— Шеф… — выдохнул я: — По-моему, я забыл, как меня зовут.

Он позволил себе улыбнуться уже по-настоящему — широко, тепло и без аристократической сдержанности.

Тем временем таймер снова зазвенел. Мы вынули яйцо, дали ему стечь на решётке. Оно было цвета старой бронзы и идеально круглое.

— Момент истины. — Маро подал мне нож: — Разрежьте. Только не рубите, будто мстите ему. Ведите нож плавно.

— Так… — я аккуратно разрезал яйцо.

В кухню-кабинет тут же вырвался великолепный аромат из смеси трав и специй. А само яйцо раскрылось, как в рекламе дорогущего ресторана! Хрустящая золотая корочка, а под ней — плотный, ароматный слой фарша с прожилками шалфея. В центре — идеальный желток, наполовину застывший, наполовину текучий. Он медленно выползал на разрез, словно маленькое солнце, решившее навестить тарелку.

Мы молчали. В кухне-кабинете было слышно только тиканье часов и лёгкое потрескивание масла, остывающего во фритюрнице.

— Вот… — тихо произнёс Маро: — Апогей всех бессонных ночей! Чего же вы ждёте? Пробуйте!

Взяв половинку, я обмакнул её в блестящий тёмный соус и положил в рот…

В этот момент кухня, гравюры с индейками, дворецкий, что с любопытством наблюдал за нами из тёмного угла, сам Маро и всё остальное отступило, куда-то на второй план.

Сначала хрустнула корочка. Потом навстречу вышла сочная мясная оболочка с шалфеем, а следом — тёплый желток, нежно обволакивающий язык.

А соус не просто приукрашал блюдо. Он возводил моё яйцо по-шотландски на совершенно новый уровень! Вкус солодовый, чуть сладкий и с дымком. А затем россыпь гранул горчицы взорвалась у меня на языке мощнейшим электрическим разрядом.

В моей голове, словно щёлкнули выключателем…

Кухня-кабинет растворилась!

Мгновение… И я сидел на высоком табурете у деревянной стойки, отполированной локтями сотен посетителей. За мутным окном моросил дождь, стекая по стеклу кривыми ручьями. Но внутри паба было тепло и уютно. Потрескивал камин, пахло солодом, мокрой шерстью и жареными колбасками. Над пабом покачивалась медная вывеска, а в кружке передо мной пенился тёмный эль…

— Ну ты чего застыл, как недоваренный? — раздался знакомый голос.

Напротив, привалившись к стойке, сидел Колян. Свитер крупной вязки, довольная рожа, кружка в руке.

— Да я это… — честно, было сложно подобрать слова от столь яркого вкуса: — Кажется, у меня получилось.

— Что получилось-то?

— Вкус. Настоящий!

— Правда? Ну, что ж… — Колян поднял кружку: — За то, чтобы всегда так и было!

— Ага…

— Слышь, а закуска-то будет? А то эль без яйца по-шотландски… Не то пальто! Преступлением попахивает.

Стоило мне рассмеялся и подозвать бартендера, как паб дрогнул, а дождь за окном стих. Камин погас. Медная вывеска растаяла.

И вот я снова стоял на кухне-кабинете.

Хруст корочки. Нежность фарша. Бархат желтка. И этот соус, что уносил тебя в тот самый вечер в пабе, где дождь за окном и разговор с человеком, которого очень рад видеть… Всё, как и обещал Маро. Невероятно!

— Как вас зовут? — поинтересовался Аркадий.

— Не помню.

— Отлично! — с этими словами Маро тоже поспешил продегустировать получившееся блюдо.

Это надо было видеть. Вечно скромный на эмоции аристократ замер. Его рот расплылся в блаженной улыбке.

— Весело! — искренне радостно произнёс он: — Господин Цареградцев… Это… Весело!

— Хорошая ассоциация.

— Нет же! Я про то, что ваш ум… Он невероятен! Откуда вам, вообще, пришла идея подобного соуса?

— Ой… Сложно сказать. Я прочитал слишком много книг и посмотрел слишком много кулинарных передач, чтобы найти первоисточник.

— Нет-нет… — глаза Маро искрились: — Тут дело не в информации! А в самом сочетании. Вы… не могли просто взять и выдумать из головы подобную комбинацию. Это явно не просто так.

— Ну… Если уж вам так сильно нужна правда, то я расскажу. Мы с другом всегда ищем новые вкусы.

— Так.

— И… мы называем это «продолжением». Берём самые несовместимые ингредиенты и пытаемся их состыковать. В девяносто девяти процентах случаев получается полный ужас! Кулинарный кошмар. Но благодаря этим «продолжениям» — мы открываем новые сочетания.

— Невероятно… Экспериментальная аналитическая кухня с фудпейрингом. Почему я до этого сразу не догадался? — Маро разочарованно упал на табуретку и прикрыл лоб ладонью: — Это же… настолько очевидно! Осуждал вас за страх облажаться… А в итоге — сам не лучше. Это… Очень смело, Господин Цареградцев! Не могли бы вы с другом, как-нибудь показать мне… ваши «продолжения»?

— Не думаю, что это хорошая идея…

— Нет-нет! Я понимаю, на что соглашаюсь. И я готов! Мне очень интересна ваша концепция.

— Ладно. Приходите в любой день. Устроим неофициальную дуэль. А в конце будет «продолжение».

— Извините, а дуэль обязательна?

— Ну… Я могу вызвать своего друга, если вы не хотите.

— Можно… я раскрою вам секрет?

— Да. Конечно.

— На самом деле… Я ненавижу кулинарные дуэли. И считаю их примитивным и очень консервативным пережитком прошлого. Но если уж «продолжение» требует… То кто я такой, чтобы вас останавливать? В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

— Просто, «продолжение» лучше получается на контрасте. А где, если не на дуэли студенты показывают свои лучшие блюда?

— Логично. — согласился Маро.

Тем временем часы тихонько пробили два часа ночи. Честно, я думал, что мы закончили. О, какая же это была ошибка…

— Теперь. — произнёс Аркадий, вытирая руки полотенцем: — Вы сделаете это снова. Один. От начала до конца. Увы, как бы я не отгораживался, но этот экземпляр сотворили мы вдвоём. А завтра рядом с вами не будет никого, кроме ваших рук и памяти. Поэтому вы будете делать это снова и снова, пока не доведёте блюдо до идеала!

— Понял! В целом… Я готов.

— Дерзайте, мой юный друг. — кивнул Маро и направился в сторону восхитительных бокалов для виски.

Сперва мне казалось, что дело в шляпе. Однако с каждым новым яйцом у меня вылезала, какая-нибудь нелепая мелочь, которую я умудрялся упускать. Да, это не шашлык. И не хинкали. И даже, не стейк из мраморной говядины.

Это блюдо совершенно иного уровня! Из кухни, которую я понимал с трудом…

Однако к пятому яйцу, что-то во мне переключилось. Руки словно работали на автомате. Я больше не считал минуты… Я их буквально чувствовал.

Такое наступает в моменте, когда мозг учёл и СОХРАНИЛ все нюансы.

Обернув яйцо фаршем ровно и без единого шва наружу, я почувствовал, будто делал это всю свою жизнь. Панировка легла гладко. Масло приняло шар с тем самым уютным шипением, от которого на душе становилось тепло. И когда я разрезал готовое яйцо, желток вновь вытек идеально ровно, как в рекламе.

Маро подошёл и внимательно изучил разрез. Потом взял половинку, обмакнул в соус и попробовал.

Жевал он медленно и с закрытыми глазами. А затем утвердительно кивнул. О, да! Этот кивок был для меня дороже любых оваций.

— Вот теперь… — удовлетворённо произнёс Маро: — Это исключительно ваше блюдо. Не моё. И не из учебника. Ваше!

За окном небо начало светать. Та бледная, неуверенная синева, которая ещё не рассвет, но уже и не ночь. Мы сидели за столом, уставленным моими трудами: удачными яйцами, неудачными яйцами, мисками с остатками фарша и кастрюльками с разными вариациями нового соуса. Любовались началом нового дня и потягивали дорогущий виски.

— Господин Маро… — я с интересом взглянул на Аркадия: — Можно вопрос?

— Можно.

— Я понимаю, что вы с Госпожой Симоновой в дружественных отношениях… Но зачем вы настолько углублённо помогаете мне? Нет, я прекрасно понимаю, что вы пообещали и всё такое… Но сидеть тут со мной всю ночь?

Маро долго смотрел в свой стакан с виски. Потом заговорил… Тише, чем обычно. И без привычной сценической выправки в голосе:

— Три года назад, когда я был в вашем возрасте… Мне тоже выпало испытание в виде подготовки ко второму отборочному туру. Я тоже не спал несколько ночей. Только рядом со мной никого не было. Предыдущий Глава сообщества считал, что страдание закаляет… Он оставил меня одного. Наедине с моими сомнениями и паникой.