желающих влезть в потустороннее хоть отбавляй. Хорошо, если мы успеваем их перехватить. Но получается не всегда. Тогда ими овладевает третья сила — Нечто…

Впрочем, вижу, что говорю не очень понятные вещи. Извини — косноязычен. — Кот явно кокетничал. — Наш любезный лорд Абигор сможет разъяснить проблему несколько лучше. Предлагаю пройти в библиотеку. Время к полудню, — кот взглянул на небо. — Он уже там.

Кирилл встал.

— Шейла! Бросай кость. Там уже глодать нечего…

В библиотеке овчарка обнюхалась с Греем. Ротвейлер вилял обрубочком хвоста и тихо повизгивал. Еще бы! Аж целую ночь свою подружку не видел. Кирилла всегда умиляло, как здороваются собаки. Все искренне, от души. Не как у людей. На лице одно, жесты доброжелательные, а что в мыслях — не знаешь.