Я заметила, что все время, что я рассказывала Мише историю деревень, он с улыбкой косился на меня.

– Ты чего?

– Так забавно. Ты натуральная блондинка, а красишь волосы в темный. И глаза у тебя такие темные, как будто линзы вставила. Зачем? Никогда не мог понять логики женщин: вьющееся – выпрямить, прямое – завить, темное – осветлить, а светлое… Ну, ты поняла.

– Что мы все обо мне? – решила я перевести скользкую тему. – Расскажи, как ты дошел до такой жизни. В смысле, блогером стал. Ездишь, снимаешь всякое…

– А, это… Ну, люблю повыпендриваться. В детстве у меня очень низкая самооценка. Почему-то мне казалось, что мир ко мне враждебен. Я был настолько асоциален, что мечтал скорее окончить школу. Там было много моментов позора и буллинга.

– Вот так дела. По тебе и не скажешь. Извини, но ты явно мажор и красавчик.

– Так было не всегда. Точнее, мне так казалось Я был слабым, невнимательным и робким, не умел разговаривать со взрослыми, просить о помощи. С годами во мне укоренилось убеждение: я слабак, а лучший способ справиться с трудностями – просто избежать их.

При росте 187 сантиметров я чувствовал себя коротышкой рядом с другими. Выдумывал истории о себе, которые рассказывал друзьям, – чтобы выглядеть крутым и значимым. Ощущение собственной неполноценности мучило меня до тех пор, пока мой мир не перевернулся полностью.

– И что на это повлияло? – я замерла в ожидании ответа, но мой спутник вдруг озабоченно глянул на спидометр.

– Заправка, надо залить полный бак. Хочешь кофе? Я быстро.

Миша явно поспешил сменить тему. Может, пожалел, что слишком разоткровенничался? Или что? Собственно, что я о нем знаю? Поперлась в лес с первым встречным, хорошо, хоть Светка в курсе. А вдруг он маньяк? Такие тихони, с комплексами родом из детства, способны удивить.

Я быстро огляделась и полезла в его рюкзак, брошенный на заднем сидении. Сигареты, зажигалка, паспорт в обложке. Михаил Сергеевич Коростылев. Надо скинуть его данные Светке. Термос с чаем. Спички. Зачем ему спички? Я открыла коробок, понюхала содержимое и вопросов только прибавилось.

В стеклянных дверях показался Миша с двумя стаканчиками кофе, которые он придерживал подбородком. Я успела сунуть рюкзак на место и небрежно откинулась в кресле.

***

Машину мы оставили в моем обычном месте – ближе к дороге, вдоль которой густой стеной высился сосновый лес.

Обычно я провожала своих туристов до проволоки, которой за которой начинались границы заброшенной деревни.

В этот раз я сделала то же самое, притормозила в двух шагах от нее и еще раз провела Мише краткий инструктаж. Даже выдала ему что-то вроде карты, на которой был отмечен тот самый сохранившийся дом и то, что осталось от старой мельницы.

– Ну что, ты со мной?

– Я же говорила, что не хожу туда. Подожду тебя в машине, так безопаснее. В случае чего, смогу позвать на помощь.

– Чудная ты. Трусишка! Пошли, я обещаю тебе незабываемую ночь.

– Ты собрался тут провести всю ночь? – удивилась я. Мы так не договаривались. Да и ночевать тут – явно плохая идея.

– Сама говорила, тут есть хатка, где всегда рады гостям. Ну, типа все нетронутое, как будто хозяева где-то рядом. Вот и воспользуемся гостеприимством.

– Выпендрежник.

– Я сендвичей на заправке захватил, костер распалим. Если боишься – так и скажи.

Миша взял из моих рук рюкзак, и уверенно зашагал вперед. Чуть помедлив, я припустилась за ним. Он приподнял проволоку, и я ловко проскользнула под ней, он перекинул мне рюкзак и пролез сам. Складывалось ощущение, что это не я его привезла на экскурсию, а он меня.

Быстрым шагом мы двигались в направлении домика. Миша молчал, а я чутко прислушивалась. И с удовлетворением уловила позади чуть слышный шум двигателя. Громко покашляла, чтобы Миша ничего не заметил, и вскрикнула:

– Вот дом, нам туда.

Несколько молодых березок росли неподалеку от интересовавшего нас места, как раз со стороны дома, Миша тоже засмотрелся на них и споткнулся валявшийся в траве камень. Громко выругался и резко распахнул хлипкую дверь домика.

– Тише, – шикнула я. Включила фонарь и, на всякий случай прикрывая его ладонью, направила луч света в глубину избушки. Здесь все было по-прежнему: груда мусора в углу, потрескавшаяся печь с чугунами, лавка вдоль стены. Стол, большой и изъеденный временем, парочка колченогих стульев. В углу – бывшее украшение хаты, широкая кровать с фигурными наболдашниками по бокам.

– Нас ждет глубокое разочарование. Это просто обычная ветхая изба. Но для ночевки сгодится.

Однако от болтовни Миша перешел к делу, кинул рюкзак на лавку, собрал немного досок, поломал их и быстро развел костер у дома.

– Романтика, да? – веселился он, уплетая поджаренные на ветках сосиски.

– Н-да, – протянула я, уже жалея, что вязалась в эту авантюру. Всех денег не заработаешь. Что-то меня тревожило.

Мы сидели у костра, Миша протянул мне стаканчик с травяным чаем из термоса, а я решила отрабатывать бабло: пришлось «включить» Шехерезаду:

– Молва гласит, что шесть лет назад сюда выбралась группа туристов, и теперь они никогда не забудут ту жуткую ночь. У части группы были галлюцинации, кто-то на утро проснулся с обожжённым лицом. Но самое страшное в том, что три человека из той экспедиции пропали при странных обстоятельствах.

– Я читал на форуме о загадочной женщине, которая якобы выходит посмотреть на полную луну и держит скрещенными две палки. Иногда она что-то чертит на песке или отмахивается палками от кого-то невидимого.

Две скрещенные палки… Слушай, а если это знак креста? Ну, типа христианство не хотели принимать – вот вам наказание. Шучу.

– Зря иронизируешь. На фото, которые остались в телефонах тех людей, отчетливо виден силуэт женщины в черном. Она словно крадется между деревьями…

– Точно! Фото! Я же хотел сфоткаться, для блога. А иначе как? Не сфоткал – не съел. Фотик в машине оставил, а на телефон здесь будет плохо видно. Уже совсем темно. Пойду…

– Нет, иди в дом, – поспешно прервала я его, – сама схожу к машине. Ты в темноте можешь заблудиться, потом буду тебя искать.

Такая его забывчивость порадовала: мне как раз нужен был повод, чтобы отлучиться. Из кустов возле машины вынырнула тень, я два раза кашлянула, что на нашем языке означало «пора приступать».

Сама же быстро забрала из машины фотик, валяющийся на заднем сидении, и поспешила назад. Буквально через минуту лес стали наполнять поступающие звуки. Складывалось ощущение, что я слышу странные голоса, стоны, смех, старинную музыку и звон посуды. Если честно, было жутковато.

Луна нырнула за облака, и стало совсем темно. Надо было возвращаться до звуков, иначе Миша может что-то заподозрить. В доме горел свет. Открыла дверь, вошла в прихожую… В тот же миг что-то обрушилось на мою голову, целый фейерверк взорвался перед глазами. И тут же все погасло…

***

Мы целовались, и вдруг я совсем близко увидела его глаза. Резко вспомнила, где я уже видела это лицо. И это не улило ничего хорошего. Дверь была открыта, я оттолкнула его и кинулась бежать, то и дело спотыкаясь о поваленные ветки, боясь повернуться и увидеть преследователя.

Бежала, пока хватало сил, но через какое-то время упала лицом в теплый мох. В голове билась мысль: «Я смогла, я вырвалась», но в тот же момент я почувствовала, что все это время бежала по кругу, Он снова стоял в двух шагах. Закричала, а парень с красивым лицом смотрел на меня, насмешливо улыбаясь.

Я бросилась в ту сторону, где обычно оставляла машину Светка, с невесть откуда взявшимися силами. Упала, споткнувшись о ветку, и вновь поднялась. Сзади послышался шум – он следовал за мной. Я обернулась: из-за туч выплыла луна, а я не знала, горевать или радоваться. Конечно, двигаться стало легче, но и меня видно, как на ладони. Рывок вперед, еще один.