Глава пятнадцатая

Хотя Тиллинхэст снова начал вводить лекарства, девушка не просыпалась и не обретала покоя. Когда он был внизу, он слышал её движения — скрип кровати, половиц. На третьем часу он слышал, как она стонет или задыхается, а к четвёртому, безошибочно, она сбрасывала с себя постельное бельё. Дважды она выпадала из кровати. Её кожа казалась более тусклой и туже натянутой на костях лица. При вдохе Тиллинхэст видел, как кожа втягивается в углублении ключицы. Он не был уверен, что это значит, но это не могло быть хорошо.

Он пытался накормить её более серьёзно, но это не сработало — он устроил беспорядок, пришлось стирать постельное бельё, и он был в ужасе, что девушка вдохнёт что-то и причинит себе ещё больший вред. Бананы почернели и покрылись пятнами зелёной плесени, и он выбросил их в сад. Он оставил пакеты на тумбочке. Они были обработаны термически, все запечатаны. Они не испортятся.

На закате следующего дня её снова начало рвать. Она выводила всё ту же тёмную жидкость, которая казалась ему знакомой — липкая субстанция, которую он соскабливал с половиц и ковров прямо здесь, в доме. Точно такая же. Она рвалась чаще, чем её рвало, рот открывался и закрывался, как у рыбы, из горла доносились хрипы, тело сотрясали судороги. Тиллинхэст обнаружил, что больше не может покидать комнату — он слишком боялся того, что может случиться, если он перестанет за ней следить.

Он узнал это. Движения, которые она делала в кровати, выгибая спину и перекатывая плечи по матрасу, почти так, будто внутри её позвоночника происходит что-то, какая-то боль, какое-то раздирающее изменение. Её тяжёлое дыхание, рвота, серость кожи — всё это было ему так же знакомо, как отпечатки пальцев. Когда наступила ночь, он осознал, что это может значить.

Сразу после того, как он ввёл ей очередную дозу обезболивающего, в то время, когда, как он надеялся, она будет в наибольшей безопасности одна, Тиллинхэст спустился вниз, надел пальто и сел в машину. Он доехал до больницы и снова припарковался, направив фары на задние окна разгрузочной зоны. Джейсон вышел дольше, чем в прошлый раз. Когда он приблизился, Тиллинхэст опустил стекло, чтобы поговорить с ним.

— Опять? — спросил Джейсон, облокотившись предплечьями на открытое окно со стороны водителя. — Я думал, я дал тебе много в прошлый раз.

— Не в этом дело, — сказал Тиллинхэст. — Мне нужно кое-что другое. — Он вышел из машины, чтобы поговорить с Джейсоном лицом к лицу.

Джейсон пожал плечами. — Я никогда не встречал такого человека, как ты, — сказал он. — Тебе нужно успокоиться, чувак. Ты себя поранишь.

Тиллинхэст ничего не сказал. Не было смысла. — Мне нужно кое-что необычное, — сказал он. — Но я готов заплатить.

Джейсон шмыгнул носом. — Необычное?

— Да. — Тиллинхэст запахнул пальто плотнее. Ему не было холодно, но он был встревожен. Он знал, что ему нужно, но не хотел просить об этом. Это противоречило всем привычкам, которые Тиллинхэст культивировал всё это время.

Джейсону было холодно — волосы на его руках стояли дыбом, и Тиллинхэст видел, что он дрожит. — Ну, что это? — спросил он. — И сколько?

Тиллинхэст достал бумажник. Он провёл большим пальцем по краям купюр внутри. Достаточно. Или, по крайней мере, он думал, что достаточно. — Это зависит от тебя. Ты можешь назначить свою цену. — Это был неправильный подход. Ему следовало торговаться. — Мне нужна кровь.

Лицо Джейсона обмякло, но лишь на мгновение. — Кровь? Это не… я не занимаюсь такими вещами.

— Я знаю, — сказал Тиллинхэст. — Я заплачу столько, сколько ты захочешь. Ты был очень полезен для меня. Эта договорённость была очень хорошей. Ты всегда доставал то, что мне нужно, и ты был осторожен. Я тебе благодарен.

— Это другое дело, — сказал Джейсон. — Тканевые вещи. Они очень строго учитываются. Лекарства тоже учитываются, но тканевые вещи — это серьёзно. Всё регистрируется, всё отслеживается до доноров и всё такое. Я не знаю, смогу ли я достать это для тебя прямо сейчас. Я не знаю, смогу ли я вообще когда-нибудь это достать.

Ему никогда не приходилось оказывать сильное давление раньше, но теперь Тиллинхэст чувствовал, что отчаяние Джейсона, его страх, были осязаемыми, тонкими инструментами, которые он держал в руках и которые он мог бы, если бы был очень осторожен, использовать для решения этой проблемы. — Слушай, — сказал Тиллинхэст, — я тебе благодарен. И я был рад помочь тебе, и я был рад оставить это между нами. Я знаю, где он, правда. Как его звали? Робин? Так что мне действительно нужно, чтобы ты сделал это для меня. Ты понимаешь?

Глаза Джейсона остекленели. — Я понимаю, что ты мне говоришь, — сказал он. — Но я не знаю, возможно ли это вообще.

Тиллинхэст кивнул. Он сглотнул, готовясь к следующей части. — Это не обязательно должна быть донорская кровь, — сказал Тиллинхэст. — Если это имеет значение. Это может быть брак, просроченное или что угодно в этом роде. Но не… — Он замолчал. — Ничего из патологической лаборатории. Это помогает?

Джейсон провёл руками по бритой голове. Он был напуган? — Хорошо, чувак, я не хочу знать, что всё это значит. И это будет тебе дорого стоить.

— Естественно, — сказал Тиллинхэст.

— Я могу достать просроченное, я думаю. Зависит от того, что там есть. Мне понадобится несколько минут.

— Спасибо, — сказал Тиллинхэст. — Подождать — не проблема. — Подождать было проблемой; он хотел вернуться к Саре как можно скорее; в его голове проносились видения того, что могло с ней случиться за это время. Но вернуться без запасов было бы хуже.

— Я хочу тысячу, — сказал Джейсон. — Половину сейчас.

Тиллинхэст достал наличные из бумажника и пересчитал. У него было достаточно. Он передал пятьсот.

— Жди здесь, — сказал Джейсон. — Как я и сказал, уйдёт время.

Тиллинхэст ждал в машине и обдумывал свой план. Он даже не мог быть уверен, что это сработает. Теперь всё было экспериментально, он действовал вслепую. Он никогда не добывал это из больницы таким образом. Будет ли это работать так же? Он не видел причин, почему нет. Но он думал только о том, как достать кровь, а не что с ней делать. Было очевидное, что было ещё одной из тех вещей — неконтролируемо распространившихся в последнее время, — о которых он не позволял себе думать. Что ещё? Переливание? Сможет ли он вообще это сделать? Тиллинхэст написал что-то на обороте чека с заправки в кармане и положил его на приборную панель. Затем он вышел из машины, запер её и пошёл ко входу в приёмный покой с другой стороны больницы.

Он никогда раньше здесь не был. Место напоминало заправку. Свет был очень ярким с холодным голубоватым оттенком. Пол и стены примерно до уровня плеч были покрыты линолеумом с розовато-коричневым крапчатым узором. Пахло хлоркой. Женщина у дальней стены плакала и бормотала что-то себе под нос. Все остальные терпеливо ждали.

Тиллинхэст огляделся. В одном конце была стойка, за стеклянным коробом с отверстиями, чтобы люди могли говорить с медсёстрами внутри, но не дотянуться до них. В другом конце был ряд торговых автоматов, а между ними, в задней стене, пара зелёных дверей, ведущих, предположительно, в больницу. Он подошёл к стойке. На данный момент очереди не было, но женщина там пристально смотрела на экран компьютера, сдвинув брови к переносице. Тиллинхэст ждал, пока она поднимет на него взгляд.

Он выпалил это быстро, чтобы не придумывать лишних деталей, и если это не сработает, то провалится быстро, и он сможет уйти и вернуться к машине. — Моей жене нужно переливание крови, и она очень напугана, — сказал он. — Я думаю, ей было бы спокойнее, если бы она узнала больше о процессе. У вас есть что-то, чем я мог бы с ней поделиться?

Медсестра посмотрела на него пустым взглядом, затем, как будто возвращаясь из увлекательного сна, улыбнулась ему. — Например, брошюра? — сказала она.

Тиллинхэст кивнул. — Я думаю, это сработает. Он держал лицо неподвижным, потому что должен был выглядеть обеспокоенным, затем приподнял уголки губ в быстрой улыбке, потому что должен был выглядеть заботливым и вежливым.