И вот прошло буквально дня два – он мне звонит.

– Юра, я прочитал твою «Презентацию», полночи читал, не мог оторваться. Ты молодец! Но как это напечатали? Я потрясен.

И он рекомендовал меня вместе с моей «Презентацией» в некое издательство «Олимп» – там как раз выходила книга о нем.

– Принеси к ним «Презентацию» свою, я сказал им, что это отличная вещь, пусть издадут ее как следует и большим тиражом. Миллион – и то мало!

Я позвонил в «Олимп», меня пригласили, я пришел и принес. Меня удостоил беседы аж сам директор Издательства. Он тоже помнил успех моей «Пирамиды» и встретил чуть ли не как дорогого друга…

– Хотите, сразу заключим два договора на две книги, которые вы нам напишете? У нас как раз серия новая организуется – «Адвокат».

– Давайте пока на одну. А уж потом… Я подумаю. И «Презентацию» почитайте, пожалуйста.

– Прочитаем, прочитаем… Вы подумайте хорошенько над новой книгой, набросайте аннотацию, заявку, тогда договор и заключим. И аванс получите. Эту напишете, а потом я хочу, чтобы вы как-то углубили, расширили свою «Пирамиду», мы переиздадим. Хорошо?

Разговор мне очень понравился, дома мне пришла в голову идея – дать им «Пирамиду-2». Зачем новое сочинять, если готовая рукопись уже есть? Я принес рукопись, рассказал, о чем она, директор сказал, что придется сократить – до их «серийного размера» – и сделать какое-то предисловие, что ли, чтобы она отвечала общей теме серии. Я, подумав немного, согласился.

– А вообще, когда я сказал в редакции, что мы с вами будем работать, все это очень одобрили. Вашу «Пирамиду» помнят… – сказал на прощанье он.

Тут же заключили договор, я получил вполне приличный аванс. Ориентировочное договорное название: «Тяжкий груз судебных ошибок». Нормально! Ну вот, ведь может быть все по-человечески!

Обдумывая все дома, я решил слегка сократить «Пирамиду-2» и сделать кое-какие поправки, отвечающие теме. Это никак не ущемляет мой прежний авторский замысел. Решил включить частично и саму «Пирамиду»: ведь много времени прошло после ее выхода – 10 лет! – читатели, естественно, ее не помнят. Ссылки же на нее необходимы – письма ведь связаны с ней! И она отвечает теме: «Тяжкий груз судебных ошибок». Да и сам директор ведь говорил о том, чтобы ее «расширить и углубить». Вот и…

В течение месяца я сделал то, что хотел, и новую рукопись назвал так: «Паутина». Точный образ! Не только пирамида, но – паутина! Ведь то, что происходит, спеленывает всех нас. Паутина рабства… Бесчувствие, слепота, глухота.

Я закончил рукопись и отнес ее в Издательство. Я гордился ею. Образ! Самый точный образ состояния общества. Пирамида, которая рождает всеобщую паутину! В которой мы теперь все сидим.

И тут как раз представилась возможность поехать в Турцию «на халяву». Я уже ездил туда в качестве фотохудожника в группе «представителей творческой интеллигенции» – сразу после выхода «альбома фотоживописи «Прикосновение» (по рекомендации писателя и журналиста Леонида Жуховицкого, которому очень понравился мой альбом). А теперь Общество «Мостюрк» решило послать меня одного: чтобы я поездил, пофотографировал, а потом они сделали бы фотовыставку: Турция глазами российского фотохудожника и писателя. И все это для меня бесплатно. Мечта!

Я поехал, в полной уверенности, что по приезде рукопись моя будет не только прочитана, но и сдана в производство. Опять «бронетранспортер Судьбы»? Ура! Неужели, наконец-то, начинается моя нормальная жизнь?

Поездка была организована за счет одной из турецких туристических фирм, чьи пансионаты-отели располагались на юго-западном берегу – Кемер, Анталия… Меня поселили в отдельном двухместном номере в шикарном пансионате под названием «Клуб Фазелис», определили для меня автомобиль с шофером, который был азербайджанцем и хорошо знал русский язык, – мы ездили вдоль побережья, я фотографировал…

С собой привез экземпляр своего альбома и подарил его директору пансионата. Он ему понравился, и в конце своего недельного пребывания я сделал предложение директору: не хочет ли он финансировать мой приезд на будущий год с четырьмя-пятью девушками – чтобы я фотографировал их среди прекрасной здешней природы? За это я, во-первых, сделаю бесплатно рекламный буклет для пансионата, а во-вторых, подарю кое-какие снимки для выставки… Он – согласился!

Долго я ждал, но теперь наконец-то! Дорогой Джек, в нашей стране действительно нужно жить очень-очень долго, если хочешь дождаться… Неужели я, наконец, дождался?!

Вернувшись в Москву, я вытащил из почтового ящика телеграмму: «Не могу вам дозвониться, вероятно вы куда-то уехали. Ваша рукопись отвергнута, но еще есть шанс поправить положение. Срочно, как только приедете, звоните в издательство». Вот тебе и раз! Телеграмма подписана женской фамилией – главный редактор Издательства…

– Вот ваша рукопись, а это рецензия, – сказала главный редактор, приветливая милая женщина восточной наружности. – Почитайте внимательно, я с рецензентом согласна. Еще есть шанс все исправить. Почитайте внимательно, подумайте, потом позвоните. Мы с вами решим, что делать.

Дома я начал читать «внутреннюю» рецензию.

Как бы не так!

Эта рецензия оказалась для меня весьма ценным документом. Писал профессионал, писал грамотно и логично, достаточно доказательно и по существу вполне уважительно. Но писал он НЕ О МОЕЙ РУКОПИСИ. Как и Рецензент, преградивший путь «Ростовской элегии» когда-то, он наглядно показал мне, КАК читают рукописи (и, очевидно, книги) мои соотечественники-профессионалы, «специалисты» и теперь, в наше «демократическое», «бесцензурное» время, в какой безнадежной зависимости они находятся вовсе не от официальных цензоров, не от ЦК или КГБ, даже, видимо, не от своего непосредственного начальства. А – от привычных установок и правил. Как никогда четко и ясно я понял: ОНИ НЕ УМЕЮТ ЧИТАТЬ. Они разучились читать? Их отучили читать? А может быть они никогда и не умели? Эта рецензия была гораздо лучше, профессиональнее, чем та, написанная когда-то Рецензентом о «Ростовской элегии». В ней не ощущалось лукавства, равнодушия и явного лицемерия. Она не вызвала у меня отвращения. В отличие от того, прежнего, этот рецензент действительно прочитал мою рукопись. То есть прочитал по-своему, увидев ее через свою призму. И честно написал о том, как воспринял, без лицемерных признаний в «любви к творчеству» рецензируемого автора. Эта рецензия вызвала у меня даже нечто похожее на уважение к ее автору. И – благодарность за отличный наглядный урок. Он наверняка не представлял себе, насколько это ценный материал для меня. Он закрыл путь моей «Паутине» в этом издательстве, но дал гораздо больше. Автор рецензии был уверен, что все у нас изменилось, Пирамиды не стало, да он и вообще не понял главную мысль моей «Пирамиды». Да, судебные ошибки бывают у нас и теперь, но это именно ошибки, а система у нас, якобы изменилась. Но это в корне противоречило моей «Паутине».

Да, тут-то я и вспомнил опять и Кондратовича, и Инну Борисову, и Рецензента моей «Ростовской элегии», и Первого зама (как ни странно, все бывшие «новомировцы», между прочим…) И даже первых, самых первых моих «официальных» читателей – «семинаристов» в Литинституте… Чувства мои тогда были ТЕ ЖЕ САМЫЕ! Недоумение, сомнение в своих собственных способностях – ведь не может же быть, чтобы они… Не могут же они быть такими бесчувственными и глупыми! Это, наверное, я… Я терялся в постоянном, мучительном НЕДОУМЕНИИ… И только с годами – обдумывая, сомневаясь, анализируя, рассматривая бесконечные варианты, все четче и четче осознавал: дело проще. МОГУТ! Могут быть бесчувственными и глупыми, очень даже могут…

Они НЕ УМЕЮТ ЧИТАТЬ! А если и умеют, то не соглашаются с тем, что для них непривычно. А аргументов просто-напросто не воспринимают. Ведь их приучали всегда – родители, школа, да и потом… – приучали воспринимать не так, как подсказывает им собственное чувство, совесть, разум, а – как НАДО! Всегда, постоянно над каждым из них был какой-нибудь «начальник», с которым они, увы, должны были соглашаться, даже если все у них внутри было против (ты начальник – я дурак). Вот и привыкли… Всю жизнь, постоянно, изо дня в день они наступали на горло собственной песне, отучались верить самим себе, делали то, что «нужно», говорили, что «нужно», а потом и думать научились «как нужно». Не им нужно, увы… Как нужно начальству, хозяину. Как «принято в обществе»… И – окончательно разучились видеть, слышать, понимать… Им – про одно, они – про другое… Рабство – в крови…