Не дожидаясь, когда нравоучитель наконец заткнётся, один из воителей навис над ним, положил одну руку на спину, а второй всадил остриё в живот. Тирада резко оборвалась, сменяясь глухим хриплым кряхтением. Все ниндзя оставались предельно серьёзны. Они не меняли поз и не роняли лишних слов, пока решалась судьба оставшихся жрецов. Ни капли презрения, ликования из-за победы, желания поизголяться над жертвами или поскорее приложить руку к ценностям в них не читалось.

«Они не похожи на обычных грабителей.» — подумал Фёдор, вспоминая шайки Вождя и Золотозуба. — «Здесь что-то не так… Всё происходящее совершенно нелогично. Ощущение, что мы стали свидетелями чего-то из ряда вон выходящего. Они прячут лица. Они напали меньшинством на толпу. И ведь это не торговый караван. Я конечно не в курсе, но не думаю, что жрецы взяли с собой все те подаяния, что они сегодня собрали. Зачем тащить такие ценности из города куда-то?.. Чтобы положить с умершим в курган, как делали древние народы Земли? Ну, посмотрим… Возможно, мотив напавших именно ограбление с целью личной наживы. Хотя с такими навыками боя, им бы и на службе у короля отлично платили. Любой состоятельный правитель не отказался бы нанять столь сноровистых воинов в личную охрану или типа того…»

Желая разобраться, Фёдор наблюдал дальше. После убийства жреца-оленя, остальные старички предпочли молчать. Один из них вроде бы шевелил губами, но скорее они просто у него дрожали, потому как никаких звуков не исходило.

Между налётчиками, тем временем, завязался спор. Сперва они переговаривались спокойно, но постепенно их слова становились громче и эмоциональнее. Перебивая друг друга и активно жестикулируя, головорезы что выясняли, неспособные быстро прийти к консенсусу. Перерожденец распознал среди них женский голос — очень грубый и хабалистый — но всё же женский.

Один ниндзя возмущался, другой ему что-то убедительно втолковывал. Потом разногласия воинов казалось бы пошли на спад… Как вдруг подал голос один из жрецов. Он заговорил с какой-то неожиданной интонацией, и к тому же поднялся с колен, начав протягивать руки к убийце. Священник молвил так, словно знал этого налётчика… будто он обращался к своему знакомому. Это-то и смутило Фёдора больше всего.

Никаких «мирхоа», «ханоноа» и прочих «жоканов», в его речи не мелькало, значит культист не угрожал и не молил. Хотя тон у него был довольно жалостливый и разочарованный.

Боец в чёрном грубо осадил старика, накричал на него и ударом в живот поставил обратно на колени. После этого жрец принялся всё время дрожаще всхлипывать, едва ли не плача. Разжалобить кого-либо ему не удалось. Пока большинство ниндзя стояли вокруг пленников и молчали, один прошёлся по месту сражения и подобрал рядом с трупом топор. С ним он вернулся к короткому построению и остановился за спинами у жрецов. Дальше он по очереди нанёс четыре чудовищных удара в макушки, один за другим проломив четыре черепа.

Теперь, когда все старшие культисты лежали на земле и заливали грунтовку кровью из мозгов, палач встал напротив и взялся отсекать им головы от тел. На каждую шею он тратил по четыре-пять ударов при том что бил со всей силы, ревя от напряжения. Управившись, боец немного постоял и отдышался, а затем разбежался и метнул орудие казни в лес. Быстро вращаясь, топор улетел в сторону реки и упал в кусты где-то в двадцати метрах от дороги.

Когда последние разумные члены процессии были убиты, ниндзя занялись обыском. Двигались они быстро и уверенно, совсем как в бою. Один залез в карету и уже вскоре вынес из неё два разукрашенных резных ларца. В них явно перевозили что-то ценное. Другие налётчики разрезали сумки убитых послушников и копошились в содержимом ногами. Похоже они искали только что-то представляющее высокую ценность, а не гребли всё подряд, как лесные бандиты. Ещё один воитель остановился перед повозкой с балдахином и потянулся руками к покойному дэю. Затем он трогал его, передвигал и приподнимал, будто пытаясь перевернуть.

«Если дюжина первоклассных убийц верхом на скакунах узнает о том, что в мёртвом короле сидит глинотел, это будет ужасно.» — представил Фёдор.

В итоге никто труп дэя не вскрывал и не расчленял, что было логично, и безосновательные опасения перерожденца унялись.

Налётчики забрали два ларца из кареты и несколько мелких вещиц из сумок, и ушли в лес, в ту сторону откуда изначально явились. Оса проследила за тем, как они перемещаются по чаще, удаляясь на запад. Вернувшись к участку с побоищем, разведчица убедилась, что поблизости не осталось ни одной живой души. Тогда глинотел выбрался из покойника через ротовую полость и очутился у него на груди.

Теперь коллективный разум сумел хорошо рассмотреть церемониальные одеяния и надписи на них. Буквы из красных ниток были большие, располагались почти по всем местам на простенькой рубахе и таких же штанах. Ткань оказалась дешёвая, но и не совсем мешковина. Вероятно, именно это и вышивали служительницы храма прошедшей ночью, когда ассасин Роя предпринял первую попытку побега.

Символы совпадали с алфавитом в учебном кабинете, однако у Фёдора не возникло ни малейшего желания заниматься их переписыванием на слизевые стикеры. Если и браться переводить какие-то рукописи, то лучше начать с книг из лачуги первого оборотня. Религиозные же тексты и на родном для человека языке всегда вызывали у него больше вопросов, чем давали ответов…

С чувством выполненного долга лазутчик Роя пополз к краю платформы, пока на горизонте не объявились какие-нибудь новые путники или разбойники или кто бы то ни было ещё… Переступая через наложенные толстым слоем цветы, похожие на разноцветные ромашки, он заметил между зелёнными стебельками торчащие головы крошечных деревянных фигурок, понатыканные то тут, то там. Они изображали — кто бы сомневался — пятерых верховных зверей здешней религии. Не очень умелые изделия… похуже, чем мог бы изготовить Миару.

Глинотел благополучно переместился с труповозки на ветвь ближайшего дерева и перешёл в маскировочный режим. Наконец эта затянувшаяся миссия по ликвидации правителя была завершена. Однако теперь Фёдору не давало покоя то, что он только что увидел. Жестокое убийство целой толпы, среди белого дня, неподалёку от крупного города. Убийство тех, кого в средневековом богобоязненном обществе по идее должны хранить надёжнее собственных детей.

Оса присела на труп дэя и хоботком слизала кровь с губ мертвеца, в которую их испачкал вылезший братец. Затем она придвинула нижнюю челюсть покойника к верхней, закрывая ему рот. Козочки в упряжках при виде жужжалки взволновано блеяли, дёргали зацепленные повозки, но далеко убежать не могли, ведь тела убиенных блокировали колёса. После этого прислужница заглянула в раскрытую карету. Наполнение её оказалось довольно минималистичным. У передней и задней стенки размещались широкие стационарные лари, откидные крышки которых выступали в роли сидений. Всё как в плацкарте… В одной стене была дверца, а в трёх остальных на уровне глаз сидящего пассажира обнаружились пластины-задвижки, отодвигая которые можно было выглянуть наружу через узкую щель.

В ларях-сиденьях оказались навалены кучами множества вещей: шлем-маски животных, рясы, балахоны, венки из сухих цветов, маленькие статуэтки и пищики из дерева, питьё и различная еда, включая вяленое и сырое мясо, бронзовые лампы, горючее масло в фляжках, ожерелья из крашенного дерева и каких-то минералов, и в конце концов книга… Самая толстая и большая книга из тех, что Фёдор встречал в новой жизни.

На кожаной обложке было выдавлено два предложения по несколько слов, а под ними портрет медвежьей головы. Несколько сотен страниц оказались исписаны снизу доверху, мелким почерком, с минимальными отступами между строками и краями листов. Фёдор догадывался, что это за произведение — божественное откровение. Священное писание повествующее о том, как пять духов зверобогов правят этими лесами и всеми существами в них обитающими. Впрочем ни одного знакомого слова на обложке не обнаружилось, а вчитываться в содержание не имело смысла.