И если поляны уничтожаются просто так, если награбившие денег присваивают или просто уничтожают поляны – то есть РОДИНУ! – отхватывая ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ДЛЯ СЕБЯ ее куски, то захватчиков необходимо гнать немедленно! Всех! Но вечный все тот же и тот же вопрос – КАК? КАК спасти Поляны и все остальное? Как изгнать «оккупантов» с родной земли?
Сидя на старом полуистлевшем стволе давно упавшего дерева на краю Поляны, Андрей размышлял о том, каким прекрасным создала природа – или Бог? – все живое: травы, деревья, цветы, бабочек, птиц… И конечно, конечно магические, фантастически прекрасные тела и лица девчонок…
Светильник Духа и Красоты – Поляна!
Бедные, бедные «богачи», при все при том – не понимающие, не ощущающие истинной радости бытия, погруженные в циферки и расчеты, порабощенные ими! Откуда они? Почему становятся такими? Или такими и были?…
Но самым неприятным, самым непонятным казалось Андрею то, что и нормальные, здоровые люди поддаются: верят в навязываемую им дурь! Ленятся, а то и боятся размышлять! И – подчиняются.
Подчиняются не только сегодняшним хозяевам-богачам, но и тому, что написано когда-то «мудрыми старцами»! Которые лишали самих себя радостей жизни и пытались лишить радости жизни других! Полуистлевшие развалины, а не люди! Ведь их некоторые Скрижали противоречат всем человеческим чувствам, разуму – всему! Красоту – не ценят, природу не уважают, святую эротику, которая ДВИЖЕТ ЖИЗНЬЮ – осуждают, презирают, опускают до «греха и мерзости». Хотя сами сплошь да рядом не могут без нее обойтись! Известно, что был в истории даже некий мудрец Ориген, который сам оскопил себя, чтобы не поддаваться «дьявольскому соблазну»! И «святые мужи» считают его героем…
В Евангелиях и проповедях Христа нет этой ненависти к природе и жизни, наоборот! А вот в некоторых Скрижалях явно заложен лукавый, катастрофический замысел! Не могли живые люди сочинить это! Но… КТО же тогда?
Да, все больше Андрей приходил к мысли о том, что не только дряхлые старики-импотенты стоят за Скрижалями, вешая людям на уши лапшу о том, что все эти «мудрости» надиктовал Моисею сам Бог. Что-то в высшей степени опасное для живого Земли стоит за всем этим! «Карлики», прилетающие с какой-то планеты? Дьявол, который руководит некоторыми людьми?
Но сейчас вокруг Андрея был Рай. Разве что гурий в этот раз не было…
…Сияло солнце, пьянил и радовал аромат зонтичных на поляне, деловито порхали шмели, пчелы, осы, мухи-сирфиды, и совсем уж мелкая летучая живность. Бабочки пока редки – их время наступит чуть позже. А вон зато ярчайшая, сверкающая на солнце, хотя и крошечная – божья коровка! Прямо-таки ювелирное создание природы!
Он сфотографировал ее крупным планом в разных ракурсах, общаясь с нею через объектив фотоаппарата, и ему казалось, что и она чуть-чуть понимает его – ведь она живое существо, как и он. Пусть маленькое и другое по внешнему виду, по образу жизни, по сути своей, но – живое. Когда он медленно приближал к ней объектив, она поворачивалась к нему «лицом», смотрела на него, застывала неподвижно, а он думал: что она чувствует, интересно? Как она видит его – ведь перед ней огромное для нее стекло объектива и – гигантское существо над ним. Маленькая такая, а ведь реагирует, чувствует что-то! ЖИВЕТ! Самцы встречаются с самками, самки рождают детей… Божьи коровки поедают вредителей-тлей, помогая растениям, защищая их. А в Англии, между прочим, их называют «леди битл», то есть – «леди-жучок». А у нас – «божья коровка». Почему коровка и почему «божья»?
…И вдруг… И вдруг я – на этот раз я! – услышал могучий – веселый, радостный и одновременно торжественный – хор приятных мелодий, оркестр! Флейты белоствольных берез, звонкие трубы оранжево-бурых прямых сосновых стволов, негромкие, задумчивые фаготы мрачноватых елей, торжественные гобои кленов, мощные контрабасы дубов… И, конечно, конечно же, хоры цветов – скрипичные ансамбли ярко-желтых одуванчиков, виолончели сиреневого Иван-чая, клавишные аккорды голубого цикория, кипение зонтичных, слабенькие точечные удары звездчатки, интимные вздохи фиалок, негромкий шорох и шепот простой травы… Удивительно, но эти звуки действительно были похожи на те, которые мы, люди, научились извлекать из созданных инструментов! А значит… Значит музыка наша действительно выражает что-то изначальное, природное, присущее живым существам?
Не все еще цветы расцвели – ведь только конец июня, – а некоторые, наоборот, увяли, но я слышал их всех… Вот же она, Жизнь Земли!
Андрей не слышал звуков, которые слышал я, но он явно ощущал что-то похожее на то, что чувствовал я. Он ощущал себя в объятиях Поляны…
И вдруг ветви стоящей на краю поляны березы словно бы потянулись ко мне. И несколько молодых и душистых листиков погладили меня, виртуального, по лицу, которого у меня ведь нет! Но я ощутил это! Совсем еще небольшие, растущие на краю Поляны ростки иван-чая стали вдруг вытягиваться султанами, расцветать… Сиреневое чудо вспыхнуло на краю поляны! А вон и душистая «любка» – орхидея Средних широт… И тут же – купальницы, очаровательные «цветы троллей» (троллиус, по-латыни), – тотчас приоткрыли свои роскошные золотые шары и – слегка зазвенели… Ну и ну!
И забылся у костра мой брат по духу, мой истинный соотечественник. Думаю, что шептала теперь и ему трава, и звуки цветов и деревьев сливались и для него в божественную мелодию…
Но что-то произошло вдруг. Серый густой туман накрыл внезапно и поляну, и окрестности. Словно липкая паутина. Андрей не видел этого, но я-то видел!
И – шипение вместо музыки, гул… И циферки, циферки… Но вот сквозь шипение и гул, стали пробиваться раздельные звуки, частицы слов… Центы… центы… проценты… банки… анки… бизнес… Курс! Котировки! Инвестиции… дол… дол… доллары!… евро!… кратия… демо… Обама… Маккейн… Керри… Рокфеллер! Ротшильды… шильды… шильды… триста, триста семейств… Бнай Брит! Бомбить… бомбить… Пентагон… Золотой миллиард! Ард… ад… Интересы Америки! Бен-Бернанке… Фээрэсс… Эрес… Эсэс…Эсэс…
Но вот сквозь все пробилось знакомое мне:
– По… по… помо…
Женские тихие голоса, дружный хор… Хотя и мужские, мужские тоже…
– Помо… Помо… Помогите!! – четко услышал я.
Но все стихло внезапно. На миг не цветущую поляну увидел я, а пустое, выжженное пространство. Цветов и трав не было, деревьев не было, не было и Андрея. Ничего не было. Пустота и запах гари.
– Так будет! – услышал я знакомый голос, но тут же вспыхнуло и еще слово: – Если…
И – словно эхо:
– если… если… если…
– Что?! Что «если»?! – в ужасе закричал я виртуально.
Вздрогнуло пространство. И услышал я теперь не слова – визги! Да, визги – обиженные, но и злые! Визги и вой… Они менялись, они заглушали друг друга сначала, но вот слились воедино… Слаженный обиженный вой… Этакий мрачный, словно похоронный хор… И слова прорезались, и целые фразы:
– И-и-и… У-у-у… Ну как же, ну как же! И-и-и… Уууу… Нас не любят. А мы столько делаем, мы такие хорошие! Мы… Мы! А они… Быдло темное, дряни, гои! И-и-и! Только и мечтают, что отнять. Отнять и поделить… Тридцать седьмой хотят, Сталина, бандита этого… И-и-и… Опять погромы… Ы-ы-ы… У-у-у! Мы жить хотим… Мы везде уже… Ы-ы-ы… У-у-у… Наш Господь… Господь в Сионе… Мы избранные… ые… ые… ые… Яхве! Иегова наш! Только мы будем… мы… мы…
Все вместе дружно кричали они – жалкие, но и злые, обиженные голоса, – шум стоял, угнетающий шум.
И зазвучал вдруг, перекрывая все, еще один голос – громкий, грубый, настойчивый, и мне показалось даже, что обращается он ко мне:
– Что делаете здесь, гои недобитые?! Уничтожать вас надо! Работать должны! Работать! А не на букашек и траву смотреть и о мерзости греховной мечтать!
Затряслось пространство, и другой грохочущий голос продолжил:
