Ну, а раз он, судя по реакции многих окружающих, суть стукач, то можно уже верно истолковать некоторые другие эпизоды. Истолковать иначе, чем их толкуют ублажители толпарей. Взять, скажем, контакт «суперагента» с негром-арестантом из африканской камеры. Какое-то время, скажем, первый час контакта, стукач будет относиться к негру благожелательно – пока о нём ровным счётом ничего не знает. Но уже через несколько часов он негра возненавидит. Вплоть до острого желания ему смерти. И негр послушно умрёт – всё-таки всякий стукач более влиятелен, чем обыкновенный «мужик». Что негр послушно и выполнил – откровенно после побега подставившись под пулю.

Может быть, для этого негра такая смерть и не вредна – если смотреть на неё с точки зрения череды воплощений с положительной динамикой. Получив пулю, и точно зная, что умрёт, зная это и чувствуя, негр перестаёт кривляться – и хотя бы в последние минуты своей жизни согласится назвать вещи своими именами. Такая правда может стать ему в благословение при следующем рождении. Не все могут насчёт правды, а негр смог. Помните странный разговор «суперагента» с умирающим негром?

«Суперагент» спрашивает: а ты боишься смерти? Негр отвечает: нет, не боюсь. А суперагент опять говорит: а я бы боялся. И негр ему в ответ: это потому, что ты после смерти прямиком направишься в ад.

Разговор имеет смысл, в особенности, слова негра. В предсмертном состоянии, когда обманывать самого себя стало бессмысленно, негр чётко увидел, что «суперагент» – это стукач. А цель всякого стукача – отправить в палеонтологическую смерть (в ад) всякого, с кем рядом окажется. Ему приносит облегчение то, что он прихватывает с собой всякого. И негр в последние свои минуты наконец-то сообразил, что, да, он, поначалу не поняв, кто такой «суперагент» по масти, стал его прихвостнем, и, как следствие, тоже направился прямиком в ад. И только приближающаяся смерть позволила ему, негру, поменять своё ложное мнение и назвать вещи своими именами. Вот и смог вырваться из-под обаяния стукача.

А стукачи обаятельны – это могут подтвердить половые партнёрши Бельмондо, из коих показана жена и одна любовница. Этот суперагент для каждой из них не первый и не последний. То есть реакция обычных женщин на стукачей та же, что и у вертухаев. Впрочем, как бы поточнее выразиться? Вертухаи, как обычные женщины, или женщины как обычные вертухаи?

Вряд ли можно верить прославленному педерастами педерасту Достоевскому, вспомните эту его историю с любовником-прокурором Врангелем, одно время столь же популярному как Бельмондо, но он, Достоевский, говорил, что самое страшное, что есть в тюрьме, это невозможность остаться одному. Иными словами, его тыкали носом в тех, видеть кого Достоевский хотел бы избежать, потому что наблюдение за некоторыми порождало критическую мысль.

То самое отсутствие возможности закайфовать – ведь для любого арестанта в камере практически нет новеньких. Достоевскому оказалось не по уму разглядеть в тюрьме Университет – потому что он не смог увидеть благословение в том, что мог наблюдать различные типажи арестантов в любое время суток. Хуже того, в этой тюремной возможности наблюдать скрываемые моменты он увидел особенное проклятие. Типичная оценка стукача.

Особенно мучительно для Достоевского было то, что он, как и вся дворянская молодёжь того времени, был знаком с борделями не понаслышке.

Тут наступает время для Теории.

Как мы уже выяснили при изучении тюрем для политических, тайны вертухаев из этого типа заведений и мусоров вообще, вроде мусорских персонажей из «Бриллиантовой руки» и «Профессионала», можно выявить через изучение устройства борделей.

Одна из тайн вертухаев та, почему они действительно благоволят к стукачам и к таким же своим? Причём благоволят без соображений выгоды, то есть вне связи с поставляемой стукачами информацией. Получается, не в обмен на информацию. Просто – от души.

Рассмотрим теоретически тот мотив вертухаев и мусоров, который практически никем не рассматривается. Вертухаи – это работники тюрем, которые готовы этим заниматься даже при нищенских зарплатах. Мусора это более общий термин. Рассмотрим всё это на материале странного устройства борделей (публичных домов) и его составных элементов.

Работницы публичных домов, да и дамы снаружи, любят улетать. «Улетать» – это значит, ничего старательно не понимают, при этом логическое мышление отключается окончательно, наваливается желанный кайф и поступками начинают руководить исключительно полученные прежде враждебные людям психотравмы. Психотравмы всегда дурилки, чушь, тупость, тупизм, кайф.

Желающие ничего не понимать, обычно сосредотачиваются на новом для себя объекте, об устройстве которого пока ещё ничего не знают, да и объяснить им этот объект некому. Эпизодические клиенты публичного дома тем выгодно и отличаются от мужей, что относительно мужа через какое-то время жёны худо-бедно собирают какие-то сведения и начинают мыслить, а о клиентах борделей они не знают ничего, даже их профессий и, соответственно, профдеформаций, которые эти профессии сопровождают. А профдеформации открывают глаза. Как следствие, на клиентах улетают. Или под клиентами.

Парадокс: проститутки в своих борделях своеобразно счастливы. Внешние наблюдатели бордели называют домами терпимости. Якобы проституткам не нравится, но ради денег терпят. Но всё не так как верят толпари. Проститутки своеобразно счастливы – как и вертухаи. Потому что достигают своих бессознательных целей. Целей позорных, но для них значимых. Что и почему, они, конечно, не понимают и объясняют свою тягу к пребыванию в публичных домах как-то по-дурацки, тупо, кайфово. Скажем, начинают утверждать, что их известный половой орган эксплуатируется как нигде напряжённо. И у них от этого наступает якобы полное нравственное удовлетворение. Может, и напряжённо, но не это источник её мнимого «счастья».

Так что это совсем не шутка, когда, если проститутку спрашивают, как она докатилась до жизни такой, она отвечает: «Повезло, наверное».

Да, они так однотипно отвечают, и даже так думают, а нам надо описать происходящее адекватно. Этот принцип кайфа от кайфа следующего за новизной имеет множество следствий. Допустим, некая женщина, получив ещё в детстве внушение, что находиться в публичном доме не особенно достойно, вывернется тем, что будет имитировать бордель в своём собственном доме. Якобы семейном. И имитировать вовсе не только коллекционированием всё новых и новых любовников – хотя и это тоже способ. А ведь внушение это относительно публичных домов ей сделали из зависти, чтобы она не наполнилась своеобразным счастьем. К закреплению управляющей психотравмы приводит ещё и не понимание мотива активности того, кто делал внушение. Так что для здоровья семьи важно понимать все аспекты вокруг публичного дома.

Вот, получившая такое внушение неминуемо будет отныне стараться сделать так, чтобы мужа не замечать. Высший пилотаж – смотреть в упор и не видеть. Знаете, наверно, таких жён, которые, как только появляется возможность соприкоснуться с мужем в совместном действии, тут же впадают в эдакое сонное состояние. А во всём остальном, скажем, когда отправляется на охоту на незнакомых мужчин, вполне себе бодренькая.

В принципе так же реагируют, понятно, что тоже непроизвольно, и многие мужчины. В сущности, так поступают все те мужчины, которые не выполняют в семье или ещё где, скажем, на работе, функции священника. Даже в текстах новых религий, само собой, выхолощенных сравнительно с Истиной, то есть без объяснения механизмов и смыслов слов, говорится, что полноценный муж в семье должен выполнять функцию священника. Если бы выполнял, то жена со временем стала бы исследователем, бродягой в высоком (тюремном) смысле этого слова – и из сонного состояния в определённых ситуациях вышла бы.