Но это решение давало эффект только в первые несколько дней, а затем в небе разом удвоилось количество БПЛА-целеуказателей и БПЛА-разведчиков, после чего выявленные замаскированные позиции начали подвергаться обстрелу артиллерией и налётам авиации.
Внедрённая ХАД агентура, близкая к Генштабу пакистанской армии, передаёт информацию, что меры противодействия дронам уже вырабатываются, а с фронтов приходят сведения, что пакистанские войска предпринимают попытки глушить БПЛА, причём в ряде случаев это даёт результат.
И тем не менее, пройдёт время, прежде чем адекватная РЭБ обретёт массовый характер, поэтому афганская армия пользуется ещё имеющейся возможностью и стремится занять целевые рубежи.
Советская армия уже всё и прекрасно знает об уязвимости своих «Пчёл», поэтому уже давно выработан БПЛА «Пчела-2А», имеющий первую в истории БПЛА систему защиты от РЭБ — «Пируэт-ААР», но это «Насекомое» на Афгано-пакистанскую войну не попадёт.
Орлов не хочет раскрывать все карты сразу, поэтому хочет создать видимость, будто СССР не располагает средствами для защиты своих БПЛА от РЭБ, чтобы потенциальный противник посчитал, что РЭБ — это сравнительно дешёвое и надёжное решение для противодействия советской инновации.
— Что толку от численного превосходства, если потери кратно больше? — спросил Жириновский. — Дефицита боеприпасов у Ватанджара точно не будет, не при нашей поддержке, поэтому ему нужно лишь конвертировать снаряды и бомбы в мёртвых пакистанских солдат. Рано или поздно, потери Пакистана достигнут критической массы и режим затрещит по швам.
— Думаешь? — с сомнением спросил Геннадий.
— Уверен, — ответил Владимир. — Режим Азиза нелегитимен, пришёл к власти путём переворота и сразу же начал войну — успех всё спишет, но вот провал… Провала ему никто не простит.
— Наш старый друг, Файзулла, проявляет особую активность — для него всё это очень личное, — улыбнувшись, сказал Орлов. — Теперь он очень большой человек в Пакистане и готов применить все имеющиеся ресурсы, чтобы навредить Афганистану и нам.
— Он и до этого много пытался, — пренебрежительно махнув рукой, ответил на это Жириновский. — Пусть пробует — чем больше будет стараться, тем больше ошибок совершит.
Прошло уже много лет с тех пор, как произошла та история с «вербовкой» Жириновского и Орлова пакистанской ISI, но Файзулла, который был уверен, что крепко схватил их за задницы, а затем поплатился за самоуверенность, ничего не забыл. Он пытался устроить покушение на Жириновского, потом чуть сам не погиб в ходе «ответного визита» от КГБ, а затем СССР и Пакистан заключили негласное соглашение, чтобы избежать дальнейшей эскалации…
Теперь же Пакистан перешёл в категорию явных недружественных стран, поэтому Файзулла может попробовать возобновить покушения — сейчас он может гораздо больше, потому что за последним государственным переворотом стоит он, как один из организаторов.
— Мы будем следить за ним, — пообещал Геннадий.
— Уж постарайтесь, — усмехнувшись, попросил Владимир. — Это хитрый и озлобленный мерзавец, способный на всё.
Он посмотрел в панорамное окно, на двор Дома правительства — снег уже тает, поэтому на лужайке, среди полотна серого снега, видятся проплешины голой земли.
В курилке работают мощные вентиляторы, быстро вытягивающие дым, поэтому здесь почти не улавливается запах табака, а также аромат выпечки.
— После взятия Хайберского прохода потери афганцев должны резко пойти вниз, — сказал Орлов и стряхнул пепел с сигареты в урну. — Прекратится эта позиционная мясорубка, откроется путь на Пешаварскую долину, а дальше можно будет реализовать все преимущества армии Ватанджара…
— Мне нужно будет слетать в Кабул, — решил Жириновский. — Нельзя, чтобы Аслам терял голову — на востоке он должен ограничиться Хайберским проходом и горной местностью. Основные территориальные приобретения должны быть только на западе.
Если Ватанджар, по итогам этой войны, присоединит равнинные территории Северо-западной пограничной провинции Пакистана, в которые входит Пешаварская долина, то это чревато очень большими проблемами, так как эти земли населены почти двумя десятками миллионов человек. Афганистан попросту неспособен «переварить» это, а СССР не готов финансировать эту сомнительную затею.
— У меня уже был разговор с ним, — кивнув, произнёс Орлов. — Но лучше слетай, а то у меня нет уверенности, что он воспринял мои слова.
Даже то, что Афганистан будет присоединять к себе территорию Белуджистана, тоже было бы сомнительной затеей, если бы не выход к Индийскому океану и большие запасы природного газа. Но обе эти преференции нужно ещё реализовать, а это миллиарды рублей инвестиций, которые пусть и окупятся многократно, но сильно потом.
«Если он ограничится Хайберским проходом и горными территориями — это уже будет грандиозной победой», — подумал Владимир. — «Но человек — это такое существо, которому всегда мало».
— А не совершили ли мы ошибку? — спросил вдруг Орлов.
— Какую ошибку? — отвлёкшись от мыслей, уточнил Жириновский.
— НДПА может и не остановиться, — произнёс Геннадий. — Ватанджара можно отговорить, но вот Политбюро…
— Аслам держит Политбюро под контролем, — уверенно заявил Владимир. — Да и если они будут терять самоконтроль, напомним им, что без нас не будет никаких успешных наступлений и устойчивого развития Афганистана. До этого лучше не доводить, конечно же, но, если что, все инструменты для давления находятся в наших руках.
— Мне сообщают, что пересмотр линии Дюранда стал идеей не только пуштунов, но также хорезмийцев, таджиков, узбеков и даже татар, — сказал Орлов. — Ватанджар окончательно превратил это в общеафганскую идею, поэтому большинство членов Политбюро НДПА считает, что Пакистан должен быть разбит, а все «исконные» территории должны быть присоединены к ДРА.
— Аслам не путает реальность с пропагандой, — покачав головой, произнёс Жириновский. — Я уверен, что он охладит пыл самым ретивым и ограничится трезвыми границами. Не переживай, Романыч — всё будет нормально. Всё идёт по плану — как и ожидалось…
Афганистан уже начал «отбивать» всё вложенное в него: дело не в деньгах, не в товарах и не в производствах, а в создании проблем Западу.
Когда Пакистан будет разгромлен, а шансы на это велики, США и КНР, в большей степени КНР, потеряют позиции в регионе.
«А свято место пусто не бывает», — подумал Жириновский. — «Через Афганистан будет отражаться проекция мощи Союза — все знают, кто истинный автор этого военного успеха».
Через Афганистан, СССР выйдет в Индийский океан, а рядом Оманский залив — прямо-таки напрашивается советская военно-морская база на территории будущего афганистанского Белуджистана.
Жириновский видит в этом реализацию стратегического плана предыдущих поколений советского руководства, которые стремились к обладанию петлёй, висящей на шее мировой торговли. Баб-эль-Мандебский пролив уже под контролем Советского Союза, но Персидский залив — это, пока что, суверенное владение Запада.
Баб-эль-Мандебский пролив, ведущий к Суэцкому каналу, в настоящий момент, не так важен, как Ормузский пролив: через Суэц проходят около 5,4% мирового объёма морского грузового трафика, а через Ормузский залив проходят около 25% мировых нефтеперевозок. Перекрытие Суэца будет тяжёлым ударом, но не смертельным, а вот перекрытие Ормуза может вогнать Запад в затяжную и беспросветную рецессию.
Впрочем, самой желанной целью для СССР является Малаккский пролив, через который осуществляются до 27% мировых торговых грузоперевозок.
Ещё при Хрущёве зрела революция в Индонезии, по итогам которой, в 60-е годы, под контроль дружественного Советскому Союзу режима попал бы важнейший пролив в мире.
30 сентября 1965 года произошла попытка государственного переворота, осуществлённая не коммунистами, а группировкой офицеров, стремившихся к недопущению прихода к власти группы ультраправых генералов[1]. Но переворот провалился, а затем местные католики, мусульмане и националисты, при активном содействии ЦРУ, начали полноценный геноцид — в неожиданно единодушном порыве, временно оставив внутренние противоречия, они истребили около 1 миллиона человек, по подозрению в симпатии к коммунистам или исходя из принадлежности к китайскому этносу.
