Но я только привыкал жить самостоятельно. Даже пристрастился спать голышом, поскольку у меня в доме в столь ранний час обычно не было ни родственников, ни котов… ни девушек. Лучше все-таки снова достать мои пижамные штаны из нижнего ящика комода.

Я хотел выпустить демонического кота на волю. Думал, что брошу его, как футбольный мяч на газон, и он пойдет восвояси.

Но уже второй раз за это утро я замер как вкопанный.

– Приветики, Хейс. Ты не видел… – Из-за забора показалась растрепанная голова с темно-каштановыми волосами, красивыми голубыми глазами, миленьким вздернутым носиком и очаровательными круглыми щечками. Уилла Роузмаунт.

– О боже мой, боже мой. – Она резко закрыла глаза рукой и отвернулась к солнцу. – Почему ты голый?

Если бы на моем месте оказался Эверетт, или даже Флинн, или Гриффен, они бы нашлись, что ответить на ее вопрос и как поддразнить за испуг. Но я тот единственный Кингман, которому не достался навык флирта, поэтому я почувствовал себя бревном. Хотя нет, бревно выпирало у меня между ног.

Что тут скажешь: я только что вылез из постели и уже словил адреналин. Это привело к нехилому утреннему стояку, и мне совершенно не нравилась перспектива прикрываться котом. Я уже испытал на себе прикосновение его острых как бритва когтей в не самом подходящем для них месте.

Возле меня на заднем дворе появился Флинн, все еще невозмутимо жующий мои хлопья.

– Привет, Уилла. Не знал, что ты вернулась. Где пропадала? В Стамбуле? Нет, там ты была в прошлом году.

Я так и стоял, замерев, а она, все еще плотно прикрывая глаза рукой, ответила очаровательным тоненьким голоском, который совершенно не помог умерить мое возбуждение:

– В этом году был Хошимин, также известный как Сайгон.

Брат перевел взгляд с Уиллы на меня, и в этот момент я понял, что мне конец. Я увидел знакомый блеск в его глазах, который говорил о том, сколько же удовольствия ему доставляет мучить своего младшего брата. И, словно мы столкнулись с Уиллой в каком-нибудь чертовом торговом центре, он непринужденно продолжил:

– Круто. Только вернулась?

Уилла поджала губы, и, если бы она не закрывала глаза рукой, готов поспорить, я бы увидел ее фирменную, вскинутую в знак раздражения бровь. Не только у меня был старший брат, который вел себя как кретин. Но она со всем своим отточенным до совершенства пофигизмом, который я нахожу чертовски сексуальным, ответила:

– Нет. Пару дней назад. Ты бы не мог, эм, взять вон того кота и передать его мне через забор? Мне нужно дать ему лекарство.

Флинн бросил взгляд на кота, посмотрел на меня и подмигнул:

– Думаю, что нет, Фасолинка. Мне кажется, я ему не нравлюсь. Хейс? Ты справишься?

– Не называй ее так. Она этого терпеть не может. – Я видел, как за это прозвище она врезала одному придурку и по совместительству ее брату Ксандру. И если женщина обозначает границы, их нужно уважать. Я ни разу не называл ее Фасолинкой, хотя и считал это прозвище милым до чертиков. Она самая милая… нет, она охрененно красивая.

Флинн улыбнулся и снова засунул хлопья в рот и стал хрустеть ими гораздо громче приличного. Мне нужно срочно сделать что-то, иначе мы будем приговорены к продолжению веселья с Флинном.

Велев своей эрекции убраться, на что она никак не отреагировала, я подошел к забору. А потом поднял пушистый комок, который тут же принялся урчать, к ее лицу так, чтобы заслонить ей все остальное.

– Вот твой кот, прости за зрелище и за придурка Флинна.

– Спасибо, что поймал Седьмого… и, кхм, за зрелище. – Не открывая глаз, она взяла кота, но я совершенно точно заметил улыбку на ее лице и румянец на щеках. Она что, флиртует со мной? – Такие уж они, старшие братья. Мне кажется, им приплачивают за то, чтобы вели себя как идиоты.

– Так и есть! – выкрикнул Флинн, направляясь обратно в дом. – Всегда пожалуйста.

Ее кота зовут Седьмой? Какое-то странное имя. Но кто бы говорил. У нас в семье всех псов звали Медведями. Всех до одного. Думаю, папа решил, мы не заметим, что наш пес убежал за радугу, если заменить его похожим и называть точно так же.

Уилла спустилась с какой-то подставки, которая помогала ей заглядывать через забор. Мне хватало роста, чтобы заглянуть к ней на задний двор, а вот она была коротышкой. Не думаю, что она прибавила хотя бы дюйм в росте с шестого класса, когда считалась самой высокой девочкой в школе. К седьмому ее уже многие догнали, а к восьмому я резко обогнал ее. Не то чтобы я обращал внимание на ее рост, знаете ли. Она сестра одного из моих одноклассников, поэтому мне запрещалось флиртовать и встречаться с ней или даже думать о ней.

Мне стоило бы бежать со всех ног в дом, но я не был готов. И как вообще стоя голым флиртовать с соседкой, которая столько времени была вне зоны досягаемости?

– Я убью Флинна чуть позже, и он больше тебя не потревожит.

Точно. Вот. Ничто так не выдает желание флиртовать, как шутки о смерти и расчленении.

– Да все нормально. Если бы не они, мы бы не стали толстокожими, так бы и остались желторотиками. Но все равно спасибо. – Она немного помедлила, и мне нужно было сказать что-то еще.

В голове заметалась тысяча фраз, но ни одна из них так и не добралась до языка. Девчонкам вообще-то не очень хочется обсуждать общее количество ярдов Эверетта, ярды Криса за попытку прохода или количество сэков Деклана. Я бы мог рассказать ей о юмористической научной фантастике про трупы, которую читал в самолете по пути домой с прошлой игры, и поинтересоваться, что она читала в последнее время. Но это был бы очередной разговор о мертвецах.

Да какого черта со мной не так? Вот почему у меня нет девушки. Проклятие.

– Увидимся, Хейс.

Правда? Мне бы очень хотелось увидеться с ней.

Мы не часто пересекались с тех пор, как окончили школу, а теперь я не могу отвести от нее взгляда. Я учился в Денверском государственном университете, а она разъезжала по разным странам. После школы Уилла приезжала домой в Колорадо всего несколько раз. И обычно это случалось летом на ее день рождения и день рождения Ксандра. А сейчас октябрь.

Мне всегда нравилась Уилла Роузмаунт с ее округлыми бедрами и задом, который смотрелся бомбически, что бы она ни надела. Но за последние несколько лет она стала еще более фигуристой. И когда она успела стать настолько чертовски горячей? Если я буду продолжать думать о ней в этом ключе, мой стояк никуда не денется.

Скажи ей что-нибудь еще, тупица.

– Ты надолго вернулась?

Ну хотя бы на этот раз мой вопрос не был идиотским. Ни одного упоминания о смерти. И он даже подразумевал, что я надеюсь увидеть ее снова. Вот черт. Это хотя бы похоже на флирт? Я всего десять секунд пытаюсь поговорить с симпатичной и сексуальной соседкой, а мозги уже вскипели. Или мигрировали в мою нижнюю половину.

Эрекция и не собиралась пропадать, и раннее утро уже становилось недостаточным оправданием для нее. Чем дольше я смотрел на Уиллу, тем больше возбуждался. Да, это все из-за нее и этих соблазнительных форм, которые теперь будут играть главную роль в моих фантазиях.

Нужно уладить это дело в душе, как только вернусь домой, чтобы хоть ходить по-человечески. Пока не увижу ее снова.

– Не знаю даже. Да я так, в коротком отпуске. Решила немного отдохнуть от своего преподавания. Собираюсь потусить с дядями в кофейне.

Не похоже, что ее это радует. Мне казалось, что в этой истории явно есть двойное дно, которое за разговором через забор так просто не разглядишь.

– Я обязательно забегу на кофе. – Нужные слова нашлись, но я не знал, улыбаться мне или сохранять серьезный вид.

Уилла с котом на руках повернулась в сторону дома и оглянулась через плечо. Наши взгляды встретились на одну секунду, две, три. Она облизнула идеальные губы, отводя от меня глаза, и мне так захотелось узнать, каково будет ощутить ее губы на своих. Я окинул взглядом фигуру Уиллы, жадно впитывая каждый дюйм ее тела, чтобы запечатлеть его в памяти… на потом. Член очень обрадовался направлению моих мыслей и затвердел еще больше, если такое вообще возможно.