– Но вы все-таки написали биографию группы?

Да-да. Так поступают 22‐летние журналисты, когда кто-то предлагает им деньги. Это было здорово. Я не только оплатил аренду, но и купил себе электрическую пишущую машинку благодаря этой биографии.

– Когда это было?

– Кажется, я написал ее в 1984 году, а опубликована она была в 1985‐м. Забавно, конечно, что она вышла, когда они еще были на пике популярности, и мгновенно стала небольшим бестселлером. Первый тираж разошелся за считанные дни.

– Забавно. Значит, вы не просто купили электрическую пишущую машинку. Вы еще и линолеум купили.

– Нет. Не купил. Прежде чем вышел второй тираж, издательство обанкротилось. «Proteus Books». Вот и все. И это было действительно хорошо, на самом деле. Оглядываясь назад, я понимаю, что получил аванс. Я получил свои 2000 фунтов стерлингов авансом. Но я так и не получил никаких гонораров, которые должен был получить, и это так и не принесло мне денег, а это означало, что мне нужно было остановиться и подвести итоги. И я подумал: «Ладно, вот я здесь, и я потратил несколько месяцев на написание книги, которую мне бы не хотелось читать. Не думаю, что когда-нибудь сделаю это снова». И я усвоил урок, о котором время от времени вселенная сговорчиво напоминает мне. Это как мой единственный урок, и если бы кто-то, описывая мою жизнь как одну из таких комедийных трагедий, указал на это как на одну из тех повторяющихся тем, которую ему нужно время от времени напоминать: всякий раз, когда я что-то делаю ради денег…

Всякий раз, когда я делаю что-то, потому что хочу это делать, потому что это кажется забавным или интересным и так далее, и тому подобное, это почти всегда работает. И почти всегда это в конечном итоге окупается. Но всякий раз, когда я делаю что-то ради денег, это не только оборачивается головной болью и болью в шее и сопровождается всякими пакостями, но я обычно еще и денег не получаю. Так что, через некоторое время, вы как бы начинаете учиться просто забывать о вещах, когда люди приходят к вам и размахивают огромными пачками денег перед вами. Выбирайте то, что кажется интересным, потому что, даже если все развалится, вы извлечете из этого интерес. А в противном случае вы обычно не получите в итоге абсолютно ничего.

Самое лучшее в книге о «Дюран-Дюран» было то, что я владел авторскими правами на нее, а компания обанкротилась, и позже ее купил кто-то другой. Он написал мне письмо: «Мы хотим снова выпустить ее в печать». Мне пришлось сказать: «Нет, спасибо».

– Вы были рок-журналистом?

– Нет, я был просто журналистом. Рок-н-ролльный эпизод случился, потому что у меня был друг по имени Ким Ньюман, с которым я уже писал книгу «Невероятно страшно». А Ким писал для этих людей книгу «Кошмарные фильмы», и он упомянул меня как человека, способного писать. Мне позвонили из «Протеуса» и сказали: «Итак, у нас есть три книги, которые нужно написать очень, очень срочно. Выбирайте одну». Я сказал: «Отлично. Какие?» Они предложили «Дюран-Дюран», Барри Манилоу и «Деф Леппард». Я решил, что «Дюран-Дюран» сделали гораздо меньше. Барри Манилоу… Я подумал, что мне придется послушать, ну, вы знаете, 40 альбомов Барри Манилоу.

Я до сих пор не включаю книгу «Дюран-Дюран» в биографии, больше ради развлечения, чем для чего-либо еще, но однажды в 1996 году я был – из-за серии странных совпадений – на яхте в Средиземном море с Саймоном Ле Боном[1] в составе экипажа. Саймон любит ходить под парусом. Он большой фанат кругосветных яхт и всего такого. Он приехал как временный член экипажа на неделю, а я был пассажиром, сухопутной крысой. Мы закорешились, много болтали, и где-то на третий день я подумал: «Я не могу держать это в себе, я должен это сказать». Ну, я и сказал:

– Слушай, я должен тебе рассказать. Я однажды написал биографию “Дюран-Дюран”.

– Какую?

– Proteus.

– Та, в серой обложке? Нам она понравилась, она была здорово.

– То есть вы с ним не встречались? Это не была биография, где вы полгода гастролируете с группой или что-то в этом роде?

– Нет. Это была биография, где ты приходишь на «Би-Би-Си» и говоришь: «Алло, библиотека газетных вырезок ”Би-Би-Си”? Я хотел бы заказать все, что у вас есть со словами ”Дюран-Дюран”». Ты платишь 150 фунтов за все их фотокопии, забираешь все это, собираешь все эти газетные вырезки и записываешь в книгу. И слушаешь альбомы.

Еще одно, что я узнал тогда, – это то, что очень многие мои друзья были писателями в Лондоне. Писатели могут быть одинокими, но они также склонны собираться вместе: им нравится проводить время в одиночестве. Я знал многих лондонских писателей, и многие из них были удостоенными наград, а многие – уважаемыми писателями, удостоенными наград. Проблема же в том, что будучи удостоенным наград уважаемым писателем, ты, скорее всего, не зарабатываешь на жизнь.

Если вы пишете одну хорошо рецензируемую, уважаемую, неплохо продаваемую, но не входящую в список бестселлеров книгу каждые три года, которую вы продаете за колоссальные 30 000 фунтов стерлингов, это все равно будет в среднем равняться 10 000 фунтов стерлингов в год, и вы заработаете больше, управляя Макдоналдсом. Со сверхурочными уж точно больше. Так что это были невероятно уважаемые, отмеченные наградами корифеи, которые, чтобы свести концы с концами, писали новеллизации фильмов и сериалов под псевдонимами, которых они отчаянно стеснялись и не хотели, чтобы кто-то знал о них. Знаете, в этой тусовке шепотом передается своего рода секретное знание: «вы знали, что такой-то написал эту книгу о несчастных случаях? На самом деле ее написал такой-то, понимаете?» И, когда я стал писателем, стало совершенно очевидно, что эти люди продавались – и я действительно считаю это продажностью, потому что они брали псевдонимы, потому что не хотели их признавать – за 1800 фунтов стерлингов за книгу. За 2000 фунтов стерлингов за книгу. За 2500 фунтов стерлингов за книгу. Тогда я подумал: беда не в продажности. Беда в том, что эти люди продаются по дешевке. Знаете, если уж продаваться, то за миллион долларов. За 10 миллионов. Не продавайтесь до такой степени, чтобы смотреть на себя в зеркало и думать: «Боже мой, какой же я халтурщик. Зачем я это делаю за 2000? За 1500? Ради всего святого!»

Существует странная и замечательная альтернативная история лондонского литературного мира 1970‐х и 1980‐х годов, и, насколько я знаю, 1990‐х годов, когда вы могли бы пойти и сказать: такой-то известный писатель написал такой-то эпизод новеллизации или такой-то человек написал «Горца III», и вы могли бы пойти и во всем этом разобраться.

– Кстати о распродажах: я слышал, что «Благие знамения» экранизируют. [Смеется] Не слишком ли ужасно это звучит? Но я хотел, чтобы касса была в самом конце.

– Думаю, это прекрасный, но очень удачный переход. А все потому, что в течение десяти лет у нас с Терри Пратчеттом был неудачный опыт с этим фильмом в самом начале. А потом мы восемь лет, девять лет просто говорили «нет». Каждые два-три месяца появлялась какая-нибудь крупная голливудская компания, прочищала горло и говорила: «Мы хотим купить «Благие знамения». Ожидая, что мы скажем: «Аллилуйя! Дайте нам денег». А мы отвечали: «Нет, спасибо». А они отвечали: «Нет, серьезно. Мы серьезно». Мы действительно хотим купить «Благие знамения» и дать вам денег, а мы отвечали: «Пожалуйста, отвалите».

Это продолжалось долгое время, пока Сэмюэлсоны не пришли и не сказали: «Послушайте, мы хотим снять «Благие знамения», потому что это то, о чем мы чувствуем, и, кроме того, мы ведем переговоры с Терри Гиллиамом и хотим, чтобы Гиллиам написал сценарий и срежиссировал фильм». В этот момент мы с Терри [Пратчеттом] сказали: «Конечно. Давай». Мы взяли значительно меньше, чем нам предлагали многие из тех, кому мы отказали, потому что нам нравилась идея, чтобы это сделал Терри Гиллиам. Если кто-то и будет делать «Благие знамения», то я хочу, чтобы это был Гиллиам. И тогда люди спрашивают: «Вы с Терри [Пратчеттом] участвуете?» И мы говорим: «Нет!» Потому что мы хотим увидеть, что Терри Гиллиам собирается сделать. Мы написали книгу. Это Терри Гиллиам. Я очень рад увидеть все, что он сделает.